Глава XXVI Основа. Дайте и мне сыграть Льва. III е к с п и р, «Сон в летнюю ночь» Несмотря на полную решимость выполнить свое наме¬ рение, Соколиный Глаз отлично понимал предстоящие ему затруднения и опасности. По возвращении в лагерь он на¬ пряг все силы своего острого ума, чтобы придумать, как обмануть бдительность и подозрительность врагов. Магуа и колдун, конечно, стали бы первыми жертвами, которые Соколиный Глаз принес бы ради своей личной безопасно¬ сти, если бы он не считал подобного поступка совершенно недостойным белого человека. Поэтому он отправился пря¬ мо к центру стана, надеясь на прочность веревок, которы¬ ми он связал индейца и колдуна. Шаги его становились все осторожнее, по мере того как он подходил к жилищам, и от его бдительного взора не ускользал ни один признак враждебных или дружеских на¬ мерений индейцев. Впереди других стояла маленькая хи¬ жина; казалось, она была брошена наполовину готовой, не приспособленной для жизни в ней. Однако сквозь щели проникал слабый свет, показывая, что хижина, хотя и не¬ достроенная, обитаема. Разведчик направился туда, как осторожный генерал, который знакомится с авангардом вражеской армии, прежде чем произвести атаку. Соколиный Глаз принял свойственное медведю поло¬ жение — встал на четвереньки — и пошел к небольшому отверстию, сквозь которое можно было видеть внутрен¬ ность хижины. Она оказалась жилищем Давида Гамута. Здесь учитель пения уединился со всеми своими печалями и страхами. Как ни слепа была вера Давида в чудеса, совершавшие¬ ся в древности, он отрицал возможность прямого вмеша¬ тельства сверхъестественной силы в современный мир. Он безусловно верил в то, что ослица Валаама могла за¬ говорить, но относился несколько скептически к возмож¬ ности услышать пение медведя, а между тем он убедился в этом, к великому своему удивлению. Бросив взгляд на певца, Соколиный Глаз сразу увидел, что в уме у него царит полное смятение. Давид сидел в печальном раз- 760

думье ца* куче хвороста, из которой брал иногда не¬ сколько ветвей, чтобы поддержать скудный огонь. Одет был поклонник музыки все так же,, только в дополнение к своему наряду он прикрыл еще лысую голову треуголь¬ ной шляпой, оказавшейся недостаточно привлекательной, чтобы возбудить алчность кого-либо из похитителей. Сметливый Соколиный Глаз вспомнил, как быстро по¬ кинул Давид свое место у ложа больной, и догадался, о чем размышляет теперь певец. Он обошел вокруг хижины, убедился, что она стоит совершенно отдельно от других, и решился войти в нее. Войдя в низкую дверь, он очутился прямо перед Гамутом. Их разделял костер. Соколиный Глаз сел, и в продолжение целой минуты оба молча смо¬ трели друг на друга. Внезапное появление зверя потряс¬ ло Давида. Он поискал в кармане камертон и встал со смутным намерением пустить в дело музыкальное закли¬ нание. — Мрачное и таинственное чудовище!—воскликнул он, хватая дрожащими руками свой инструмент. — Я не знаю ни тебя, ни твоих намерений, но если ты замышля¬ ешь что-либо против смиреннейшего из слуг храма, то вы¬ слушай вдохновенную речь израильского юноши и по¬ кайся! Медведь затрясся всем своим косматым туловищем. Затем хорошо знакомый Гамуту голос проговорил: — Отложи-ка в сторону свистульку и поучи свою глот¬ ку воздержанию. Пять простых, понятных английских слов стоят целого часа крика. — Кто ты? — спросил Давид задыхаясь. — Такой же человек, как ты, кровь которого имеет столько же примеси крови медведя, как и твоя. Неужели ты так скоро забыл, от кого получил тот глупый инстру¬ мент, что у тебя в руке? — Неужели это может быть? — воскликнул Давид. Он вздохнул свободнее с тех пор, как истина начала откры¬ ваться перед ним. — Мне пришлось видеть много чудес, с тех пор как я попал к язычникам, но такого еще ни разу не случалось. — Ну-ну, — сказал Соколиный Глаз, откидывая мед¬ вежью голову и показывая свое честное лицо, чтобы убе¬ дить этим нерешительного товарища, — вы можете увидеть кожу, хотя и не такую белую, как у милых девушек, но все 761

же такую, красный оттенок которой происходит лишь от ветров и от солнца. А теперь за дело! — Прежде всего расскажите мне о девушке и о юно¬ ше, который разыскивал ее с такой смелостью. Они счастливо избавились от томагавков... Но не можете ли вы указать мне, где Ункас? *— Молодой человек в плену, и я сильно опасаюсь, что участь его решена. Я глубоко сожалею, что человек с таки¬ ми хорошими наклонностями должен умереть непросве¬ щенным. Я отыскал прекрасный гимн... «— Можете вы провести меня к нему? — Задача нетрудная, — нерешительно ответил Да¬ вид, — но я боюсь, что ваше присутствие скорее ухудшит, чем улучшит его несчастное положение. — Не теряйте слов, а ведите меня, — возразил Соколи¬ ный Глаз, закрывая снова лицо. Он показал пример Давиду, первым выйдя из хижины. Хижина, в которой был заключен Ункас, находилась в самом центре поселка и была расположена так, что к ней нельзя было ни подойти, ни выйти из нее незамеченным. Но Соколиный Глаз и не думал скрываться. Рассчитывая на свой теперешний вид и умение сыграть взятую им на се¬ бя роль, он пошел по открытой прямой дороге. Поздний час служил ему защитой. Дети уже погрузились в глубокий сон; все женщины и большинство воинов удалились на ночь в хижины. Только четверо-пятеро воинов оставались еще у двери темницы Ункаса, пристально наблюдая за пленником. Когда воины увидели Гамута в сопровождении сущест¬ ва, одетого в медвежью шкуру, которую обычно надевал всем известный колдун, они охотно пропустили их обоих, но не выказали ни малейшего желания удалиться. Напро¬ тив, их, очевидно, интересовало, что будут делать тут странные пришельцы — колдун и безумец. Так как разведчик не мог разговаривать с гуронами на их языке, то ему пришлось поручить Давиду вести раз¬ говор. Несмотря на всю свою наивность, Гамут отлично выполнил данное ему поручение и превзошел все ожида¬ ния своего учителя. — Делавары — трусливые женщины! — крикнул он, обращаясь к индейцу, немного понимавшему язык, на ко¬ тором он говорил.—Ингизы, мои глупые соотечественники, 762

велели им взяться за томагавк и убивать своих отцов в Канаде, и они забыли свой пол. Желал бы мой брат ви¬ деть, как Быстроногий Олень будет плакать перед гурона- ми, стоя у столба? Восклицание «у-у-ух» выразило удовольствие, которое испытал бы гурон при виде такого унижения со стороны врага, которого так давно они все опасались и нена¬ видели. — Так пусть же мой брат встанет в стороне и колдун напустит злого духа на эту собаку! Гурон объяснил слова Давида своим товарищам; они, в свою очередь, выслушали это предложение с удовольст¬ вием. Дикари отошли немного от входа в хижину и дали знак колдуну войти туда. Но медведь, вместо того чтобы послушаться, остался на месте и зарычал. — Колдун боится, что дыхание его попадет также и на его братьев и отнимет у них мужество, — продолжал Да¬ вид. — Им надо стать подальше. Гуроны, для которых такое событие было бы величай¬ шим несчастьем, отшатнулись все сразу и заняли такое по¬ ложение, что не могли ничего слышать и в то же время могли наблюдать за входом в хижину. Разведчик, сделав вид, что уверился в их безопасности, встал и медленно во¬ шел в хижину. В ней царило угрюмое безмолвие; кроме пленника, там никого не было; освещена была хижина только потухающими углями очага. Ункас, крепко связанный по рукам и ногам ивовыми прутьями, сидел в дальнем углу, прислонясь к стене. Мо¬ лодой могиканин не удостоил взглядом явившееся перед ним чудовище. Разведчик оставил Давида у дверей, чтобы удостовериться, не наблюдают ли за ними, и благоразумно решил продолжать свою роль, пока не убедится, что он наедине с Ункасом. Поэтому, вместо того чтобы говорить, он принялся выкидывать все штуки, свойственные изобра¬ жаемому им животному. Молодой могиканин подумал сна¬ чала, что враги подослали к нему настоящего медведя, что¬ бы мучить его и испытывать его мужество; но, вглядев¬ шись пристальнее, он заметил в ужимках зверя, казавших¬ ся Хейворду такими совершенными, некоторые промахи, которые сразу выдали обман. Знай Соколиный Глаз, как низко оценивал зоркий Ункас его медвежьи таланты, он, вероятно, обиделся бы на него. 763