хоть на край света, если только... если только это не будет слишком далеко от Темплтона. —* Я передам ваше поручение, сэр, я повторю ему все слово в слово. Счастливо оставаться, сэр. Впрочем, одну минуту, мистер Эдвардс, — во всяком случае, все вас на¬ зывают именно так, — одну минуту. Вы рассматриваете ваше предложение как часть ваших секретарских обязан¬ ностей, оговоренных в вашем контракте с судьей Темп¬ лом — с предварительной выплатой аванса, — или это предложение услуг должно быть оплачено согласно ново¬ му договору между сторонами и уже по исполнении пору¬ чения? — Как будет угодно мистеру Темплу. Я вижу только, что он озабочен, и стремлюсь помочь ему. — Побуждения ваши похвальны, сэр, насколько мож¬ но судить по первому впечатлению, которое часто бывает обманчиво, и делает вам честь. Я не премину сообщить мистеру Темплу об изъявленной вами готовности, юный джентльмен, — полагаю, вы имеете право так именовать¬ ся, — и извещу вас о результатах переговоров не позднее пяти часов пополудни сего дня, если богу будет угодно и если вы предоставите мне к сему возможность. Причиной особой подозрительности стряпчего на этот раз явилась неопределенность личности и положения Эд¬ вардса, но юноша привык к настороженному д недоверчи¬ вому к себе отношению, и разговор этот не вызвал в нем досады. Он тотчас сообразил, что стряпчий упорно желает сохранить порученное ему судьей дело в тайне от всех, в том числе и от личного секретаря судьи. Эдвардс слишком хорошо знал, как трудно понять точный смысл сказанного мистером Вандерсколом, даже когда этот джентльмен стремится к ясности своих высказываний, а теперь, видя, что стряпчий намеренно избегает расспросов, юноша во¬ все оставил мысль разгадать тайну. Они расстались у во¬ рот, и стряпчий, напустив на себя необыкновенно важный и озабоченный вид, направился в контору, крепко прижи¬ мая к боку толстую связку бумаг. Наши читатели, надо полагать, давно заметили, что юноша питал к судье какую-то необычайно сильную и глу¬ бокую неприязнь. Но сейчас, уже побуждаемый совсем иными чувствами, он испытывал острый интерес к состоя¬ нию духа своего патрона и жаждал разузнать причину его непонятной тревоги. 715

Эдвардс стоял, глядя вслед стряпчему, пока тот не скрылся за дверью конторы вместе со своими таинствен¬ ными бумагами, потом медленно направился обратно к дому и там постарался заглушить любопытство, углубив¬ шись в свои повседневные секретарские обязанности. Когда судья вновь появился в кругу семьи, к его все¬ гдашней жизнерадостности примешивалась какая-то пе¬ чаль, не покидавшая его и в последующие дни. Но насту¬ пившая благодатная летняя пора заставила Мармадыока Темпла очнуться от временной апатии, и к нему вернулась его обычная бодрость духа. Жаркая погода и частые дожди содействовали неве¬ роятно бурному росту растений, который так долго задер¬ живала поздняя в том году весна. Теперь леса сверкали всеми оттенками зелени, которой может похвалиться аме¬ риканская флора. Пни на вырубках скрылись в густой пшенице — она колыхалась от каждого дуновения ветер¬ ка, сверкая и переливаясь, как бархат. Все то время, пока судья был погружен в мрач¬ ные думы, шериф весьма тактично старался ему не доку¬ чать и даже не заговаривал о «деле», хотя оно все больше занимало его воображение и, судя по частым совещаниям шерифа с человеком, который под именем Джотема уже был представлен читателю в кабачке «Храбрый драгун», становилось действительно важным. Как-то вечером в на¬ чале июля шериф решился наконец вновь намекнуть судье о «важном деле», и Мармадьюк согласился на следующее же утро осуществить обещанную Ричарду поездку. Глава XXVI О говори, отец любимый! Твой слова — как вешний ветерок. М и л м е н Утро следующего дня выдалось ясное и теплое. Едва Мармадьюк и Ричард успели сесть на коней, чтобы отпра¬ виться наконец в поездку, которую шерифу так не терпе¬ лось осуществить, как из дому вышли Элизабет и Луиза, обе одетые для пешей прогулки. На мисс Грант был изящный капор из зеленого шелка; 716

ее скромные глазки глядели из-под него с присущими им мягкостью и кротостью’. Мисс Темпл шагала по владениям отца уверенной и независимой походкой хозяйки; с руки ее свисала на ленте широкополая шляпа, которой предстояло скрыть густую массу блестящих темных локонов, обрам¬ лявших гладкий белый лоб. — Вот как, вы решили погулять? — спросил судья и с отцовской гордостью улыбнулся дочери, любуясь ее красо¬ той и девичьей грацией. — Помни, дружок, теперь насту¬ пила пора июльской жары, не заходите далеко и к полу¬ дню постарайтесь вернуться домой. А почему ты без зон¬ тика, дочка? Твой белый лобик потемнеет под солнцем и южным ветром, если ты не будешь старательно его обере¬ гать. — По крайней мере, тогда я больше уподоблюсь моим родственникам, — возразила дочь, тоже улыбнувшись. — У кузена Ричарда такой цвет лица, какому позавидует любая девушка. Сейчас сходство между нами весьма не¬ велико, и никто не признает нас за близких родственни¬ ков. — Пора, однако, ехать, Дьюк, — прервал ее Ричард. — Время не ждет. Если послушаешься меня и примешь мои деловые советы, ровно через год ты сможешь заказать своей дочке такой зонтик, чтобы верх его был из кашеми¬ ровой шали, а остов — из чистого серебра. Самому-то мне ничего не надо, ты это знаешь, Дьюк. Да и кроме того, все, что я имею, в один печальный день перейдет к Бесс, так что совершенно безразлично, кому достанутся богатства, тебе или мне... Но впереди у нас долгий день езды. Поедем же, а коли не хочешь ехать, так прямо и скажи и слезай с коня. — Терпение, терпение, Ричард, — сказал судья и, при¬ держав коня, снова обратился к дочери: — Если вы соби¬ раетесь идти в горы, то умоляю тебя, дочка, не заходите слишком глубоко в лес. Хотя обычно здесь ничего не слу¬ чается, некоторая опасность все-таки есть. — Но не в летнее же время! — возразила Элизабет. — Да, должна признаться, мы с Луизой действительно со¬ брались побродить в горах. — Летом, дочка, опасность, конечно, не так велика, как зимой, но все же не забирайтесь в лесную чащу. Я знаю, Бесс, ты девушка смелая, но надеюсь, ты унасле¬ довала от своей матери ее осторожность. 717

Судья неохотно отвел взгляд от дочери и вместе с ше¬ рифом медленно выехал на улицу. Вскоре они скрылись за домами поселка. Во время краткого разговора между отцом и дочерью Эдвардс стоял неподалеку и внимательно к нему прислу¬ шивался. В руках молодой человек держал удочку, пре¬ красная погода и его выманила из дому на свежий воздух. Девушки подходили к воротам, когда Эдвардс нагнал их и уже готов был окликнуть, как вдруг Луиза остановилась и быстро сказала: Элизабет, кажется, мистер Эдвардс хочет сказать нам что-то... Элизабет обернулась и посмотрела на юношу вежливо, но несколько холодно, и это сразу сдержало его порыв. — Ваш отец недоволен тем, что вы отправляетесь в горы одни, без провожатых, мисс Темпл, — начал Эд¬ вардс. — Если мне будет позволено предложить себя в ро¬ ли телохранителя, то я... Я не знала, мистер Эдвардс, что отец уполномочил вас выражать мне свое родительское неудовольствие, — высокомерно прервала его молодая особа. — Упаси боже! Вы меня неверно поняли, мисс Темпл. Мне следовало сказать иначе: «Ваш отец беспокоится за вас». Я состою у него на службе, а тем самым и у вас, мисс Темпл, и потому повторяю: с вашего разрешения, я охот¬ но сменю удочку на дробовик и буду сопровождать вас в горы. — Благодарю вас, мистер Эдвардс. Но, когда не пред¬ видится опасности, нет нужды и в охране. Пока нам еще дозволено бродить в горах без телохранителей. А если уж телохранитель и в самом деле необходим, так вот он: сю¬ да, сюда, ко мне, Воин! Ко мне, мой храбрый, верный Воин! Огромный мастиф, лениво зевая и потягиваясь, вылез из конуры. Хозяйка позвала его вторично: — Идем, идем, славный мой Воин! Когда-то ты непло¬ хо служил своему господину. Посмотрим, как-то ты бу¬ дешь выполнять свой долг по отношению к его дочери. Пес завилял хвостом, как будто поняв смысл обращен¬ ных к нему слов, с важным видом подошел к Элизабет, уселся на земле у ее ног и поглядел в лицо своей юной хозяйке умным, почти человеческим взглядом. 718