Как только Давид дал условленный сигнал, в хижине вместо грозного рычания медведя послышалось шипение змеи. Ункас все время сидел, прислонясь к стене хижины и закрыв глаза, как будто не желал видеть медведя. Но лишь только раздалось шипение змеи, он встал и оглядел¬ ся вокруг, то низко наклоняя голову, то поворачивая ее во все стороны, пока его проницательные глаза не останови¬ лись на косматом чудовище, словно прикованные какими- то чарами. Снова! ^послышались те же звуки — очевидно, они вылетали из пасти медведя. Юноша еще раз обвел взглядом всю внутренность хинины и снова повернулся к медведю. — Соколиный Глаз! — проговорил он глубоким, тихим голосом. — Разрежьте его путы, — сказал Соколиный Глаз только что подошедшему Давиду. Певец исполнил приказание, и Ункас почувствовал се¬ бя на свободе. В то же мгновение сухая медвежья шкура затрещала, и Соколиный Глаз снял свое одеяние, для чего ему пришлось только распустить кожаные ремни. Потом он вынул длинный блестящий нож и вложил его в руки Ункаса. — Красные гуроньГ стоят вблизи хижины, — сказал он, — будем наготове. В то же время он многозначительно показал другой та¬ кой же нож; оба ножа были удачно добыты им в этот вечер, проведенный среди врагов. — Пойдем, — сказал Ункас, — к Черепахам, они дети моих предков. — Эх, мальчик, — проворчал разведчик по-англий¬ ски, — я полагаю, та же кровь бежит в твоих жилах, толь¬ ко время изменило несколько ее цвет!.. Что нам делать с мингами, что стоят у двери? Их шестеро, а у нас певец не идет в счет. — Гуроны — хвастуны, — презрительно сказал Ун¬ кас. — Их тотем — олень, а бегают они, как улитки. Делавары — дети черепахи, а бегают быстрее оленя. — Да, мальчик, ты говоришь правду: я не сомневаюсь, что в беге ты опередил бы все их племя. А у белого чело¬ века руки способнее ног. Что же касается меня, то в уме¬ нии бегать я не смогу поспорить с негодяями. 764

Ункас уже подошел к двери, чтобы выйти первым, но отшатнулся при этих словах и снова занял прежнее место в углу хижины. Соколиный Глаз, слишком занятый своими мыслями, чтобы заметить это движение, продолжал раз¬ говор: — Впрочем, Ункас, ты беги, а я снова надену шкуру и попробую взять хитростью там, где не могу взять быстро¬ той ног. 765

Молодой могиканин ничего не ответил, но спокойно сложил руки и прислонился к одному из столбов, поддер¬ живавших стену хижины. — Ну, ез сказал разведчик, посмотрев на него, — чего же ты медлишь? У меня останется достаточно времени, так как негодяи бросятся сначала за тобой. Ункас остается, послышался спокойный ответ. Для чего? ^ Чтобы сражаться вместе с братом моего отца и уме¬ реть с другом делаваров. — Да, мальчик, — сказал Соколиный Глаз, сжимая ру¬ ку Ункаса своими железными пальцами, — если бы ты по¬ кинул меня, это был бы поступок, более достойный минга, чем могиканина. Но я считал нужным сделать тебе это предложение, так как молодость любит жизнь. Ну, там, где ничего не поделаешь боевой храбростью, приходится пу¬ скать в дело уловки. Надевай шкуру медведя; я не сомне¬ ваюсь, что ты можешь изобразить его так же хорошо, как и я. Ункас молча и быстро нарядился в шкуру животного и стал ожидать распоряжений своего старого товарища. Ну, друг, ^ сказал Соколиный Глаз, обращаясь к Давиду, -- перемена одежды будет очень выгодна для вас, так как вы плохо снаряжены для жизни в пустыне. Вот, возьмите мою охотничью рубашку и шапку и дайте мне ва¬ ше одеяло и шляпу. Вы доляшы доверить мне вашу книгу, очки и свистульку. Если встретимся когда-нибудь в луч¬ шее время, вы получите все это назад и большую благодар¬ ность в придачу. Давид расстался со всеми названными предметами с та¬ кой охотой, которая могла бы сделать большую честь его щедрости, если бы не то обстоятельство, что перемена эта была выгодна ему во многих отношениях. Соколиный Глаз не замедлил надеть одежду Гамута; когда очки скрыли его беспокойные глаза, а на голове появилась треуголка, он легко мог при свете звезд сойти за певца, так как по росту они не слишком отличались друг от друга. Скажите, вы склонны поддаваться чувству трусо¬ сти? спросил он певца, желая хорошенько обсудить все, прежде чем делать какие-либо распоряжения. Мои занятия мирные, а мой характер, смею на¬ деяться, очень склонен к милосердию и любви, — ответил 766

Давид, несколько, обиженный такой прямой атакой, — по никто не может сказать, чтобы я когда-нибудь, даже в за¬ труднительных обстоятельствах, забывал веру в господа. — Главная опасность для вас будет в тот момент, ко¬ гда дикари увидят, что их обманули. Если вас не убьют сразу, значит вас спасет то, что они считают вас человеком не в своем уме; тогда у вас будут все основания, чтобы, ко¬ гда придет ваше время, умереть у себя в постели. Если же вы останетесь здесь, то должны сесть в тени и играть роль Ункаса до тех пор, пока хитрые индейцы не откроют обма¬ на; тогда, как я уже говорил вам, наступит для вас время испытания. Итак, выбирайте: бежать или оставаться здесь. — Я останусь здесь вместо делавара, — твердо сказал Давид. — Он сражался за меня храбро и великодушно, и я готов сделать для него не только это, но и гораздо большее. — Вы говорите, как мужчина. Опустите голову и подбе¬ рите ноги — их необычайная длина может слишком рано выдать истину. Молчите как можно дольше, а затем, когда придется заговорить, хорошо было бы, если бы вы сразу разразились одним из тех криков, которые свойственны вам: это напомнило бы индейцам, что вы человек невме¬ няемый. Но если они скальпируют вас, чего, я уверен, они не сделают, то будьте спокойны: Ункас и я не забудем это¬ го и отомстим за вас, как следует истым воинам и верным друзьям. ^ Погодите, — сказал Давид, видя, что они соби¬ раются уходить. — Я недостойный, смиренный последова¬ тель того, кто учил не воздавать злом за зло. Поэтому, если я паду, не приносите жертв моим смертным останкам, но простите тех, кто лишит меня жизни; а если и вспомните их иногда, то пусть это будет в молитвах о просвещении их умов и вечном блаженстве. Разведчик смутился и задумался. — Это совсем не похоже на закон лесов, — сказал он,— но, если поразмыслить, это прекрасно и благородно.— Он тяжело вздохнул и прибавил: е* Да благословит вас не^ бо, друг мой! Я думаю, что вы идете по довольно верному пути, если взглянуть на него как следует, имея перед гла-« зами вечность. Сказав это, разведчик подошел к Давиду и пожал ему от всей души руку; после этого он сейчас же вышел из хи¬ жины в сопровождении одетого медведем Ункаса, 767.

Как только Соколиный Глаз увидел, что за ням наблю¬ дают гуроны, он вытянулся во весь свой высокий рост, ста¬ раясь изобразить сухую, жилистую фигуру Давида, под¬ нял руку как бы для отбивания такта и запел, стараясь подражать псалмопевцу. К счастью для успеха этого ри¬ скованного предприятия, ему приходилось иметь дело с ушами, мало знакомыми со сладкими звуками. Необходимо было пройти вблизи группы дикарей, и голос разведчика становился все громче и громче по мере приближения к ним. Когда они подошли совсем близко, гурон, говоривший по-английски, вытянул руку и остановил разведчика. — Что же делаварский пес? — сказал он, наклоняясь и стараясь разглядеть выражение глаз того, кого он прини¬ мал за певца. — Он испугался?.. Когда же мы услышим его стоны? В ответ на это раздалось яростное рычание, так похо¬ дившее на рев настоящего медведя, что молодой индеец опустил руку и отскочил в сторону. Соколиный Глаз, бояв¬ шийся, чтобы голос не выдал его хитрым врагам, с ра¬ достью воспользовался этим мгновением и разразился таким взрывом музыкальных звуков, который в более утонченном обществе назвали бы какофонией. Но среди его слушателей эти звуки только дали ему еще более прав на уважение, оказываемое дикарями тем, кого они считают сумасшедшими. Маленькая кучка индейцев отступила, пропустив, как они думали, колдуна и его вдохновенпого помощника. Со стороны Ункаса и разведчика требовались необычай¬ ная смелость и сила воли, чтобы продолжать свой путь так же величественно, как они шли и мимо хижин, в особенно¬ сти когда беглецы заметили, что любопытство взяло верх над страхом и караульщики подошли к хижине, чтобы убе¬ диться в действии колдовства на пленника. Малейшее не¬ ловкое или нетерпеливое движение Давида могло выдать их, а выгадать время было необходимо. Громкие крики мнимого псалмопевца привлекли многих любопытных, ко¬ торые следили за уходившими, стоя у порога своих хижин; раза два-три им пересекали дорогу некоторые из воинов, подстрекаемые суеверием или осмотрительностью. Но яж- кто не останавливал их; темнота ночи и дерзость попытки благоприятствовали их замыслу. Беглецы уже выбрались из селения и быстро прибли¬ 768