другого перилами. Все свободное пространство комнаты предназначалось для публики. Когда судьи и все остальные участники суда расселись по своим местам и шарканье ног стихло, члены жюри при¬ сягнули на библии, получили напутствие судьи, и суд по соблюдении всех необходимых формальностей принялся за разбирательство дел. Мы не будем докучать читателю пересказом всех дета¬ лей предварительной судебной процедуры, длившейся пер¬ вые два часа. Судья Темпл напомнил присяжным о необ¬ ходимости быть гуманными и думать прежде всего о самих подсудимых. Наконец стражник возвестил: — Дорогу большому жюри! Затем старшина присяжных вручил суду два иска, и судья Темпл сразу же увидел, что в обоих стоит имя Ната¬ ниэля Бампо. Шериф пошептался с судьями и подал знак своим подчиненным. Через несколько минут с улицы донес¬ ся гул голосов, и почти тут же под конвоем двух констеблей в зал суда ввели Кожаного Чулка и водворили на скамью подсудимых. Гул утих, расступившаяся было толпа зрите¬ лей вновь сомкнулась, и воцарилось гробовое молчание; слышно было даже; тяжелое дыхание арестованного. Натти был в своей обычной одежде, только без куртки; его клетчатую рубашку грубого полотна стягивал у ворота шнур, сплетённый из оленьих жил; красная, обветренная шея старика была обнажена. Он впервые в жизни пересту¬ пил порог здания суда, и потому на его лице, помимо вол¬ нения и обиды, отражалось и любопытство. Он обвел взглядом судейский стол, скамьи присяжных, толпу зрителей. Глаза всех присутствующих были прикованы к нему, и Натти оглядел самого себя, как бы доискиваясь причины столь пристального к своей особе внимания, затем снова посмотрел на всех и вдруг засмеялся своим странным беззвучным смехом. — Подсудимый, обнажите голову, — обратился к нему судья Темпл. Но приказ его или не был услышан, или ему не пожела¬ ли подчиниться. — Натаниэль Бампо, вам следует обнажить голову, — повторил судья. Натти вздрогнул, услышав свое имя, поднял вопрошаю¬ ще глаза на судью и произнес: — Не пойму что-то. 792

В зал суда ввели Кожаного Чулка и водворили на скамью подсудимых.

Мистер Липпет встал из-за стола и шепнул что-то на ухо арестованному. Натти кивнул и снял с головы свою кожаную шапку. — Господин прокурор, подсудимый готов к допросу, — проговорил судья. — Мы ждем оглашения обвинительного акта. Обязанности прокурора нес Дэрк Вандерскол. Он попра¬ вил на носу очки, бросил осторожный взгляд на своих кол¬ лег, слегка наклонил голову, глянул поверх очков и только после этого приступил к чтению обвинительного акта. Это был обычный обвинительный акт по делу об оскорблении «словом и действием», составленный на архаичном судей¬ ском языке, и писец приложил особые старания к тому, чтобы не пропустить названия ни одного известного закону вида оружия. Дочитав до конца, мистер Вандерскол снял очки, сложил их и водворил на прежнее место в карман, по-видимому, исключительно ради удовольствия тут же снова их вынуть и водрузить на нос. Повторив всю эту про¬ цедуру раза два, он вручил акт защитнику с таким видом, словно хотел сказать: «Попробуйте тут к чему-нибудь придраться!» Натти чрезвычайно внимательно выслушал обвинение, он даже наклонился всем туловищем вперед, чтобы не упустить ни слова из сказанного. По окончании чтения он выпрямился во весь свой высокий рост и глубоко вздохнул. Глаза всех были устремлены на обвиняемого, все тщетно ждали, что вот сейчас его голос нарушит тишину. — Натаниэль Бампо, вы слушали выдвинутое против вас обвинение, =- проговорил судья. — Признаете вы себя виновным или нет? Старик низко опустил голову, как будто призадумав¬ шись, потом вдруг засмеялся и ответил: — Я с ним обошелся малость круто, спорить не буду, но что я будто бы продедал все то, о чем тут поминали, — это сущая ложь. Я в кулачной расправе не очень-то силен, стар становлюсь. Но вот однажды довелось мне столкнуть¬ ся с ирландцами. В каком же году это было? Дайте-ка вспо¬ мнить... Должно быть, в начале той войны, когда... « Мистер Липпет, если вы выступаете официальным защитником обвиняемого, вмешался судья Темпл, — объясните ему, как следует отвечать суду. В противном случае суд сам назначит ему защитника. Адвокат, занимавшийся в этот момент изучением обви¬ 794

нительного акта, встал и, обменявшись с Натти нескольки¬ ми словами, произнесенными вполголоса, заявил, что допрос можно продолжать. — Подсудимый, признаете вы себя виновным или нет? — повторил судья. — С чистой совестью могу сказать, что нет, — ответил старый охотник. — Потому что не может быть виноват тот, кто поступает правильно. А я скорее умер бы на месте, чем позволил бы ему тогда ступить ногой в мою хижину. Услышав это, Ричард встрепенулся и многозначительно глянул на Хайрема, на что тот слегка повел бровями. — Теперь ваше слово, господин прокурор, —> сказал судья. — Господин секретарь, занесите в протокол заявле¬ ние подсудимого «не виновен». Мистер Вандерскол произнес краткую вступительную речь, после чего суд вызвал Хайрема. Возможно, что факты он изложил точно, но всему происшедшему придал особую окраску тем, что все время вставлял выражения вроде «не имея никаких дурных намерений», «считая своим непре¬ ложным долгом магистрата», «видя, что констебль не проявляет достаточной решительности» и тому подобное. Прокурор от дальнейшего допроса отказался, и тут встал мистер Липпет и, всем своим видом выражая крайнюю проницательность, задал Хайрему следующие вопросы: — Вы констебль округи, сэр? — Нет, сэр, — ответил Хайрем, ^ я только мировой судья. — Скажите, мистер Дулитл, перед лицом суда, как под¬ сказывает вам совесть и ваше знание законов: имели вы право насильно войти в дом обвиняемого? — Гм!.. Я полагаю... — промямлил Хайрем, раздирае¬ мый двумя чувствами: жаждой мщения и желанием ще¬ гольнуть своими юридическими познаниями. — Я полагаю, что... если следовать букве закона, то... пожалуй, у меня не было настоящего... законного права, но, поскольку Бил¬ ли мешкал... я рассудил, что мне следует взять на себя..; *— Я повторяю, сэр: правда ли, что старый, одинокий человек неоднократно предупреждал вас, чтобы вы не вхо¬ дили к нему в дом? — продолжал адвокат, стараясь закре¬ пить свой успех. — Должен сказать, что он вел себя чрезвычайно гру¬ бо, — ответил Хайрем, — я бы даже сказал — неумно. Ко¬ гда к тебе приходит сосед... 795

•— Ах, так, значит, вы утверждаете, что с вашей сторо¬ ны это было лишь дружеским визитом, не санкционирован¬ ным законом? Запомните, джентльмены, слова свидетеля: «Когда к тебе приходит сосед...» Теперь, сэр, скажите: дей¬ ствительно ли Натаниэль Бампо снова и снова повторял, что решительно запрещает вам вход в его дом? — Да, на этот счет разговоры были, но я вслух прочи¬ тал ему ордер на обыск. — Я повторяю вопрос: он заявил вам, что не хочет впускать вас к себе в дом? — Да, мы долго препирались, но... Да вот у меня в кар¬ мане ордер. Быть может, суд желает с ним ознакомиться? — Свидетель, отвечайте на вопросы прямо, — вмешал¬ ся судья Темпл. — Обвиняемый заявил вам о своем неже¬ лании впустить вас к себе в дом или нет? — Мне кажется... — Отвечайте прямо, — строго сказал судья. — Да. — И, несмотря на это, вы все же пытались войти? — Да. Но ведь у меня на руках был ордер, — Мистер Липпет, продолжайте допрос. Но защитник, заметив, что впечатление на суде слагает¬ ся в пользу его клиента, лишь небрежно отмахнулся, как бы выражая этим свою уверенность в том, что присяжные и сами все поняли и ему незачем докучать суду. — Нет, сэр, пока я больше вопросов не имею, — ска¬ зал он. — Господин прокурор,— сказал судья, — имеете ли вы что-либо заявить суду? Мистер Вандерскол снял очки, сложил их, снова поме¬ стил на нос, посмотрел на второй иск, который держал в руке, и ответил, глядя поверх очков: — С разрешения суда, я на этом обвинение закончу. Судья Темпл встал. — Господа присяжные заседатели, вы слышали свиде¬ тельские показания, — начал он. — Я буду краток. Если официальному лицу при исполнении им служебных обязан¬ ностей оказывают сопротивление, он располагает неотъем¬ лемым правом призвать себе на помощь любого граждани¬ на, действия которого с этого момента оказываются под эгидой закона. Я предлагаю вам, господа присяжные засе¬ датели, решить, исхвдя из свидетельских показаний, можно ли считать таковым мистера Дулитла. Я позволяю себе по¬ 796