*— За последнее время произошло много сражений, —* продолжал Мармадьюк, — и эти одержимые республикан¬ цы чересчур уж часто побеждают. Однако, признаюсь, я нисколько не жалею, что они отняли Тулон у англичан, ибо этот город по праву принадлежит французам. -- О, эти англичане! — воскликнул мосье Лекуа, вска¬ кивая на ноги и отчаянно размахивая обеими руками. Затем он принялся бегать по залу, что-то бессвязно вы¬ крикивая, и, наконец, не выдержав бури противоречивых чувств, выскочил на улицу — посетители трактира видели через окно, как он бредет по снегу к своей лавчонке, то' и дело вскидывая руки, словно стараясь достать до луны. Уход мосье Лекуа не вызвал никакого удивления, по¬ тому что обитатели поселка давно уже привыкли к его выходкам. Только майор Гартман в первый раз за этот вечер громко расхохотался и воскликнул, поднимая круж¬ ку с пивом: — Этот француз сошел с ума! Ему незатшем пить, он пьян от ратости. Французы хорошие солдаты, — заметил капитан Холлистер. — Они нам сильно помогли под Йорктауном. И хоть я мало понимаю в действиях целой армии, а все же скажу, что наш главнокомандующий не смог бы .разбить Корнуоллиса 1 без их поддержки. Ты правду говоришь, сержант, — вмешалась его жена. — Вот бы ты ее всегда так говорил! Французы были молодцы как на подбор. Помню, раз ты ушел с полком впе¬ ред, а я остановила тележку, и тут мимо прошла их рота. Ну, я и напоила их всласть. И они мне заплатили? Еще бы! И всё полновесными кронами, а не какими-нибудь там чер¬ товыми бумажками, на которые и купить-то ничего нельзя было. Господи, прости меня и помилуй, что я ругаюсь и говорю о таких суетных делах, да только французы плати¬ ли хорошим серебром, да и торговать с ними выгодно бы¬ ло — всегда оставят стакан недопитым. Ну, а что может быть лучше для торговли, судья, коли платят хорошо и по¬ купатель не больно разборчивый? — Ну конечно, миссис Холлистер, — согласился Мар- мадыок. — Но где же Ричард? Не успел он сесть, как снова 1 Корнуоллис Чарльз (1738—1805) — английский гене¬ рал, сдавший в 1771 году американо-французским войскам город Йорктаун. Этим поражением англичан закончилась война за не¬ зависимость. 599

куда-то убежал и так долго не возвращается, что я начинаю побаиваться, не замерз ли он. — Этого бояться нечего, братец Дьюк!—раздался голос самого мистера. Джонса. — Когда дело в руках кипит, то человеку не страшны морозы и посильнее тех, какие быва¬ ют в наших горах. Бетти, когда мы шли из церкви, твой муж сказал мне, что у ваших свиней началась чесотка. Я сходил на них посмотреть и убедился, что так оно и есть. Доктор, я зашел к вашему ученику и велел ему отвесить мне фунт разных солей, чтобы подмешать им в пойло. Бьюсь об заклад на седло оленя против серой белки, что через неделю с них все как рукой снимет. А теперь, миссис Холлистер, в самый раз было бы выпить кружечку горячего флипа. — Я так и знала, что вы его спросите, — ответила трактирщица. — Все уже готово, только подогреть оста¬ лось. Сержант, душечка, вынь-ка прут из огня... нет, нет, тот, что подальше, а то этот еще черный... Да, да, этот. Вот видишь, красный, как вишенка! Прут был опущен в кружку, напиток согрелся, и Ри¬ чард отхлебнул его с гордым и блаженным видом человека, который вообще любит выпить, а сейчас к тому же чув¬ ствует, что заслужил это удовольствие похвальным по¬ ступком. — Знаешь, Бетти, у тебя просто природный дар смеши¬ вать флип! — воскликнул он, остановившись, чтобы^пере- вести дух. — Даже у прута и у того свой особый привкус. Эй, Джон! Пей, старина, пей! Я, да ты, да доктор Тодд очень удачно перевязали рану этому молодцу сегодня ве¬ чером. Дьюк, пока ты был в отъезде, я сочинил песню... как-то, когда выпала свободная минутка. Я сейчас спою тебе куплет-другой, хотя и не решил — может быть, еще сменю мотив: Пусть наша жизнь полна забот И каждый должен трудиться, Но все же ошибку сделает тот, Кто не будет всегда веселиться, Смеяться и петь весь день напролет. Так будем же пить И не будем грустить, Иль сединой голова убелится! Ну, Дьюк, что скажешь? И' еще один куплет готов, кроме последней строчки. Я для нее пока еще не подобрал риф¬ 600

му. Ну-ка, Джон, а ты что скажешь? Не хуже ваших воен¬ ных песен, а? — Хорошая, — сказал могиканин, который выпивал все, что давала ему хозяйка, и оказывал должное уважение кружкам, пускаемым вкруговую майором и Мармадьюком. — Прависсимо, Рихард! — вскричал майор, чьи черные глаза уже подернулись влагой. — Прависсимо! Это коро- шая песнь. Только Натти Пампо снает песню кута лутше. Кошаный Тшулок, старина, спой. Спой нам свою песню про лес. — Нет, нет, майор, — возразил охотник, грустно пока¬ чав головой. — Не думал я, что увижу такое в этих горах, и мне теперь не до песен. Если тот, кто по праву здесь полный хозяин, принужден утолять жажду растопленным снегом, не годится тем, кто знавал его щедрость, веселить¬ ся, словно на дворе теперь красное лето и солнышко светит. С этими словами Кожаный Чулок снова опустил голову на колени и закрыл руками суровое морщинистое лицо. Жара в зале после прогулки по морозу, а также частые и обильные возлияния помогли Ричарду быстро сравняться с остальными подвыпившими посетителями трактира, и те¬ перь, протянув охотнику две клубившиеся паром' кружки с пенным флипом, он воскликнул: — Счастливого тебе рождества, старина! Красное лето и солнышко светит? Да ты что, ослеп, Кожаный Чулок? Сейчас зима и светит луна. Вот возьми-ка эти очки и протри глаза хорошенько! Так будем же пить И не будем грустить, Иль сединой голова убедится! Слышите, да, никак, старик Джон завел свою волынку. Чертовски скучно поют эти индейцы, а, майор? По-моему, они даже не знают, что такое мелодия! Пока Ричард пел и болтал, могиканин глухим голосом тянул какой-то заунывный мотив, медленно покачиваясь в такт. Слов в этой песне было очень мало, а так как пел он на делаварском языке, то их могли понять только он сам да Натти. Не обращая внимания на Ричарда, он продолжал петь свою скорбную песню, то внезапно испуская пронзи¬ тельные вопли, то снова переходя на низкие, дрожащие 604

звуки, которые, казалось, составляли особенность индей¬ ской музыки. Общий разговор давно прекратился, все опять разби¬ лись на кучки и принялись обсуждать самые различные дела — главным образом способы лечения чесотки у сви¬ ней и проповедь мистера Гранта; а доктор Тодд подроб¬ нейшим образом объяснял Мармадьюку, какую именно рану получил молодой охотник. Индеец продолжал петь; лицо его утратило прежнее выражение невозмутимого спо¬ койствия и благодаря густым растрепанным волосам начи¬ нало казаться даже свирепым. Дикая песня звучала все громче и вскоре заглушила разговоры в зале. Старый охот¬ ник поднял голову и горячо заговорил с индейцем на дела- варском наречии. Ради удобства наших читателей мы пе¬ реведем его речь. — Зачем ты поешь о былых битвах, Чингачгук, и о сра¬ женных тобою воинах, когда злейший враг сидит рядом с тобой — враг, лишивший Молодого Орла его законных прав? Я сражался не хуже любого воина твоего плёмени, но в такое время, как сейчас, я не хвастаюсь своими по¬ двигами. — Соколиный Глаз, - ответил индеец и, пошатываясь, поднялся на ноги, — я — Великий Змей делаваров. Я умею выслеживать мингов, как гадюкау подкрадывающаяся к яйцам козодоя, и убивать их одним ударом, словно грему¬ чая змея. Белые дали Чингачгуку томагавк, светлый, как вода Отсего, когда заходит солнце. Но он красен от крови врагов. — А для чего ты убивал мингов? Не для того ли, чтобы сохранить эти охотничьи угодья и озера для детей своего отца? И разве на совете всего племени их не отдали Пожи¬ рателю Огня? И разве не кровь этого воина струится в жи¬ лах молодого вождя, который мог бы говорить громко там, где теперь голос его еле слышен? Эти слова, казалось, отцасти привели индейца в себя, и <р, повернувшись, устремил пристальный взгляд на лицо судьи. Встряхнув головой, он отбросил с лица волосы, заслонявшие глаза, в которых горела ярость. Но винные пары слишком затуманили его сознание. Несколько секунд он тщетно пытался ухватить заткнутый за пояс томагавк, как вдруг глаза его погасли; широко и глупо улыбнувшись, он обеими руками взял кружку, которую в эту минуту поставил перед ним Ричард, откинулся назад и осушил ее 602