и уселся на место с видом человека, уверенного в успехе. Тут мистер Вандерскол обратился к присяжным заседа¬ телям со следующей речью: — Господа присяжные заседатели! Я бы прервал на¬ водящие вопросы господина защитника — под наводящими вопросами я разумею вопросы, которые сами подсказывают ответы, — если бы не был убежден в том, что закон нашей страны сильнее тех адвокатских уловок — я имею в виду законных уловок, — которыми господин защитник думает выгородить обвиняемого. Господа присяжные заседатели, защитник пытался заставить вас поверить, вопреки вашему собственному суждению, что направить ружье на констеб¬ ля, человека, облеченного законными правами, — поступок вполне невинный и что для общества — я имею в виду жи¬ телей нашего края — он не таит в себе никакой угрозы. Но позвольте мне обратить ваше внимание на некоторые подробности этого пренеприятного дела. И мистер Вандерскол зачитал суду отчет о событиях, изложенных в такой форме, что окончательно сбил с толку своих почтенных слушателей. Дочитав, он заявил: — А теперь, господа присяжные заседатели, .когда вам уже вполне ясно, в чем состоит преступление этого несчастного — несчастного, потому что он невежествен и повинен в преступлении, — я предоставляю вашей сове¬ сти решать дело — вынести справедливый приговор. И я не сомневаюсь, что, невзирая на заявления защитника, ко¬ торый, памятуя ваш приговор по первому делу, уверен в своем успехе и на этот раз, вы накажете преступника, как того требуют законы правосудия. Теперь слово было за судьей Темплом. Его обращение к присяжным представляло собой краткое, но исчерпываю¬ щее резюме свидетельских показаний, в котором разобла¬ чались уловки адвоката и факты были изложены столь ясно, что все наконец вполне поняли, что, собственно, произошло. — Мы живем почти на границе цивилизации, господа присяжные заседатели, и потому для нас вдвойне важно поддерживать авторитет служителей закона, — сказал в заключение судья. — Если вы видите факты такими, каки¬ ми они были представлены вам в свидетельских показа¬ ниях, вы обязаны осудить виновного; но, если вы верите, 5] Фенимор Купер. Том II

что старый человек, представший перед вашим судом, не имел умысла причинить вред констеблю и его действия были продиктованы скорее привычными побуждениями охотника, нежели преступными намерениями, ваш долг судить его, но оказать ему снисхождение. Как и в первый раз, члены большого жюри посовеща¬ лись тут же, не покидая зала суда, и затем старшина при¬ сяжных встал и провозгласил: — Виновен. Решение это никого,.собственно, не удивило: все свиде¬ тельские показания, большая часть которых была здесь опущена, явно говорили о вине Кожаного Чулка. Судьи, казалось, предугадали, каково будет решение присяжных, и одновременно с совещанием жюри шло совещание и за судейским столом: видимо, в приговоре никто не сомне¬ вался. — Натаниэль Бампо... — начал судья и сделал обычную в таких случаях паузу. Старый охотник, который опять было задумался и си¬ дел, положив голову на барьер, тотчас встал и выкрикнул быстро, по-военному: — Здесь! Судья поднял руку, водворяя тишину, и сказал: — Вынося этот приговор, суд руководствовался как тем обстоятельством, что вы плохо знаете законы, так и твер¬ дой уверенностью в необходимости наказывать за те нару¬ шения их, в которых суд счел вас повинным. Суд решает не подвергать вас обычному в таких случаях наказанию плетьми, оказывая снисхождение вашему преклонному возрасту. Но, так как по закону наказание должно быть проведено публично, суд постановляет посадить вас в ко¬ лодки сроком на один час. Затем вы обязаны уплатить в государственную казну штраф размером в сто долларов, после чгего вы должны отбыть тюремное заключение сро¬ ком в один месяц, а в случае, если штраф не будет уплачен вовремя, заключение будет длиться до его уплаты. Я счи¬ таю своим долгом, Натаниэль Бампо... Да откуда же раздобыть мне такую уйму денег? — воскликнул Кожаный Чулок с жаром. — Где мне их до¬ стать? Ну ладно, я убил оленя —• так заберите в казну мои премии за убитых рысей. Где же старому человеку найти в лесу столько денег? Нет, судья, подумайте-ка хорошень¬ ко, не говорите, что вы собираетесь засадить меня за ре¬ 802

шетку на то короткое время, которое мне осталось про¬ жить! — Если у вас есть возражения против решения суда, суд готов вас выслушать, — сказал Мармадьюк Темпл мягко. — Да у меня их сколько угодно! — воскликнул Натти, судорожно вцепившись рукой в барьер. — Где мне взять деньги? Отпустите меня в леса и горы, туда, где я привык дышать чистым воздухом, и, хотя мне уже семь десятков, я буду охотиться день и ночь, если только вы еще не погу¬ били всю дичь в этом краю, и до конца охотничьего сезона принесу вам деньги, все сполна. Да-да, вы же 'сами пони¬ маете, что я прав, что грех вам запирать в тюрьму старика, который всю свою жизнь провел там, где у него всегда над головой было небо. — Я должен руководствоваться существующим зако¬ ном... — Не говорите мне о законах, Мармадьюк Темпл, —* прервал его охотник. — Разве звери в лесу подчинялись за¬ конам, когда готовы были растерзать ваше родное детище? Ваша дочь стояла на коленях и просила помощи у неба — просила милости большей, чем я прошу сейчас у вас, и мольбы ее были услышаны. Л если вы не внемлете моим словам, думаете, бог меня оставит? — Мои личные соображения не должны... — Послушайте-ка, Мармадьюк Темпл, — вновь прервал его старик, глядя серьезно и печально, — послушайте, что я вам скажу. Я бродил по этим горам, когда вы были еще младенцем на руках у матери. И я знаю, что у меня есть право бродить по этой земле до конца моей жизни. Вы забыли те времена, когда пришли сюда в первый раз. Тогда здесь еще не понастроили тюрем. Вспомните, я отдал свою медвежью шкуру, чтобы устроить вам постель, и я дал вам мясо благородного оленя, чтобы утолить ваш голод. Да, тогда вы не считали преступлением убить оленя! Я сделал для вас все это, хотя относиться к вам дружелюбно мне было не за что, ведь вы причинили столько зла и вреда тем, кто любил меня и давал мне кров. И теперь за все мое добро к вам вы посадите меня за решетку? Сто долларов! Где мне их добыть? Нет, нет... Есть такие, что иной раз говорят о вас дурно, Мармадьюк Темпл, но вы не так уж злы, чтобы упрятать старика в тюрьму и смотреть, как он там уми¬ рает, потому что стоял за правое дело. Ну-ка, друг, открой 51* 803

барьер, выпусти меня. Я слишком долго был на людях, я хочу вернуться в свои леса. И не бойтесь, судья, — пока в ручьях еще водятся бобры и за оленью шкуру платят по шиллингу, вы свой штраф получите, все до последнего пенса. Ну, мне и моим собачкам будет немалая работа, правду сказать, не по возрасту, но ничего, мы справимся... Да, да,, я обещаю это, я все сделаю, как сказал. Нечего и говорить, что едва он сделал шаг к выходу, как его тут же задержал стражник. Но не успел Кожаный Чулок сказать и слова, как в то же мгновение в толпе по¬ слышался гул голосов и громкий шум, и взгляды всех устремились в дальний конец комнаты. Через толпу протиснулся Бенджамен, и все увидели его коренастую фигуру: встав одной ногой на подоконник, он оперся другой о барьер у скамьи присяжных и, к изумле¬ нию всех присутствующих, как видно, собирался произнё- сти речь. С немалыми усилиями вытащив из кармана ко¬ шелек, он заявил: — Если ваша честь согласна отпустить беднягу в новый рейс среди его лесного зверья, — вот возьмите, вроде бы в задаток. Тут у меня есть кое-что — ровно тридцать пять испанских дублонов. От всей души желал бы я, чтоб то были британские гинеи, тогда бы этого хватило старику на уплату штрафа. Но уж сколько есть, столько есть, и, коли сквайр Джонс сделает такую милость и подведет итог вот этому маленькому счету и вынет из кошелька, сколько с меня полагается, все остальное судья может забрать себе и пусть держит до того времени, пока Кожаный Чулок возьмет на абордаж этого своего бобра, а в случае чего, пусть и навсегда себе оставит. И никакой благодарности за то не требуется. И Бенджамен протянул сразу обе руки: в одной он дер¬ жал свой «гроссбух» —деревянную палку с зарубками, за¬ пись долга в «Храбрый драгун», а во второй — кошелек с деньгами. От изумления никто не проронил ни звука, но тут шериф, стукнув по столу саблей, крикнул Бенджамену: — Молчать! ^ Да, пора прекратить все это, — сказал судья, ста¬ раясь сдержать собственное волнение. — Констебль, отведи¬ те арестованного к позорному столбу. Господин секретарь, какое у нас на очереди дело к слушанию? Натти, казалось, покорился неизбежному. Свесив голо¬ ву на грудь, он молча шел следом за стражником. Толпа 804