ли Керби все еще торговался с собственником индюшек из-за его лучшей птицы. Тот, однако, не уступил, и цепа так и осталась неслыханно высокой — шиллинг за выст¬ рел. Негр к тому же сделал все, чтобы обезопасить себя от возможного убытка, придумав очепь трудные условия. Индюшку уже привязали к пню, но туловище ее было пол¬ ностью скрыто в снегу, над которым виднелись только кра¬ сная головка да длинная шея. Согласно уговору, птица оставалась собственностью негра, даже если бы пуля попа¬ ла в туловище, находящееся под снегом, но зато стрелку, чтобы получить ее, было достаточно хотя бы задеть перыш¬ ко, открытое взгляду. Когда Элизабет и ее родственник приблизились к шум¬ ной кучке стрелков, негр, сидевший на снегу в опасной близости от своей любимой птицы, как раз кончил объяв¬ лять эти условия. Хохот и негодующие возгласы с появле¬ нием нежданных гостей внезапно утихли, но любопытство, иаписанное на лице молодой девушки, й ее ласковая улыб¬ ка скоро рассеяли неловкость, хотя ее присутствие и послб этого удерживало молодых людей от излишне крепких вы¬ ражений и чрезмерных проявлений горячности. — Эй, ребята, отойдите с дороги! — крикнул лесоруб; выходя на линию стрельбы. — Посторонитесь! Кому гово¬ рю, озорники! А не то я прострелю вас всех насквозь. А те¬ перь, Брам, прощайся со своей индюшкой! —* Погодите!—воскликнул молодой охотник. — Я то¬ же хочу попытать счастья. Вот мой шиллинг, Брам. Те¬ перь и я имею право на один выстрел. — Имей себе на здоровье, — засмеялся Керби, — но, если я взъерошу ей перышки, то что же останется тебе? Или в карманах твоей облезлой куртки столько денег, что ты готов платить за верный проигрыш? — Какое вам дело, сэр, сколько денег в моих карма¬ нах? — гневно крикнул юноша. — Бери шиллинг, Брам, и выстрел за мной. — Не злись, сынок, — сказал лесоруб, хладнокровно прилаживая кремень на место. — Говорят, у тебя пробито левое плечо — значит, Брам по справедливости должен бы взять с тебя полцены. Подстрелить эту птичку не всякому под силу, даже если я тебе ее оставлю, а этого, скажу цо чести, я делать не собираюсь. — Поменьше хвастай, Билли Керби, — вмешался Нат- ти, втыкая свое ружье в снег и опираясь на него. Боль¬ 628

ше одного раза тебе стрелять не придется. Коли малый промахнется — а тут ничего удивительного не будет, ведь рука-то у него онемела и болит, — то тебе придется еще потягаться с хорошим ружьем и опытным глазом. Может, и цравда, что теперь я стреляю похуже, чем в былые годы, но для длинноствольного ружья сто ярдов — это пустяки. — Да, никак, и старый Кожаный Чулок стрелять со¬ брался? — крикнул его беспечный соперник. — Что ж, все должно быть по чести и совести. Первый выстрел мой, ста¬ рина! Ну-ка, посмотрим, заработаю., я себе обед или оста¬ нусь без выпивки! На лице хозяина птицы отражалась не только жад¬ ность, но и такой же азарт, какой охватил всех зрителей, однако он был порожден надеждой на совсем иные-резуль¬ таты. Едва лесоруб начал медленно прицеливаться, как негр крикнул во все горло: — Не мошенничай, Билли Керби! Отойди-ка назад. Заставьте его отойти назад, ребята, не обижайте бедного негра! Индюшка, дура, тряхни головой! Ты что, не ви¬ дишь, что он целится? Однако его вопли, которыми он, собственно говоря, рассчитывал отвлечь внимание лесоруба, оказались совер¬ шенно бесполезными. Нервы у Билли Керби были крепкие, и он, не обратив на этот шум ни малейшего внимания, продолжал спокойно целиться. Дождавшись мгновения тишины, он выстрелил. Индюшка рванулась и взмахнула крыльями, а затем снова опустилась на свое снежное ложе, пугливо поводя глазами вокруг. В течение нескольких секунд, необходимых для того, чтобы глубоко перевести дух, не было слышно ни звука. Затем тишину нарушил громкий хохот: негр вне себя от восторга катался по снегу, дрыгая ногами. — Молодец, индюшка, молодец! — кричал он, вскаки¬ вая на ноги и протягивая руки к птице, словно с намере¬ нием обнять ее. — Вот я велел ей тряхнуть головой, и вы сами видели, как она увернулась! Давай-ка еще один шил¬ линг, Билли, и стреляй во второй раз. — Нет, теперь моя очередь, — сказал молодой охот¬ ник. — Я уже заплатил тебе. Посторонись и дай мне попы¬ тать счастья. — Зачем бросать деньги на ветер? — сказал Ко¬ жаный Чулок. — Птичья голова и шея — плохая цель для неопытной руки и раненого плеча. Дай-ка лучше попробо¬ 629

вать мне; а потом мы с барышней- верно, столкуемся, как поделить птицу. — Выстрел мои, — повторил молодой охотник. — По- сторонитесь и не мешайте-мна К этому времени < горячие‘ споры по поводу предыдуще¬ го выстрела начали утихэдгь* так как все согласились, что, находись тогда голова индюшки в любом другом месте, кро¬ ме того, в котором она*находилась, птица наверняка была бы убита. Однако приготовления юноши не вызвали осо¬ бого интереса, и он, торопливо прицелившись, собирался уже спустить курок, когда его остановил Нахти. — У тебя дрожат руки; — сказал он. — Й ты слишком горячишься: Пулевые раны* вызывают слабость, и как бы тебе не выстрелить хуже обычного. Но коли уж ты так ре^ шил, то стреляй быстрее, пока дуло не успело дрогнуть. — Не мошенничать! — опять крикнул хозяин птицы. — Не обижайте бедного негра; Нечего, Натти Бампо, подавать ему советы! Пусть-стреляет, отойдите от него. Молодой охотник быстро выстрелил, но индейка даже не пошевелилась, а зрители, обследовавшие «мишень», объявили, что пуля не задела и пня. Элизабет заметила, как исказилось лицо юноши, и ее удивило, что человек** так выгодно, казалось, отличавший¬ ся от своих товарищей-; вдруг досадует из-за- подобного пу¬ стяка. Но тут на линию стрельбы вышел ее собственный «ры¬ царь». Промах молодого охотника тоже вызвал восторги Бра¬ ма, хотя и не такие бурные, но веселость его сразу исчезла, едва позицию занял Натти. Лицо негра, обычно напоми¬ навшее отполированное черное дерево, теперь пошло бу¬ рыми пятнами, а толстые губы плотно сомкнулись, скрыв два ряда ослепительно белых зубов, которые только что сверкали в улыбке, словно‘жемчужины в агатовой оправе. Ноздри, и без того очень широкие, так раздувались, что со¬ всем заслонили щеки, а коричневые костлявые руки нервно ломали снежную корку — волнение пересилило в нем-даже природную боязнь холода. Тём временем человек, вызвавший столь сильную тре^ вогу темнокожего владельца индейки, был так спокоен и невозмутим, словно ему предстояло испытать свое умение в одиночестве, а не на глазам у> толпы зрителей. — Перед самым началом последней войны* = сказал. 630

Натти, аккуратно снимая кожаный чехол с замка своего ружья,довелось мне побывать в голландском поселении на Мохоке, и я как раз попал на такое вот состязание. Ну, и решил тоже пострелять. То-то поразевали рты эти самые голландцы: я ведь в тот день выиграл рог для пороха, три куска свинца и фунт самого наилучшего пороха. Эх, и ру¬ гались же они на своем наречии! Мне потом говорили, что один тамошний пьяница поклялся свести со мной счеты, прежде чем я вернусь на свое озеро. Но, подними он ружье к плечу со злодейской мыслью, бог его наказал бы, ну, а если бы господь его все же не наказал, а он промахнулся бы, то я-то уж знаю, кто отплатил бы ему тем же, да еще с лихвой, если умение стрелять что-нибудь да значит. К тому времени, «когда старый охотник умолк, оз уже закончил все свои приготовления; отставив правую ногу как можно дальше назад и протянув левую руку вдоль длинного ствола, он поднял ружье и црицелился в птицу. Все зрители быстро перевели глаза со стрелка на его жерт¬ ву, но* в тот миг, когда должен был .раздаться выстрел, по¬ слышался только негромкий.щелчок кремня по огниву. «== Осечка, осечка! — завопил негр, вскакивая на ноги и словно безумный -прыгая перед птицей. — Осечка счи¬ тается за выстрел! Натти Бампо дал осечку, Натти Бампо не попал в индюшку! — Вот сейчас Натти Бампо попадет в одного чернома¬ зого, — негодующе крикнул старый ,охотник, —* если ты не посторонишься, Брам! Где ж это видано, чтобы осечка за¬ считывалась за выстрел? Сам посуди, осечка значит, кре¬ мень ударился о сталь, а выстрел — значит, верная смерть. Ну-?ка, посторонись, парень, и я покажу Билли Керби, как надо стрелять по рождественским индюшкам. Не позволяйте ему обижать бедного негра! — крик¬ нул хозяин индюшки, мужественно не покидая своего по¬ ста и прося у зрителей справедливости, в которой слишком часто отказывают его униженным и угнетенным соплемен¬ никам.— Всем известно, что осечка считается за выстрел. Пусть масса Джонс скажет! Вот спросите у барышни. ^ Правильно, — сказал лесоруб, — таков уж закон в наших местах, Кожаный Чулок. Если хочешь стрелять еще, плати новый шиллинг. А я, пожалуй, опять попы¬ таю счастья. Вот деньги, Брам, и следующий выстрел за мной. Уж конечно, ты знаешь законы лесов лучше меня, 631