подавил свои чувства и ответил с приличествующей таин¬ ственностью: — Духи бывают разные. Одни отступает перед мудро¬ стью, тогда как другие могут оказаться слишком силь¬ ными. — Мой брат — великий врачеватель, — сказал хитрый индеец, — пусть он попробует. Дункан ответил жестом согласия. Индеец удовольство¬ вался этим знаком и, закурив трубку, ждал момента, когда можно будет отправиться в путь, не теряя достоинства. Не¬ терпеливый Хейворд, проклиная в душе церемонные обы¬ чаи индейцев, вынужден был принять такой же равнодуш¬ ный вид, какой был у вождя. Минуты тянулись одна за другой и казались Хейворду часами. Наконец гурон отло¬ жил в сторону трубку и перекинул плащ через плечо, наме¬ реваясь направиться в жилище больной. В это самое время проход в дверях заслонила могучая фигура какого-то вои¬ на, который неслышной поступью молча прошел между насторожившимися воинами и сел на свободный конец низ¬ кой связки хвороста, на которой сидел Дункан. Последний бросил нетерпеливый взгляд на своего соседа и почувство¬ вал, как непреодолимый ужас овладевает им: рядом с ним сидел Магуа. Неожиданное возвращение коварного, страшного вождя задержало гурона. Несколько потухших трубок были за¬ жжены снова; вновь пришедший, не говоря ни слова, выта¬ щил из-за пояса свой томагавк и, наполнив табаком отвер¬ стие в его обухе, начал втягивать табачный дым через по¬ лую ручку томагавка с таким равнодушием, точно утоми¬ тельная охота, на которой он провел два последних дня, была для него сущим пустяком. Так прошло, может быть, минут десять, показавшихся Дункану веками. Воины были уже совершенно окутаны облаками белого дыма, прежде чем один из них решился наконец заговорить: — Добро пожаловать! Нашел ли мой друг дичь?. — Юноши шатаются под тяжестью своей ноши, — отве¬ тил Магуа. — Пусть Шаткий Тростник пойдет по охот¬ ничьей тропинке — он встретит их. Последовало глубокое и суеверное молчание. Все выну¬ ли изо рта свои трубки, как будто в это мгновение они вды¬ хали что-то нечистое. Дым тонкими струйками клубился над их головой и, свиваясь в кольца, поднимался через 740

отверстие в крыше, благодаря чему воздух в хижине очи¬ стился и смуглые лица индейцев стали отчетливо видны. Взоры большинства устремлены были на пол; некоторые из более молодых воинов скосили глаза в сторону седовласого индейца, сидевшего между двумя самыми уважаемыми вождями. Ни в осанке, ни в костюме этого индейца не было ничего, что могло бы дать ему право на такое исключитель¬ ное внимание. Осанка его, с точки зрения туземцев, не представляла ничего замечательного; одежда была такой, какую обыкновенно носили рядовые члены племени. Подоб¬ но большинству присутствующих, он больше минуты смо¬ трел в землю; когда же решился поднять глаза, чтобы украдкой взглянуть на окружающих, то увидел, что он со¬ ставляет предмет общего внимания. Среди полного безмол¬ вия индеец встал. Это была ложь, — сказал он. — У меня не было сына. Тот, кого так называли, забыт: у него была бледная кровь, это не кровь гурона. Злой, лукавый чиппевей обольстил мою жену. Великий Дух сказал, что род Уисс-ентуша дол¬ жен окончиться. Уисс-ентуш счастлив, что зло его рода кончится вместе с ним. Я кончил. Это был отец трусливого молодого индейца. Он оглянул¬ ся вокруг, как бы ища одобрения своему стоицизму в глазах своих слушателей. Но суровые обычаи индейцев ставили требования, слишком тяжелые для слабого старика. Выра¬ жение его глаз противоречило образным и хвастливым словам: каждый мускул его морщинистого лица дрожал от муки. Простояв минуту, как бы наслаждаясь своим горьким триумфом, он повернулся, точно ослабев от взглядов людей, и, закрыв лицо плащом, бесшумной поступью вышел из хи- жины, чтобы в тишине своего жилища найти сочувствие со стороны такого же старого, несчастного существа — его жены. Индейцы, верящие в наследственную передачу добро¬ детелей и недостатков характера, предоставили ему воз¬ можность уйти среди общего молчания. Затем один из вож¬ дей отвлек внимание присутствующих от этого тягостного зрелища и сказал веселым голосом, обращаясь из вежливо¬ сти к Магуа, как к вновь пришедшему: — Делавары бродят вокруг моей деревни, как медведи около горшков с медом. Но разве кому-нибудь удавалось застать гурона спящим? 741

Лицо Магуа было мрачнее тучи, когда он воскликнул: — Делавары с озер? — Нет. Те, которые живут на своей родной реке. Один из них вышел за пределы своего племени. — Сняли с него скальп мои юноши? — Его ноги оказались выносливыми, хотя его руки луч¬ ше работают мотыгой, чем томагавком, — ответил другой, указывая на неподвижную фигуру Ункаса. Вместо того чтобы проявить любопытство и поспешить насладиться лицезрением пленника, Магуа продолжал ку¬ рить с задумчивым видом. Хотя его удивляли факты, кото¬ рые сообщил в своей речи старик отец, тем не менее он не позволил себе задавать вопросы, отложив это до более под¬ ходящего момента. Только после того, как прошел значи¬ тельный промежуток времени, он вытряхнул пепел из своей трубки, засунул томагавк за пояс и встал с места, первый раз бросив взгляд в сторону пленника, который стоял немного позади него. Бдительный, хотя и казавший¬ ся задумчивым Ункас заметил это движение; он внезапно повернулся к свету; взгляды их встретились. Почти целую минуту оба смелых и неукротимых воина твердо смотрели друг другу в глаза, и ни тот, ни другой не испытал ни ма¬ лейшего смущения перед свирепым взглядом противника. Фигура Ункаса стала как бы еще больше, а ноздри его рас¬ ширились, как у загнанного зверя, приготовившегося к отчаянной защите; но так непоколебима была его поза, что воображению зрителей нетрудно было бы превратить его в превосходное изображение бога войны его племени. Вызы¬ вающее выражение на лице Магуа сменилось выражением злорадства, и он громко произнес грозное имя: —* Быстроногий Олень! Все воины вскочили на ноги, когда было произнесено это хорошо им известное имя, и на некоторое время удивле¬ ние взяло верх над стоическим спокойствием индейцев. Ненавистное и тем не менее уважаемое имя было повторе¬ но всеми воинами и прозвучало даже за пределами хижи¬ ны. Женщины и дети, ожидавшие у входа в хижину, под¬ хватили его дружным эхом, за которым последовал пронзи¬ тельный, жалобный вой. Этот вой не затих еще окончательно, когда волнение мужчин уже совершенно улеглось. Все снова сели на свои места, как бы стыдясь того чувства изумления, которое они 742

выказали, но прошло еще много времени, преждр чем выра¬ зительные взгляды перестали обращаться в сторону плен¬ ника; все с любопытством рассматривали воина, который так часто доказывал свою доблесть в битвах с гуронами. Ункас наслаждался своей победой, но торжество его не выражалось ничем, кроме спокойной презрительной улыбки. Магуа заметил эту улыбку и, подняв руку, потряс ею перед пленником; серебряные украшения, подвешенные к его браслету, бренчали, когда голосом, полным мстительно¬ го чувства, он воскликнул по-английски: — Могиканин, ты умрешь! — Целебные воды никогда не вернут к жизни мертвых гуронов, — ответил Ункас делаварским певучим говором,— быстрая река омывает их кости; их мужчины — бабы, их женщины — совы. Ступай позоеи своих гуронских собак, чтобы они могли посмотреть на воина. Мое обоняние оскорблено — оно слышит запах крови труса. Последний намек глубоко задел индейцев — обида была велика. Многие понимали странный язык, на котором гово¬ рил пленник. Хитрый Магуа понял выгодность момента и немедленно использовал его. Сбросив со своего плеча лег¬ кую одежду из кожи, он простер руку вперед, и его опасное, коварное красноречие полилось бурным потоком. Как бы ни было ослаблено влияние Магуа на племя случайными промахами и дезертирством из рядов племени, его муже¬ ство и ораторский талант были велики. У него всегда нахо¬ дились слушатели, и ему редко не удавалось убедить их. Теперь же талант подкреплялся охватившей его жаждой мести. Сперва он рассказал о событиях, сопровождавших напа¬ дение на остров у Гленна, о смерти своих товарищей и бег¬ стве самых опасных врагов племени. Затем он описал при¬ роду и расположение горы, куда он отвел тех пленников, которые попали в их руки. О своих собственных зверских намерениях по отношению к девушкам и о своем неудав- шемся коварстве он не упомянул, но рассказал о неожидан¬ ном нападении отряда Длинного Карабина и его роковом исходе. Здесь он сделал паузу и оглянулся вокруг. Как все¬ гда, глаза всех были устремлены на него. Все эти смуглые фигуры казались статуями: так неподвижны были их позы и так напряженно внимание. 743