Шериф уже слез с коня и теперь смотрел, как из кону¬ ры медленно вылезает кто-то темный, кого он, естественно, принял за Воина, но, когда этот «кто-то», к его изумлению, выпрямился и встал не на четыре, а на две ноги, мистер Джонс в свете звезд разглядел курчавую голову и темную физиономию негра. — Что ты тут делаешь, черная бестия, дьявол тебя возьми? — закричал шериф. — Неужто для твоей африкан¬ ской крови недостаточно тепла в доме, что ты выгнал бед¬ ного пса из его конуры и забрался туда сам поспать на его соломе? С негра уже слетел весь сон, и он, всхлипывая и причи¬ тая, пытался ответить своему хозяину: — Ох, масса Ричард, масса Ричард!.. Что тут случи¬ лось, ох, что случилось!.. Никогда и не думал, что такое может случиться... Я думал, он никогда не умрет... Его пе хоронили, все ждали, когда вернется масса Ричард... только могилу выкопали... И тут бедняга, вместо того чтобы толком объяснить, что именно произошло, громко заревел, не в силах более совла¬ дать со своим горем. — Кто? Что? Кого хоронить, кому могила? Кто умер? — дрожащим голосом расспрашивал Ричард. — Что тут у вас стряслось? Уж не с Бенджаменом ли?.. У него болела печень, но ведь я дал ему... — Нет, не Бенджамен, — хуже, хуже! — рыдал Агги.— Ох, господи... Мисс Лиззи и мисс Грант гуляли... в горах. Бедный Воин!.. Он загрыз дикую кошку... Ох, господи... Натти Бампо... у него разорвано все горло... Посмотрите сами, масса Ричард, вон он лежит... Все это для шерифа было полной загадкой, и он уже был рад терпеливо дождаться, пока негр принесет из кухни фонарь, и вслед за своим слугой пошел к конуре, где дей¬ ствительно увидел труп бедняги Воина, окровавленный и окоченевший, но почтительно прикрытый теплой одеждой негра. Ричард хотел было начать расспросы, но горе Агги, уснувшего на добровольном карауле возле мертвой собаки, и вновь ожившее теперь, когда он окончательно проснулся, совершенно лишило негра способности вразумительно изъ¬ ясняться. По счастью, в этот момент открылась парадная дверь, и на пороге появился Бенджамен; держа высоко над головой свечу, он прикрывал ее другой рукой так, что тусклый свет падал прямо на его грубую физиономию. Ри¬ 780

чард бросил негру уздечку, велел ему позаботиться о коне и быстро вошел в дом. — Что такое, почему пес издох? — крикнул он Бенджа¬ мену. — Где мисс Темпл? Указав большим пальцем левой руки через правое пле¬ чо, Бенджамен ответил: — У себя. — А судья? — Спит. — Ну-ка, объясни, что случилось с Воином и почему так ревет Агги? — Там все записано, сквайр, — сказал Бенджамен, кив¬ нув на грифельную доску, лежавшую на столе подле круж¬ ки с пуншем, короткой трубки, еще не потухшей, и молит¬ венника. Среди других увлечений у Ричарда была страсть вести дневник. Дневник этот, похожий на корабельный журнал, включал в себя не только все то, что касалось его, Ричарда, собственной персоны, но и сведения о погоде, а также хро¬ нику всех семейных событий, а подчас и происшествий в поселке. Со времени назначения на должность шерифа и в связи с этим частых отлучек из дому, Ричард поручил Бенджамену в свое отсутствие записывать на грифельной доске все то, что дворецкий почтет достойным внимания, и по возвращении переносил эти записи в журнал, датируя их и снабжая необходимыми примечаниями. Правда, при выполнении Бенджаменом подобных обязанностей име¬ лось одно серьезное препятствие, преодолеть которое была способна только изобретательность Ричарда. Бенни Помпа не читал ничего, кроме своего молитвенника, да и то лишь некоторые страницы в нем, притом по складам и с ошиб- ками. Но написать он не смог бы ни единой буквы. Боль¬ шинству это обстоятельство показалось бы непреодолимым барьером в секретарской деятельности, но Ричард был не из тех, кто легко сдается. Он изобрел для Бенджамена нечто вроде системы иероглифов, каждый из которых обо¬ значал то или иное повседневное явление природы: солнце, дождь, ветер, часы и тому подобное. А для особых случаев, дав к тому ряд необходимых наставлений, шериф полагался на смекалку дворецкого. Читатель, конечно, понял, что именно на этот свой «дневник» и указал Бенджамен, вместо того чтобы прямо ответить на вопросы шерифа. Подкрепившись кружкой пунша, мистер Джонс извлек 781

свой хранимый в тайном месте «корабельный журнал», уселся за стол и приготовился расшифровывать записи Бенджамена, чтобы выяснить наконец, что же произошло, пока он отлучался из поселка, а заодно и перенести их с грифельной доски на бумагу. Бенджамен фамильярно опер¬ ся одной рукой на спинку кресла шерифа и указательным пальцем второй руки, согнув его крючком, напоминающим собственные каракули, водил по доске, истолковывая со¬ держание записей. Шериф прежде всего обратился к изображению компа¬ са, им же самим вырезанного в углу доски. На компасе бы¬ ли четко обозначены страны света и нанесены необходимые' деления, так что всякий, кому когда-либо приходилось управлять судном, легко бы тут во всем разобрался. — Ого, я вижу, и здесь всю прошлую ночь дул юго- восточный ветер! — начал шериф, удобно расположившись в кресле. — Я надеялся, что он нагонит дождь. — Ни единой капли не выпало, сэр. Видно, там, наверху, опустела бочка с пресной водой. Коли со всей округи собрать ту воду, что пролилась с небес за три неде¬ ли, на ней не проплыть и пироге Джона, а ей и дюйма глубины достаточно. — Но ведь, кажется, к утру ветер стал другой. Там, ку¬ да я ездил, погода переменилась. И здесь у нас тоже. Я это отметил. — Что-то не вижу. — Как это «не вижу»? — проговорил дворецкий не¬ сколько ворчливым тоном. — А это что? Вот отметка, как раз напротив норд-норд-оста, и тут я еще пририсовал дуж¬ ку, восходящее солнце, чтоб, значит, показать, что дело было в утреннюю вахту. Да-да, все понятно. Но где же отмечено, что ветер переменил направление? — Неужто не видите? Вот чайник, из носика у него ва¬ лит пар — сначала вверх, а потом мдлость отклоняется к зюйд-зюйд-весту. Вот это, стало быть, и значит «ветер пе¬ ременился». Ну, а дальше, там, где вы нарисовали мне го¬ лову борова, рядом с компасом... — Борова? Дга, ты хочешь сказать — Борея. Так зачем же ты провел линии от его рта ко всем сторонам света? — Это не моя вина, сквайр, это все ваш треклятый климат. Вот, скажем, сегодня. Ветер дул по всему компасу, а в полдень завернул небольшой ураган — вон он у меня 782

помечен. Я помню, однажды такой же вот зюйд-вест —• дело было на Ламанше — дул три недели подряд, да еще сеял дождик, так что умываться можно было водой це из бочки, а прямо из небес. — Хорошо, хорошо, Бенджамен, — остановил его ше¬ риф, записывая в журнал. — Кажется, я понял. Так-так, над восходящим солнцем туча, значит, утро было ту¬ манное. — Ну понятно. — Вчера было воскресенье, и ты отметил, сколько дли¬ лась проповедь. Раз, два, три, четыре... Как, неужели ми¬ стер Грант читал ее сорок минут? — Да, что-то вроде того. По моим песочным часам вышло, что говорил он добрых тридцать минут. Теперь при¬ считайте время, которое я потратил, чтобы перевернуть часы, да прикиньте еще пару минут, потому что проделал я это не очень-то ловко. - — Послушай, Бенджамен, по твоим подсчетам пропо¬ ведь получается что-то уж очень длинная, словно у пре¬ свитерианцев. Не может быть, что тебе понадобилось десять минут на то, чтобы перевернуть часы. — Да видите ли, сквайр, пастор говорил так торже¬ ственно, я даже глаза закрыл, чтобы обдумать его слова получше, ну вот как прикрывают иллюминаторы, чтоб бы¬ ло поуютнее. А когда я снова их открыл, народ уже собрал¬ ся уходить. Вот я и прикинул: минут десять пошло на то, чтобы перевернуть часы, и... А глаза-то я зажмурил всего на минуту... — Э, мистер Бенджамен, не клевещи зря на духовное лицо — ты просто-напросто заснул во время проповеди. — Ричард записал в журнале, что проповедь мистера Гранта длилась двадцать девять минут. — А что это у тебя тут изображено против десяти часов утра? Полная луна? Она что же, появилась среди дня? Говорят, такие случаи быва¬ ют, мне доводилось слышать. А что рядом с ней? Песоч¬ ные часы? — Вот это? — сказал Бенджамен невозмутимо, загля¬ нув через плечо шерифа и с довольным видом пожевывая табак. — Тут записаны мои собственные делишки. Это не луна, сквайр, это лицо Бетти Холлистер. Я прослышал, что она получила новый бочонок ямайского рома, ну и заглянул к ней по дороге в церковь — ровно в десять часов утра — и хлебнул стаканчик. Я записал это на доску, чтобы мне 783