Огня. А то, что отдают делавары, то отдано навечно, как вечно течет вода. На совете и Соколиный Глаз курил труб¬ ку, потому что мы любили его. — Нет, нет, Джон, — сказал Натти, — я не был вож¬ дем, по этой части я ничего не смыслю, да и кожа у меня белая. Но охотиться в здешних краях было славно, мой мальчик, и так оно осталось бы и по сю пору, кабы не толстый карман Мармадьюка Темпла да кривые пути за¬ кона. — Но, я думаю, грустно было бродить в горах всегда одному и в одиночестве бороздить воды этого прекрасного озера, — проговорил Эдвардс, обводя взглядом берега и сверкающие золотым колосом поля, то здесь, то там ожив¬ лявшие поросшие лесами холмы. — Разве не тосковал ты здесь, не имея поблизости никого, с кем можно было бы перекинуться словом, рассеять печаль? — Нет, я не томился одиночеством, ведь я уже ска¬ зал, — ответил Кожаный Чулок. — Когда деревья начина¬ ли покрываться листвой и с озера сходил лед, здесь было как в раю. Я пятьдесят три года хожу по этим лесам и больше сорока лет живу в них и за всю свою жизнь нашел лишь одно место, которое пришлось мне еще больше по ду¬ ше, да и то только для глаза, а не для охоты • и рыбной ловли. — Где же оно? — спросил Эдвардс. — Да где же, как не в горах Кэтскилл! Я туда, бывало, поднимался за шкурами волков и медведей. А однажды по¬ лучил заказ сделать чучело дикой кошки, так что мне при¬ ходилось там бывать. И есть в тех горах одно место, куда я забирался, когда мне хотелось поглядеть на широкий божий мир, и, уж поверьте, это стоило затраченных трудов, изо¬ дранных мокасин и расцарапанных коленей! Ты ведь зна¬ ешь, что такое горы Кэтскилл, ты должен был видеть их слева от себя, когда плыл сюда по реке из Нью-Йорка. Онр! совсем голубые, как само небо, а над их верхушками плы¬ вут облака,—ну вот как дшывет дым над головой индейско¬ го вождя, когда он курит трубку у костра совета. Так вот, есть там Высокий Утес и Круглая Скала, они возвышают¬ ся над всеми остальными горами и стоят, словно отец и мать среди своих детей. Но то место, о котором я хочу рассказать, ближе к реке, на верхушке горы, что стоит чуть поодаль от остальных. Высотой она футов в пятьде¬ сят, но вся из уступов, и, когда стоишь наверху, думается, 46* 723

ничего не стоит спрыгнуть с нее, будто она и не так уж высока. — И что же ты видел оттуда? — снова спросил Эд¬ вардс. Все, все мироздание, мой мальчик, — сказал Наттй, опустив конец удочки в воду и обведя рукой широкий круг. — Я стоял там в тот день, когда Воган сжигал «Со- пус». Я.видел, как по Гудзону шли суда, видел так же ясно, как вон ту барку на Саскуиханне, хотя они были от меня на расстоянии в двадцать раз большем, чем эта барка от нас. Реку было видно на семьдесят миль, сверху каза¬ лось, что это вьется узкая стружка, а ведь ширина реки добрых восемь миль. Я видел холмы на землях Хэмпшира, гористые берега Гудзона— все созданное творцом и всё сделанное руками человека, все видел, насколько хватало глаз, а глаз у меня зоркий, ты знаешь, как прозвали меня за то индейцы. Я часто различал место, где стоит Олбани, а в тот день, когда королевские войска сжигали «Сопус», мне чудилось, что дым оттуда доходит до меня и я слышу вопли женщин. — Я думаю, стоит труда забраться на такую вы¬ соту, если оттуда открывается столь великолепная кар¬ тина. — Да, если человеку может доставить радость видеть с высоты ь полмилю дома и фермы где-то внизу, и реки, словно ленты, и высокие холмы, кажущиеся стогами сена, то советую ему побывать там. Такое зрелище — отрада для глаз, могу это смело сказать. Когда я впервые поселился в здешних лесах, на меня иной раз нападала тоска, мне было одиноко. И вот тогда я поднимался на Кэтскилл и по нескольку дней проводил на той вершине, все смотрел на человеческую жизнь. Но вот уже много лет, как меня не тяготит одиночество, и я стал слишком стар, чтобы караб¬ каться по крутым утесам. А вот за две мили от этой самой горы есть местечко, где я стал частенько бывать за послед¬ нее время, и там мне нравится еще больше, чем в горах. Там все поросло деревьями, и как-то там приветливее. — Где же это? — спросил Эдвардс, в ком бесхитрост¬ ный рассказ охотника пробудил живейший интерес. — В горах есть водопад. Потоки вод двух маленьких озер, лежащих почти что рядом, вырываются из своих гра¬ ниц и несутся по скалам в долину. Они так сильны, что могли бы вращать мельничные колеса, если бы в такой 724

глуши была надобность в столь бесполезном устройстве, но та рука, что сотворила этот Прыжок Воды, здесь не по¬ ставила мельницы. Поток течет, петляя и извиваясь среди камней, сначала так медленно, что в нем вполне может плавать форель, а потом устремляется вниз, словно зверь, делающий разбег перед прыжком, и мчится до того места, где гора раздваивается, как копыто оленя, и вода низвер¬ гается в эту каменную трещину. Первый порог высотой в двести футов вода летит, как снежный ураган, пока не коснется каменной площадки шириной в пятьдесят футов. Тут она скапливается, чтобы снова ринуться на сто футов вниз, прыгая с уступа на уступ, изворачиваясь то туда, то сюда, будто стремится вырваться из каменной трещины, и так до тех пор, пока не выйдет в долину. — Я никогда не слышал об этом водопаде, в книгах он не упоминается. — Я сроду не прочел ни единой книги, — сказал Кожаный Чулок. — И как может человек, всю жизнь проведя в городах да школах, знать хоть что-нибудь о чу¬ десах лесного края? Нет, мой мальчик, в книгах ты ничего не вычитаешь об этом ручейке, но он играет в горах от самого сотворения мира, а из белых его видели человек десять, не больше. Гора окружает водопад как бы полу¬ круглой каменной стеной. Помню, я сидел внизу, у пер¬ вого порога, и, когда мои собаки вбежали в пещеры, кото¬ рые находятся за падающей водяной стеной, они на вид были не больше кроликов. Мне думается, лучшего места в лесах не сыщешь. — А куда течет вода дальше? В каком направлении? Быть может, она служит притоком Делавара? — Не пойму что-то, — сказал Натти. — Она впадает в Делавар? — Нет-нет, она вливается в старый Гудзон. И весело же она бежит, удирая с горы! Я долгими часами сидел на уступе скалы и смотрел, как проносится мимо ме*ня водя¬ ная пена, и думал: вот скоро она снова станет водой и, рожденная в глуши, окажется под днищем судна, смешав¬ шись с солеными волнами моря. Когда человек остается вот так один на один с природой, его охватывает раздумье. Смотришь и видишь прямо перед собой долину к востоку от Высокого Пика, где на тысячи акров протянулись ле¬ са, они и в глубоких ущельях и по склонам гор; осенью все это сверкает, как десять тысяч радуг! 725

— Ого, да ты весьма красноречив, Кожаный Чулок! — воскликнул Оливер. — Не пойму что-то, — снова сказал Натти. — Я хочу сказать, что воспоминания разгорячили твою кровь, старый дружище. Когда ты был там в последний раз? Наверное, уже давно? Охотник не ответил. Он наклонился к воде и некото¬ рое время прислушивался к чему-то затаив дыхание. На¬ конец он поднял голову и сказал: — Не привяжи я сам моих псов, своими собственными руками, да еще на новую привязь из крепкой оленьей ко¬ жи, я бы поклялся, что в горах раздается лай моего Гек¬ тора. — Нет, этого не может быть, — сказал Эдвардс. — Я всего час назад видел его на привязи в конуре. Теперь и могиканин начал прислушиваться. Эдвардс, как ни напрягал он слух, не слышал ничего, кроме мыча¬ ния стад на склонах западных гор. Он взглянул на обоих стариков: Натти приложил руку к уху рупором, а могика¬ нин весь подался вперед и держал руку на уровне лица, выставив вперед указательный палец, — он давал этим сигнал к вниманию. Эдвардс громко рассмеялся над тем, как усердно прислушиваются охотники к воображаемым, по его мнецию, звукам. — Смейся, коли тебе угодно, — проговорил Кожаный Чулок, — но собаки мои спущены с привязи и охотятся за оленем. Тут я не могу ошибиться. Вот уж чего бы мне не хотелось! Не то чтобы я боялся закона, нет, но олень сей¬ час тощ, глупые псы только попусту изведутся. Ну, слы¬ шишь ты наконец лай собак? Эдвардс вздрогнул: в ушах у него действительно раз¬ дался лай. Сперва он доносился глухо, потом послышалось разноголосое эхо, когда собаки пробегали через скалы, и затем уж оглушительный лай, разнесшийся по всему ле¬ систому берегу. Все эти переходы одних звуков в другие произошли мгновенно, и Эдвардс, вглядываясь в берег, почти тут же заметил, что в одном месте сучья ольхи и дерена раздвинулись, из зарослей выскочил олень и сразу же бросился в воду. Снова раздался собачий лай, и сквозь кусты промчались Гектор со своей подругой, не останав¬ ливаясь прыгнули в воду и смело поплыли за оленем, дер¬ жа головы высоко над водой.