так долго жил Натти. К несказанному своему изумлению, на месте хижины шериф увидел лишь дымящиеся разва¬ лины. Постепенно весь отряд собрался возле кучи золы и тлеющих бревен. Небольшое пламя в середине пожарища все еще находило себе пищу и бросало вокруг бледный, колеблющийся в порывах слабого ветра свет: он вдруг осве¬ щал то одно застывшее в изумлении лицо, то другое, в то время как первое снова погружалось во мрак. Никто не проронил ни звука, ни у кого не вырвалось ни единого возгласа удивления. Резкий переход от напряженного ожидания опасности к разочарованию лишил всех дара ре¬ чи, и даже шериф на мгновение утратил редко изменявшее ему красноречие. Они все еще стояли так, не шелохнувшись, когда вне¬ запно из темноты в круг света выступила высокая фигура человека, который шел, ступая прямо по горячей золе и тлеющим углям. Когда он снял шапку, все увидели седую голову и обветренное лицо Кожаного Чулка. Несколько мгновений он смотрел на смутно видневшиеся фигуры стражников, стоявших вокруг пепелища; взгляд старика выражал скорее горесть, чем гнев. — Что надо вам от старого, беззащитного человека? — заговорил Натти. — Вы изгнали божьих тварей из их лес¬ ных убежищ, где им было предназначено жить на радость их творцу. Вы принесли с собой зло и беды и проклятые ваши законы туда, где человек никогда не обижал челове¬ ка. Вы изгнали меня, прожившего здесь долгих сорок лет, из моего дома и лишили меня крыши над головой — мне пришлось сжечь свой дом, чтобы только не дать вам войта в него, дом, где я полвека принимал в пищу и в питье луч¬ шие дары лесов и прозрачных лесных ручьев. И теперь я оплакиваю пепел под моими ногами, как человек оплаки¬ вает свою плоть и кровь. Вы истерзали сердце старика, который никогда никому не причинил вреда, ни на кого не злобствовал и который в его возрасте должен был бы уже думать о спасении своей души. Вы заставили его пожалеть, что его родней были люди, а не звери, которые никогда не обижают ¿воих сородичей. И теперь, когда старый Натти пришел в последний раз взглянуть на свою хижину, пока она еще не вся обратилась в золу, вы преследуете его глу¬ хой ночью, идете, как псы по следу истекающего кровью, умирающего оленя. Что вам еще надо? Я один, а вас много. 788

Я пришел проститься со своим домом, а не бороться с вами. Делайте со мной что хотите, если такова воля божия. Старик умолк. На его поредевших сединах дрожали отблески огня. Он все стоял и смотрел прямым и честным взглядом на стражников, а те невольно отступили в темно¬ ту от груды догорающих бревен и мерцающих лучей, тем самым освободив старику проход в чащу, где погоня за ним в кромешной тьме была бы невозможна. Натти как будто не замечал этого и не уходил, он только поочередно заглядывал в лицо то одному, то другому, как будто стара¬ ясь угадать, кто первым бросится схватить его. Но тут к Ричарду вернулось его самообладание, он подошел к охот¬ нику и, объяснив свои действия велением долга, объявил Натти, что тот арестован. Отряд с шерифом во главе вы¬ строился и окружил старика, и все двинулись обратно в поселок. По дороге констебли пытались выспросить у охотника, почему он сжег хижину и где могиканин, но старик на все отвечал глубоким молчанием. Наконец шериф и его подчи¬ ненные, уставшие от дел предыдущего дня и событий этой ночи, прибыли в поселок и отправились на покой, каждый, куда ему было положено, предварительно закрыв двери тюрьмы за старым и, по-видимому, одиноким Натти Бампо. Глава XXXIII Подать сюда колодки! Ты посидишь в них, неуч и хвастун/ Я проучу тебя! Шекспир, «Король Лир» В июле дни большие, солнце встает рано, и еще задолго до того, как колокольчик в «академии» возвестил наступле¬ ние часа, когда суд обычно приступал к своим обязанно¬ стям «защищать обиженных и карать виновных», перед зда¬ нием, где заседал суд, собрались те, кому предстояло на нем присутствовать. Уже с рассвета по лесным дорогам и тро¬ пам, которые, сбегая по горным склонам, сходились в Темплтоне, двигались пешие и конйые — все те, кто стре¬ мился в храм правосудия. Тут ехал верхом на поджаром иноходце зажиточный фермер в хорошей, добротной одеж¬ де; задрав кверху красную физиономию, он всем своим 789

видом, казалось, заявлял: «Я оплатил свой участок, и те¬ перь мне сам черт не брат!» Грудь у него так и распирало от гордости — ведь он был назначен одним из присяжных большого жюри. Бок о бок с ним ехал также верхом на коне другой жрец правосудия. Держался он, пожалуй, столь же независимо, но в отношении благосостояния нахо¬ дился ступенью ниже фермера. То был стряпчий, человек, имя которого поминалось в. каждом списке дел, назначен¬ ных к слушанию, но чьи немалые доходы, приносимые ему любителями посутяжничать, попадали в лапы алчных судейских гарпий. Сейчас, беседуя с фермером, он старался растолковать ему суть предстоящего судебного разбира¬ тельства. Неподалеку от них шагал пешеход в охотничьей куртке и надвинутой на: загорелый лоб парадной войлочной шляпе. Этот тоже должен был фигурировать на суде, но уже в более скромной роли — присяжного малого жюри. Он спустился из леса по горной тропинке и старался дер¬ жаться в компании с остальными, как и они направляясь в Темплтон, чтобы судить и рядить своих ближних. Таких маленьких групп, конных и пеших, на дорогах в то утро можно было насчитать не менее полусотни, и все они дви¬ гались к одному и тому же месту, с одной и той же целью. К десяти часам улицы поселка заполнились народом. Одни с деловым видом обсуждали свои личные дела и забо¬ ты, другие обменивались мнениями по вопросам политики. Некоторые прохаживались подле уже открытых лавок, гла¬ зея на выставленные товары: кто восхищался нарядами и украшениями, кто приглядывался к серпам и топорам. В толпе были и женщины, почти все с младенцами на ру¬ ках; за женами неторопливо, с равцодушным видом брели их мужья и повелители. Среди остальных можно было уви¬ деть и молодую парочку. Влюбленные шли, держась поодаль друг от друга, но учтивый кавалер направлял роб¬ кие шаги своей дамы, галантно протянув ей в помощь большой палец. При первых же звуках колокольчика в дверях «Храбро¬ го драгуна» появился Ричард, размахивая саблей в нож¬ нах, с которой, как он любил рассказывать, кто-то из его предков сражался в одной из победных битв Кромвеля. Шериф громко потребовал, чтобы очистили дорогу суду. Толпа немедленно 'подчинилась приказу, но в этом повино¬ вении не было ничего раболепного, многие даже фамильяр¬ но кивали участникам судебной процессии/Шериф прошел 790

вперед, за ним двинулись констебли с жезлами в руках, затем Мармадьюк и четверо простых степенного вида фер¬ меров, которым предстояло заседать на сессии вместе с главным судьей. По внешности эти четверо присяжных ни¬ чем не отличались от большинства тех, что стояли в толпе, разве что на физиономии каждого из четырех избранных была начертана особая торжественность да еще один из них был облачен в допотопный военный мундир, полы ко¬ торого не доходили ему до колен, а плечи были украшены серебряными эполетами размером вполовину меньше современных аксельбантов. Обладатель мундира звался полковником милиции, его обязанностью было присутство¬ вать на военных трибуналах, но он все же улучал время и для гражданского судопроизводства. Никто и словом не обмолвился по поводу его несуразного костюма, никто не обратил на это ни малейшего внимания. Далее шли не¬ сколько судебных деятелей, все с гладко выбритыми под¬ бородками; вид у этих джентльменов был смиренный, как у овечек, ведомых на бойню. Кое-кто из них, чтобы придать себе «учености», нацепил на нос очки. Шествие замыкал еще один отряд констеблей, а уж за ними двигалась толпа любопытных, и в таком порядке все вошли в помещение, где обычно заседал суд. Низ здания был сложен из тесаных бревен, и в его тол¬ стых стенах кое-где были прорублены крохотные, закрытые решетками окошки, из которых сейчас выглядывали уны¬ лые лица — пристыженные, виноватые физиономии фаль¬ шивомонетчиков и честное, открытое лицо Кожаного Чул¬ ка. От помещения для несостоятельных должников тюрьма отличалась только размером окон, толщиной решеток да еще тем, что острые концы решеток были загнаны в брев¬ на — мера, предотвращающая возможность использования острого оружия. Верхний этаж был также бревенчатый, но обшит досками. Именно здесь и заседал суд, и все помеще¬ ние было надлежащим образом устроено и обставлено. Вдоль стены, на помосте высотой в рост человека, за лег¬ ким барьером находилась судейская скамья, в середине ее было нечто вроде кресла с грубыми деревянными подлокот¬ никами — постоянное место главного судьи, мистера Темп¬ ла. Напротив скамьи, посреди комнаты, помещался боль¬ шой, покрытый зеленым сукном стол, вокруг которого стояли скамейки. По обе стороны от него тянулись амфите¬ атром места присяжных заседателей, отделенные одно от 791