обломки разрушенных каменных построек в беспорядке покрывали землю. Погода также сильно изменилась. Солнце, унося с собой тепло, скрылось в тумане, и сотни человеческих тел, почер¬ невших от страшной августовской жары, застывали под по¬ рывами холодного, точно ноябрьского, ветра. Волнистые прозрачные туманы, несшиеся прежде над холмами по на¬ правлению к северу, возвращались теперь в виде мрачной завесы, гонимой бешеной бурей. Исчезла зеркальная гладь Хорикэна. Зеленые сердитые волны бились о берега, север¬ ный ветер ревел над озером. Одинокие, еле заметные чахлые былинки колыхались под порывами ветра. Резкие очертания его выделялись сво¬ ей обнаженностью. Глаз напрасно старался проникнуть в безграничную пустоту небес, закрытых от взора серой заве¬ сой тумана. Ветер дул неровно: он то льнул к земле, как будто на¬ шептывая что-то, то разражался пронзительным печаль¬ ным свистом и врывался в лес, наполняя воздух срываемы¬ ми на пути листьями и ветвями. Несколько воронов боро¬ лись с сильными порывами бури. Миновав простиравшийся над ними зеленый океан лесов, они с радостью опускались где попало и принимались за свой отвратительный пир. Все вокруг было дико и пустынно; казалось, всякого, кто появлялся здесь, внезапно поражала безжалостная ру¬ ка смерти. Но теперь владычеству ее как будто пришел ко¬ нец, и в первый раз, с тех пор как удалились виновники преступлений, человек решился приблизиться к этому месту. За час до заката солнца пять человек вышли из узкой прогалины между деревьями, где тропинка к Гудзону убе¬ гала в лес, и пошли по направлению к развалинам крепо¬ сти. Сначала они подвигались медленно и осторожно. Впе¬ реди двигалась легкая фигура; по настороженности и по¬ движности ее было видно, что это туземец. Он всходил на каждый холмик, тщательно осматривал каждую кочку и затем жестом указывал своим спутникам путь, по которому следовало идти. Спутники не уступали ему в осмотритель¬ ности, необходимой при войне в лесу. Один из них, тоже индеец, отошел немного в сторону и наблюдал за краем ле¬ са; его глаза давно привыкли замечать малейший признак опасности. Остальные трое были белые. 675

Страшные картины, постоянно встречавшиеся по пути к берегу озера, действовали на членов отряда так же раз¬ лично, как различны были их характеры. Юноша, идущий впереди, бросал украдкой угрюмые взгляды на обезобра¬ женные жертвы. Он боялся выразить охватившие его силь¬ ные чувства, но был еще слишком неопытен, чтобы пода¬ вить их вполне. Его старший краснокожий товарищ был чужд подобной слабости. Он прошел мимо мертвецов с та¬ ким спокойствием, какое может быть приобретено только долгой привычкой. Чувства белых — печальные у всех — также были раз¬ личны. Человек с седыми кудрями и морщинистым лицом, воинственный вид и походка которого, несмотря на одежду жителя лесов, говорили о том, что этот человек давно при¬ вык к военным ужасам, не стеснялся, однако, выражать свои чувства громким стоном при виде какого-нибудь осо¬ бенно тяжелого зрелища. Шедший рядом с ним молодой человек вздрагивал, но старался подавить свое чувство, по- видимому щадя своего спутника. Только тот, который шел позади всех, громко выражал свои мысли, не боясь, что его услышат, не страшась последствий. Читатель, конечно, сразу узнал в путниках могикан, их белого друга — разведчика, а также Мунро и Хейворда. Ункас шел впереди; дойдя до центра равнины, он испу¬ стил крик, на который сбежались все его товарищи. Моло¬ дой индеец остановился у группы мертвых женских тел, лежавших беспорядочной грудой. Несмотря на весь ужас, вызываемый этим зрелищем, Мунро и Хейворд в порыве любви, которую ничто не могло удержать, бросились туда, чтобы посмотреть, не найдут ли они тех, кого искали. За¬ думчиво, безмолвно стояли они вокруг тел, когда к ним подошел разведчик. Смелый обитатель лесов взглянул на грустное зрелище; его лицо выражало гнев. — Я бывал на многих полях битвы, мне приходилось идти по кровавому следу в продолжение долгих часов, — сказал он, — но я нигде не видел так ясно руки дьявола, как она видна здесь... Мстить — это свойство индейцев. А я — белый человек, но я хочу сказать здесь, перед лицом небес: если когда-нибудь эти французы окажутся на рас¬ стоянии выстрела, найдется такое ружье, которое до тех пор будет выполнять свой долг, пока порох горит, а кре¬ мень высекает искру! Томагавк и нож я оставлю тем, кому 676

дано от природы владеть ими... Что ты скажешь, Чингач¬ гук? —- прибавил он на делаварском наречии. — Дума¬ ешь ли ты, что гуроны станут хвастаться этим поступком перед своими женщинами в дни, когда снега покроют холмы? Негодование мелькнуло на смуглом лице вождя моги¬ кан; он вынул нож из ножен и затем задумчиво отвернулся от ужасного зрелища; лицо его приняло выражение такого глубокого покоя, словно ему были вовсе незнакомы силь¬ ные чувства. — У-у-ух! — вскрикнул молодой могиканин, припод¬ нявшись на цыпочках и внимательно вглядываясь вперед. Звук его голоса и движение спугнули воронов, сидевших неподалеку; они полетели искать другой добычи. — Что такое, мальчик? — спросил разведчик, приги¬ баясь, словно пантера, готовая сделать прыжок. Ункас, ничего не ответив, быстро убежал и через не¬ сколько минут так же быстро появился из чащи, с триум¬ фом размахивая куском зеленой вуали со шляпы Коры. Его движения, вид развевающейся вуали и новый крик, вырвавшийся из уст молодого могиканина, немедленно собрали вокруг него всех остальных. — Мальчик мой!—голосом, полным отчаяния, восклик¬ нул Мунро. — Верните мне мое дитя! — Ункас попытается, — послышался короткий трога¬ тельный ответ. Простые, но многозначительные слова молодого индей¬ ца не дошли до сознания отца. Он схватил обрывок материи и сжал его в руке. Глаза его со страхом блуждали по ку¬ стам, как будто он в одно и то же время и боялся и надеял¬ ся проникнуть в их тайну. — Здесь нет мертных, — сказал Хейворд. — По-види¬ мому, буря прошла мимо. — Это ясно, как небо над вашей головой, — заметил невозмутимый разведчик, — но или она, или тот, кто ограбил ее, проходили через эту чащу, потому что я помню ткань, закрывавшую лицо, на которое все так любили смот¬ реть... Ты прав, Ункас: темноволосая была здесь, и она убежала в лес, как испуганная лань, — никто из умеющих бегать не стал бы дожидаться, чтобы его убили. Будем искать следы, оставленные ею. Я иногда думаю, что глаза индейца подмечают даже след колибри в воздухе. 677

При этом предположении молодой могиканин полетел, словно стрела; не успел разведчик договорить свои слова, как с опушки леса раздался его победный крик. Спутни¬ ки молодого человека тревожно бросились к лесу и уви¬ дели другую часть вуали, развевавшуюся на нижней ветви бука. — Тише, тише! — сказал разведчик, загораживая своим длинным ружьем дорогу нетерпеливому Хейворду, чтобы удержать его. — Мы знаем теперь, что нам делать, не за¬ таптывайте только следов. Один преждевременный шаг может повлечь за собой долгие часы тревоги. Но мы напали на их след — этого никак нельзя отрицать. — Да благословит вас бог, достойный человек, да бла¬ гословит вас бог! — воскликнул Мунро. — Куда же бежали они, мои дети? — Путь, который они избрали, зависит от многих при¬ чин. Если они отправились одни, то могли пойти как по кругу, так и по прямой и, возможно, находятся от нас ми¬ лях в двенадцати. Если же их захватили гуроны или какие- нибудь другие французские индейцы, то, по всей вероят¬ ности, они находятся вблизи границ Канады. Но что ж из этого? — продолжал решительный разведчик, заметив тре¬ вогу и разочарование слушателей. — Могикане и я на одном конце следа — значит, мы найдем другой, хотя бы он был на расстоянии сотни миль!.. Тише, тише, Ункас! Ты нетерпелив, словно житель селения: забываешь, что легкая походка оставляет слабые следы. — У-у-ух! — крикнул Чингачгук, который все время внимательно рассматривал проделанный кем-то небольшой проход в низком кустарнике, соприкасавшемся с лесом. Те¬ перь он выпрямился и указывал вниз с видом человека, увидавшего отвратительную змею. — Здесь ясный след ноги человека! — сообщил Хей¬ ворд, наклоняясь над указанным дикарем местом. — Он шел по краю этой лужи, и в следе нельзя ошибиться. Они взяты в плен. — Это лучше, чем умирать от голода в пустыне, — от^ ветил разведчик. — След станет яснее. Я готов спорить на пятьдесят бобровых шкур против такого же количества кремней, что мы с могиканами войдем в их вигвамы!.. На¬ клонись-ка, Ункас, и посмотри, не узнаем ли чего по мока¬ сину, так как это, без сомнения, мокасин, а не сапог. 678