Совсем иначе обстояло дело с человеком, которого Дун¬ кан видел рядом с Ункасом до его отчаянного прыжка. Сре¬ ди шума и суматохи, вызванных этим неожиданным бег¬ ством, он оставался неподвижным, словно статуя. Хотя ни одна рука не протянулась к нему, ни одна пара глаз не сле¬ дила за его движениями, он все же вошел в хижину, как бы вынуждаемый к этому роком, велениям которого он подчи¬ нялся, по-видимому, без борьбы. Хейворд воспользовался первым случаем, чтобы взглянуть ему в лицо, в глубине души опасаясь узнать в нем кого-нибудь из своих друзей. Но лицо оказалось незнакомым ему и, что было еще более необъяснимо, носило все отличительные признаки гуронов. Однако, вместо того чтобы смешаться со рвоими соплемен¬ никами, он сел в стороне в согбенной, униженной позе, точно стараясь занять как можно меньше места. Когда все индейцы уселись и в хижине наступила тишина, седовла¬ сый вождь, уже знакомый читателю, заговорил громким голосом на наречии ленни-ленапов. — Делавар, — сказал он, ^ хотя ты и принадлежишь к племени женщин, тем не менее ты вел себя как мужчина. Я накормил бы тебя, но тот, кто разделит свой обед с гуро- ном, должен стать его другом. Оставайся в мире до восхода солнца, когда мы сообщим тебе свое решение. — Семь ночей и столько же дней я постился, пресле¬ дуя гуронов, — холодно возразил Ункас. — Дети ленапов умеют шествовать стезею справедливости, не томясь по еде. — Дэое моих воинов преследуют твоего товарища, — продолжал вождь, не обращая внимания на похвальбу пленника. — Когда они вернутся назад, наши старейшины скажут тебе: жить или умереть. — Разве у гурона нет ушей? — презрительно восклик¬ нул Ункас. — Два раза с тех пор, как делавар стал вашим пленником, он слышал выстрел из знакомого ему ружья. Ваши воины никогда не вернутся назад. За этим смелым утверждением последовала короткая и угрюмая пауза. Дункан, понимавший, что могиканин наме¬ кает на роковое ружье разведчика, нагнулся вперед, внима¬ тельно наблюдая за впечатлением, которое этот намек мог произвести на победителей, но вождь удовлетворился про¬ стым возражением: — Если ленапы так искусны, то почему один из их храбрейших воинов находится здесь? 735

— Он следовал по пятам за убегавшим трусом и попал в западню. Мудрый бобр и тот может быть пойман. Говоря так, он указал пальцем на гурона, сидевшего в стороне. Взоры всех среди общего молчания устремились на этого человека, и тихий угрожающий ропот пронесся в толпе. Зловещие звуки привлекли в хижину женщин и детей; стало так тесно, что не оставалось ни одного промежутка между плечами присутствующих, откуда не выглядывало бы чье-нибудь смуглое лицо. Тем временем пожилые воины в центре хижины обме¬ нивались друг с другом короткими, отрывистыми фразами. Потом опять наступила продолжительная торжественная пауза. Все замерли в ожидании серьезного, важного реше¬ ния. Стоявшие сзади приподнялись на цыпочках, чтобы ви¬ деть происходящее, и даже преступник забыл свой стыд под влиянием еще более глубокого чувства и, подняв голо¬ ву, открыл взорам присутствующих презренные черты своего лица, чтобы бросить беспокойный, боязливый взгляд на мрачное собрание вождей. Наконец .молчание было нарушено вождем. Поднявшись с пола и пройдя мимо Ункаса, он встал перед преступником в позе, полной достоинства. В этот момент все та же ко¬ стлявая женщина медленно и как-то боком, подплясывая, вошла в середину собрания, держа в руках факел и бормо¬ ча какие-то невнятные слова... может быть, заклинания. Хотя ее появление являлось совершенно непрошеным вме¬ шательством в церемонию суда, на нее никто не обратил внимания. Приблизившись к Ункасу, она привела свою пылающую головню в такое положение, чтобы хорошенько осветить красноватым светом его лицо и сделать заметным проявле¬ ние малейшего волнения на нем. Могиканин сохранял свою твердую и высокомерную по¬ зу, и его глаза были неизменно устремлены в пространство, как будто они, преодолевая все препятствия, глядели в бу¬ дущее. Удовлетворенная своим осмотром, женщина отошла от Ункаса и осветила головней лицо своего провинившего¬ ся соплеменника. Гурон носил боевую окраску. Одежда едва прикрывала его прекрасно сложенную фигуру. При свете факела он был ясно виден весь, с головы до ног. Дункан в ужасе от¬ 736

вернулся, увидев, как судорожно тряслось его тело. Жен¬ щина при виде этого печального, постыдного зрелища изда¬ ла жалобный вопль, но в это время вождь, протянув вперед руку, тихо отстранил ее. — Шаткий Тростник, — сказал он, обращаясь к молодо¬ му преступнику на его родном языке и называя его по име¬ ни, — хотя Великий Дух дал тебе привлекательную внеш¬ ность, тем не менее было бы лучше, если бы ты не родился на свет. Твой голос громко раздается в деревне, в битве же он не слышен. Ни один из моих молодых воинов не всажи¬ вает томагавка глубже, чем ты, в столб для военных упраж¬ нений. Но неприятель знает, как выглядит твоя спина, и никогда не видел, какого цвета твои глаза. Три раза вызы¬ вали тебя на бой, и три раза ты забывал дать ответ. Твое имя никогда не будет произноситься людьми твоего племе¬ ни — оно уже забыто. В то время как вождь произносил эти слова, останавли¬ ваясь после каждой фразы, чтобы усилить их впечатление, престуцник из уважения к его рангу и возрасту поднял го¬ лову. Выражение стыда беспрестанно сменялось на его лице выражением ужаса и гордости. Сузившиеся от душевного страдания глаза блуждали, останавливаясь то на одном, то на другом из дикарей, от которых зависела его участь. Гордость в последнее мгновение взяла верх. Он встал и, обнажив грудь, твердо взглянул на острый сверкающий нож, уже занесенный над ним неумолимым судьей. Он да¬ же улыбнулся, когда оружие вонзилось ему в сердце, как бы радуясь, что смерть оказалась менее страшной, чем он предполагал, и тяжело упал ничком к ногам Ункаса, про¬ должавшего стоять сурово и непреклонно. Женщина вскрикнула и, затушив факел о землю, погрузила хижину во мрак. Толпа зрителей поспешно покинула судилище, и Дункану показалось, что в хижи¬ не не осталось никого, кроме него и трепещущего тела гурона.

Глава XXIV Тогда сказал мудрец: «Король, скорей! Не жди! Совет свой разгони — смирятся все вожди...» Поп, «Илиада» Но уже в следующее мгновение Дункан убедился в своей ошибке. Сильная рука легла на его плечо, и он услы¬ шал тихий голос Ункаса, шептавшего ему на ухо: — Гуроны — собаки. Зрелище крови не страшно воину. Седая Голова и сагамор невредимы, и ружье Соколиного Глаза бодрствует. Ступай! Ункас и Щедрая Рука незнако¬ мы друг с другом. Довольно. Хейворд был бы рад услышать больше, но легкий тол¬ чок руки друга заставил его направиться к двери и напом¬ нил ему об опасности, которую мог повлечь за собой их раз¬ говор, если бы он был обнаружен. Медленно и неохотно уступая необходимости, он покинул хижину и смешался с толпой, бродившей поблизости. Потухающие костры на просеке бросали тусклый, неверный свет на смуглые фигу¬ ры индейцев, в молчании прохаживавшихся около хижи¬ ны; случайно вспыхнувшее яркое пламя осветило хижину, и на мгновение стала видна фигура Ункаса около мертвого тела. Группа воинов вскоре опять вошла в хижину; они вы¬ несли оттуда труп и отнесли его в соседний лес. Дункан пошел бродить между хижинами, стараясь найти какие- нибудь следы той, ради которой он подвергался опасности. Никто не обращал на него внимания, он мог бы легко бе¬ жать и присоединиться к своим товарищам, если бы такое желание у него явилось. Но, не говоря уже о непрестанном беспокойстве за Алису, Хейворд волновался теперь и за Ункаса, и все это вместе удерживало его в лагере индейцев. Поэтому он продолжал бродить от хижины к хижине, за¬ глядывая в каждую из них только для того, чтобы убедить¬ ся в окончательной безуспешности своих поисков. Так обо¬ шел он всю деревню. Отказавшись от бесполезных розы¬ сков, он той же дорогой пошел обратно к хижине совета, решив отыскать Давида. Достигнув строения, которое оказалось одновременно и судилищем и местом казни, молодой человек увидел, что 738

возбуждение индейцев уже утихло. Воины опять собрались в хижине и теперь спокойно курили трубки, степенно разго¬ варивая о последнем походе к верховьям Хорикэна. Воз¬ вращение Дункана, вероятно, напомнило им о его профес¬ сии и о подозрительных обстоятельствах его появления, но они, казалось, не обратили на него внимания. До сих пор обстоятельства благоприятствовали планам Хейворда, и ему не нужно было никакого другого советчика, кроме его собственных чувств, чтобы убедиться в том, что настало время действовать. Не выдавая ничем своей неуверенности, он вошел в хи¬ жину и сел с важным видом, гармонировавшим с манерами его хозяев. Одного мгновенного, но пытливого взгляда было для него достаточно, чтобы убедиться в том, что хотя Ункас все еще оставался на том же месте, где покинул его, но Да¬ вид куда-то бесследно исчез. Никаких других стеснений, кроме бдительных взоров молодого гурона, расположивше¬ гося около него, пленник не испытывал, хотя вооруженный воин стоял, прислонившись к дверному косяку. Во всех других отношениях пленник, казалось, пользовался полной свободой; но он не принимал никакого участия в разговоре и походил гораздо больше на изваянную из камня прекрас¬ ную статую, чем на человека, обладающего жизнью й волей. Хейворд, еще так недавно наблюдавший, с какой бы¬ стротой индейцы расправляются со своими врагами, понял, что не должен привлекать к себе их внимания какой-ни- будь неосторожной выходкой. Поэтому он предпочитал больше молчать и размышлять, чем разговаривать; однако вскоре после того, как он сел на свое место, которое благо¬ разумно избрал в тени, один из пожилых вождей, говорив¬ ших по-французски, обратился к нему. — Мой канадский отец не забывает своих детей, — ска¬ зал вождь. — Я благодарен ему. Злой дух вселился в жену одного молодого воина. Может ли искусный чужестранец изгнать его? Хейворд знал некоторые приемы шарлатанского лече¬ ния, практикуемого индейцами в подобных случаях. Он по¬ нял сразу, что этим приглашением можно будет воспользо¬ ваться для достижения своей цели. Трудно было бы в на¬ стоящую минуту сделать предложение, которое доставило бы ему больше удовольствия. Однако, зная о необходимо¬ сти поддерживать достоинство своего мнимого звания, он 739