нюю уловку* он взял Алису из рук воина, на которого она опиралась, и, сделав знак Хейворду, чтобы он следовал за ним, двинуЛся в толпу, расступившуюся перед ним. Но Кора, вместо того чтобы повиноваться ему, как он ожидал, бросилась к ногам патриарха и громко воскликнула: — Справедливый, почтенный делавар, мы взываем к твоему милосердию, полагаясь на твою мудрость и могу¬ щество! Останься глухим к словам этого коварного, безжа¬ лостного чудовища! Он отравляет твой слух ложью, что¬ бы насытить свою жажду крови. Ты, который жил долго и видел много зла, должен знать, как смягчить бедствия не¬ счастных! Глаза старика тяжело раскрылись, и он снова взглянул ка толпу. Когда голос просительницы достиг его ушей, он медленно перевел глаза в ее сторону и наконец остановил их на девушке. Кора стояла на коленях; прижав руки к груди, она оставалась в этом положении и с благогове¬ нием смотрела на поблекшие, но все еще величественные черты патриарха. Лицо Таменунда постепенно изменялось, выражение восхищения показалось на нем, и черты его озарились умом, который за сто лет перед тем умел зара¬ жать своим юношеским пылом многочисленные племена делаваров. Он встал без поддержки, по-видимому без уси¬ лия, и спросил голосом, поразившим своею твердостью слу¬ шателей: — Кто ты? — Женщина из ненавистного тебе племени ингизов, но женщина, которая никогда не делала зла тебе и не мог¬ ла бы, если б и захотела, сделать зло твоему народу. Она просит твоей помощи. — Скажите мне, дети мои, — продолжал патриарх хриплым голосом, обращаясь к окружающим, но не отры¬ вая глаз от коленопреклоненной Коры, — где стоят теперь лагерем делавары? — В горах ирокезов, за прозрачными источниками Хо¬ ртона. — Много раз приходило и уходило знойное лето, с тех пор как я пил воду моей родной реки, — продолжал му¬ дрец. — Белые жители Хорикэна — самые справедливые из белых людей, но они ощущали жажду и взяли себе ре¬ ку. Неужели они хотят преследовать нас и здесь, в нашем лагере? 795

— Мы никого не преследуем, ничего не домогаемся, — ответила Кора. — Мы приведены к вам как пленники и просим только позволения отправиться мирно к нашим родным. Разве ты не Таменунд, отец, судья, я бы сказа¬ ла — пророк этого народа? — Я — Таменунд, удрученный годами. Семь лет назад один из твоих воинов попал в руки белого вождя на границе этих владений. Он утверждал свою принадлежность к роду доброго и справедливого Та- менунда. «Ступай, — сказал белый вождь, — ты свободен, потому что происходишь из рода Таменунда». Помнишь ли ты имя этого английского воина? — Помню, когда я был веселым мальчиком, — сказал патриарх с обычной для глубокой старости ясностью вос¬ поминаний, — я стоял на песках морского берега и видел большую лодку с крыльями белее, чем у лебедя, и шире, чем у орла, — она шла от восходящего солнца. — Нет-нет, я говорю не о таком отдаленном времени, а о милости, оказанной недавно одним из моих родственни¬ ков воину из твоего рода. — Может быть, это было тогда, когда ингизы и гол¬ ландцы сражались из-за охотничьих полей делаваров? То¬ гда Таменунд был вождем и в первый раз оставил лук для молнии бледнолицых... — Нет, не тогда, — прервала его Кора, — гораздо поз¬ же. Я говорю о том, что случилось совсем недавно, можно сказать — вчера. Нет, ты не мог этого забыть! — Только вчера, — сказал старик с трогательным па¬ фосом, — дети ленапов были владыками мира! Рыбы Со¬ леного Озера, птицы и лесные звери признавали их своими сагаморами! Кора в отчаянии опустила голову и в продолжение ми¬ нуты боролась с тяжелым горем. Потом, подняв свое кра¬ сивое лицо с блестящими глазами, она продолжала: — Скажи мне, есть ли у тебя дети? Старик взглянул на нее со своего возвышения с добро¬ душной улыбкой на истощенном лице, потом медленно обвел глазами всех присутствующих и ответил: Я отец целого народа. *— Для себя я ничего не прошу, я готова нести кару за грехи моих предков. Но та, что стоит рядом со мной, до сих пор не испытывала тяжести небесного гнева. Она 796

дочь старого человека, дни которого близятся к концу. Многие, очень многие любят ее! Она слишком добра, слиш¬ ком дорога для многих, чтобы стать жертвой этого негодяя! — Я знаю, что бледнолицые — гордое, алчное племя. Я знаю, что они не только заявляют права на землю, но считают, что самые низшие из людей их цвета лучше са¬ гаморов красного человека. Собаки и вороны их племе¬ ни, — продолжал старик, — стали бы лаять и каркать, если бы они взяли в свои вигвамы женщину, цвет кожи которой не был бы белее снега. Но пусть они не слишком похва¬ ляются перед лицом Маниту! Они пришли в эту землю со стороны восходящего солнца и могут уйти в сторону захо¬ дящего. Я часто видел, как саранча объедала листья де¬ ревьев, но время цветения снова наступало для них. — Это так, — сказала Кора, глубоко вздыхая, как буд¬ то выходя из оцепенения. — Но тут есть еще один человек из твоего собственного племени, которого не привели к те¬ бе. Выслушай его, прежде чем позволить гурону с торжест¬ вом удалиться отсюда. Заметив, что Таменунд с недоумением оглядывается во¬ круг, один из сопровождавших его сказал: — Это змея, краснокожий наемник ингизов. Мы оста¬ вили его, чтобы пытать. — Пусть он придет, — сказал мудрец. Он снова сел на свое место, и, пока воины ходили, что¬ бы исполнить его приказание, стояла такая тишина, что ясно был слышен шелест листьев в соседнем лесу. Глава XXX Откажете — позор законам вашим! Тогда в Венеции бессильно право! Так отвечайте: будет он моим? Шекспир, «Венецианский купец» Тревожное молчание длилось несколько минут. Потом толпа заколыхалась, расступилась и снова сомкнулась. В ее живом кругу стоял Ункас. Глаза, до сих пор с любо¬ пытством изучавшие черты старца, теперь устремились с тайным восхищением на стройную, гибкую фигуру плен¬ 797

ника. Ни присутствие всеми почитаемого старца, ни исклю¬ чительное внимание, возбуждаемое им, не нарушили само¬ обладания молодого могиканина. Лицо Ункаса не утратило своего выражения спокойного внимания и детской любо¬ знательности и тогда, когда, обведя глазами присутствую¬ щих, он встретил враждебные взгляды вождей. Но, когда взгляд его упал на фигуру Таменунда, юноша медленными, неслышными шагами прошел к тому1 месту, где сидел мудрец, и остановился прямо перед ним. Тут он стоял, зор¬ ко наблюдая за всем происходящим вокруг него, пока один из делаварских вождей не сказал Таменунду о его присут¬ ствии. На каком языке говорит пленник с Маниту? — спро¬ сил партриарх, не открывая глаз. Как и его отцы, на языке делаваров, — ответил Ункас. При этом внезапном и неожиданном известии среди толпы пробежал тихий яростный гул, который можно было бы сравнить с рычанием льва. Действие этих слов на мудреца было так же сильно, но выразилось иначе. Он при¬ крыл рукой глаза, как будто для того, чтобы лишить себя возможности видеть постыдное зрелище, и повторял тихим гортанным голосом только что слышанные слова. ь— Делавар! Я дожил до того, что видел племена лена- пов изгнанными из мест, где издавна горели их костры со¬ вета, и рассеянными среди гор ирокезов, словно стада оле¬ ней! Я видел, как топоры чужого народа вырубали наши леса, которым не причинили вреда даже небесные ветры; я видел, как в вигвамах людей жили звери, бегающие по лесам, и птицы, летающие над деревьями; но никогда еще не встречал делавара настолько низкого, чтобы вползти, подобно ядовитой змее, в лагерь своего народа! ~ Лживые птицы открыли свои клювы, — возразил Ункас самыми мягкими нотами своего музыкального голо¬ са, — и Таменунд услышал их песни. Мудрец вздрогнул и склонил голову набок, как будто стараясь уловить замирающие звуки далекой мелодии. Не спит ли Таменунд? — воскликнул он. — Что за голос раздается в его ушах? Неужели зимы отодвину¬ лись назад? Неужели к детям ленапов снова возвращается лето? За потоком несвязных слов, вырвавшихся из уст Таме- 798

нунда, последовало торжественное, почтительное безмол¬ вие. Его народ легко принял эти непонятные слова за одну из тех таинственных бесед, которые старец, как полагали присутствующие, вел с Великим Духом, и все в страхе ожидали результатов откровения. После долгого, терпели¬ вого ожидания один из его старых товарищей заметил, что мудрец забыл о занимавшем всех вопросе, и решился на¬ помнить ему о стоявшем перед ним пленнике. — Лживый делавар дрожит, опасаясь услышать слова Таменунда, — сказал он. — Эта собака воет, когда ингизы указывают ему след. — А вы, —- сказал Ункас, оглядываясь кругом, — соба¬ ки, которые визжат от радости, когда какой-нибудь фран¬ цуз бросает вам объедки своего оленя. Ножей двадцать сверкнуло в воздухе, и столько же вои¬ нов вскочило на ноги при этом язвительном и, может быть, заслуженном ответе; но жест одного из вождей остановил взрыв пх негодования. В это время Таменунд сделал дви¬ жение, показывавшее, что он собирается говорить. —- Делавар, — сказал он, — ты мало достоин своего имени. Мой народ не видит яркого солнца в продолжение многих зим; а воин, покидающий свое племя, когда тучи нависли над ним, — изменник вдвойне. Закон Маниту справедлив. Так должно быть. Пока текут реки и стоят горы, пока, цветы на деревьях появляются и исчезают, так должно быть... Он ваш, дети мои! Поступите с ним по закону. Никто не шевельнулся, все затаили дыхайие и молчали, пока последнее слово приговора не вылетело из уст Таме¬ нунда. Тогда раздался громкий крик, объединивший всех присутствующих в одном чувстве мести, страшный крик, возвещавший об их жестоких намерениях. Среди этих про¬ должительных диких криков один из вождей объявил громким голосом, что пленник присуждается к пытке огнем. Круг распался, и восторженные восклицания сли¬ лись с шумом и суматохой приготовлений к пытке. Хей¬ ворд бешено вырывался из рук державших его людей, Соколиный Глаз оглядывался вокруг с особенным, тре¬ вожным выражением в глазах, а Кора снова бросилась к ногам патриарха, моля его о милосердии. Однако Ункас сохранил ясное спокойствие в эти ужас¬ ные минуты. Равнодушным взглядом смотрел оп па при¬ 799