зано, Дункан был неплохим стрелком, а теперь он решил приложить все старания, чтобы показать себя в полном блеске. Едва ли он проявил больше осмотрительности и точности при прицеле, если бы от результата этого выстре¬ ла зависела его жизнь. Он выстрелил: три-четыре ин¬ дейца бросились к дереву, на котором висела тыква, и громкими криками объявили, что пуля попала в дерево со¬ всем близко от цели. Воины приветствовали это известие одобрительными возгласами и вопросительно взглянули на соперника молодого офицера. — Недурно для королевского гвардейца! — сказал Со¬ колиный Глаз, смеясь своим беззвучным задушевным сме¬ хом. — Но если бы мое ружье часто позволяло себе подоб¬ ные уклонения от настоящей целй, то много куниц, мех которых пошел на дамские муфты, гуляло бы в лесах и не один лютый минг, отправившийся за окончательным рас¬ четом на тот свет, выкидывал бы еще и теперь свои дья¬ вольские шутки! Надеюсь, что у женщины, которой при¬ надлежит эта тыква, есть еще много таких в запасе в вигва¬ ме, потому что этой уже не суждено больше хранить воду! Соколиный Глаз, говоря эти слова, насыпал пороху на полку и взвел курок. Окончив свою речь, он отставил но¬ гу и стал, медленно поднимать дуло от земли ровным, плав¬ ным движением. Когда дуло оказалось на одном уровне с глазом, разведчик остановил его на мгновение и стал не¬ движим, словно человек и ружье были изваяны из камня. Сверкнуло яркое, блестящее пламя. Молодые индейцы бросились вперед, но по их тревожным поискам и разо¬ чарованным взглядам ясно было видно, что они не нашли никаких следов пули. — Ступай, — сказал старый вождь разведчику тоном, полным отвращения, — ты волк в собачьей шкуре! Я по¬ говорю с Длинным Карабином ингизов. — Ах! Будь у меня в руках то ружьё, которое дало мне прозвище, я обязался бы прострелить ремень и уронить тыкву, не разбивая ее, — заметил, нисколько не смущаясь, Соколиный Глаз. — Дураки, если вы хотите найти пулю искусного стрелка здешних лесов! Вы должны искать ее в самом предмете, а не вокруг него. Индейские юноши сразу поняли смысл его слов — на этот раз он говорил на делаварском языке, — сняли тыкву с дерева и высоко подняли ее кверху с восторженными 790

криками, показав толпе дырку в дне сосуда; пуля, войдя в горлышко сосуда, вышла с противоположной его стороны. При этом неожиданном зрелище громкие крики восторга вылетели из уст воинов. Этот выстрел разрешил вопрос и подтвердил молву о меткости Соколиного Глаза. Любопыт¬ ные восхищенные взоры, только что обратившиеся было на Хейворда, устремились теперь на крепкую фигуру развед¬ чика. Когда несколько стихло внезапное шумное возбуж¬ дение, старый вождь снова принялся за расспросы. — Зачем ты хотел заткнуть мне уши? — обратился он к Дункану. — Разве делавары так глупы, что не сумеют отличить молодого барса от кошки? Они еще поймут, какая лжи¬ вая птица — гурон, — сказал Дун¬ кан, стараясь подделаться под об¬ разный язык туземцев. — Хорошо, мы узнаем, кто за¬ ставляет людей закрыть уши... Брат, — прибавил вождь, обращая свой взор на гурона, — делавары слушают..

Призванный этими прямыми словами объяснить свои намерения, гурон встал со своего места. С решительным, величественным видом он вошел в самый центр круга, остановился перед пленниками в позе оратора и пригото¬ вился говорить. Но, прежде чем открыть рот, он обвел взглядом круг напряженных лиц, как бы обдумывая выра¬ жения, соответствующие пониманию его слушателей. Он бросил на разведчика взгляд, полный враждебности, сме¬ шанной с уважением; на Дункана взглянул с чувством не¬ примиримой ненависти; еле удостоил заметить дрожав¬ шую фигуру Алисы; но, когда взор его упал на непреклон¬ ную, властную и в то же время красивую фигуру Коры, он остановился на ней с выражением, определить которое бы¬ ло бы очень трудно. Потом, полный своих темных замыс¬ лов, он заговорил на языке, употребляемом в Канаде, так как знал, что он понятен для большинства его слуша¬ телей. — Дух, создавший людей, дал им различную окрас¬ ку, — начал хитрый гурон. — Некоторые из них чернее неповоротливого медведя. Эти должны быть рабами, и он велел им работать всегда, подобно бобру. Вы можете слы¬ шать их стоны, когда дует южный ветер, стоны более громкие, чем рев бизонов; они раздаются вдоль берегов большого Соленого Озера, куда за ними приходят большие лодки и увозят их толпами. Некоторых он создал с лицами бледнее лесного горностая; этим он приказал быть торгов¬ цами, слугами своих женщин и волками для своих рабов. Он дал этому народу крылья голубя — крылья, которые никогда не устают летать, — детенышей больше, чем ли¬ стьев на деревьях, и алчность, готовую поглотить всю Все¬ ленную. Он дал им голос, похожий на крик дикой кошки, сердце, похожее на заячье, хитрость свиньи — но не лиси¬ цы — и руки длиннее ног оленя. Своим языком белый че¬ ловек затыкает уши индейцам; сердце бледнолицего учит его нанимать за плату воинов, чтобы они сражались за бе¬ лых людей; хитрость помогает ему собирать блага земли, а руки его захватывают всю землю от берегов соленой воды до островов Большого Озера. Великий Дух дал ему доста¬ точно, а он хочет иметь всё. Таковы бледнолицые... Дру¬ гих людей Великий Дух сотворил с кожей более блестящей и красной, чем это солнце, — продолжал Магуа, вырази¬ тельно указывая вверх, на огненное светило, лучи которого 792

пробивались сквозь туман на горизонте. — Он отдал им эту землю такой, какой сотворил ее: поросшей лесом, на¬ полненной дичью. Краснокожие дети Великого Духа жи¬ ли привольно. Солнце и дождь растили для них плоды, ветры освежала их летом. Если они сражались между со¬ бой, то для того только, чтобы доказать, что они мужчины. Они были храбры, справедливы, они были счастливы... Тут оратор остановился, снова глядя вокруг, чтобы узнать, возбудила ли его легенда сочувствие слушателей. Всюду он встречал глаза, жадно впивавшиеся в его глаза, высоко поднятые головы, раздувавшиеся ноздри. — Если Великий Дух дал разные языки своим крас¬ нокожим, — продолжал он тихим, печальным голосом, — то для того, чтобы все животные могли понимать их. Некоторых он поместил среди снегов вместе с их двою¬ родным братом — медведем. Других он поместил вблизи заходящего солнца по дороге к счастливым полям охоты, иных — на землях вокруг пресных вод, но самым великим, самым любимым он дал пески Соленого Озера. Знают ли мои братья имя этого счастливого народа? — Это были ленапы! — поспешно крикнуло голосов двадцать. — Это были ленни-ленапы, — сказал Магуа, склоняя голову с притворным благоговением перед их былым ве¬ личием. — Это были племена ленапов! Солнце вставало из соленой воды и садилось в пресную воду, никогда не скры¬ ваясь с их глаз. Но к чему мне, гурону лесов, рассказывать мудрому народу его предания! Зачем напоминать ему о вынесенных им оскорблениях, о его былом величии, о по¬ двигах, славе, счастье, о его потерях, поражениях, несча¬ стьях! Разве между этим народом нет того, кто видел все это и знает, что это правда?.. Я кончил. Мой язык молчит, потому что свинец давит мне сердце. Я слушаю. Когда голос оратора умолк, лица и глаза повернулись в сторону старца Таменунда. С той минуты, как он сел на свое место, и до этого мгновения патриарх не открывал рта. Согбенный от слабости и, по-видимому не сознавая, где находится, он безмолвно сидел во время всей этой суе¬ ты. Однако при звуках приятного, размеренного голоса гу- рона он обнаружил некоторые признаки сознания и под¬ нял раза два голову, как будто прислушиваясь к его словам. Но, когда хитрый Магуа назвал имя его народа, 793

старик взглянул на толпу пустым, ничего не выражающим взглядом, словно призрак. Он сделал усилие, чтобы под¬ няться, и, поддерживаемый стоявшими около него вождя¬ ми, встал на ноги в величественной позе, несмотря на то что шатался от слабости. Кто вспоминает о детях ленапов? — сказал он глу¬ боким гортанным голосом, прозвучавшим со страшной си¬ лой благодаря гробовой тишине, царившей в толпе. —* Кто говорит о том, что прошло? Разве из яйца не выходит червь, из червя мухд, чтобы погибнуть? Зачем говорить делаварам о хорошем прошлом? Лучше возблагодарить Маниту за то, что осталось. — Это говорит вейандот, — сказал Магуа, подходя ближе к тому месту, на котором стояли старики, — друг Таменунда. — «Друг»! — повторил мудрец, мрачно нахмурившись; в глазах его появился суровый блеск, делавший их когда- то такими страшными. Разве минг управляет землей? Что привело сюда гурона? Жажда справедливости. Его пленники здесь, у его братьев, и он пришел за тем, что принадлежит ему. Старец обернулся к одному из поддерживавших его вождей и выслушал его краткое объяснение. Потом он взглянул на просителя, несколько времени рассматривал его с глубоким вниманием и наконец проговорил тихо и как бы нехотя: Правосудие — закон великого Маниту. Дети мои, накормите чужеземца... А потом, гурон, возьми свое и уходи. Высказав это торжественное решение, патриарх сел и снова закрыл глаза, словно больше радуясь видениям свое¬ го богатого прошлого, чем событиям и людям реального мира. Не нашлось ни одного делавара, достаточно смелого, для того чтобы возроптать против этого приговора. Едва Таменунд произнес свое, решение, четверо или пятеро мо¬ лодых воинов стали позади Хейворда и разведчика и ловко и быстро опутали им руки ремнями. Магуа обвел присутст¬ вующих торжествующим взглядом. Видя, что его пленни¬ ки-мужчины не в состоянии противиться ему, он перевел свои глаза на ту, которой дорожил больше всех. Кора встретила его взгляд таким спокойным, твердым взглядом, что решимость его поколебалась. Припомнив свою преж¬ 794