Жилище священника стояло в стороне от поселка, по¬ среди поля, где повсюду торчали толстые пни, увенчанные высокими белоснежными шапками. Кругом нельзя было заметить ни деревца, ни даже кустика, а самому дому был присущ тот вид угрюмой незавершенности, который столь обычен в недавно заселенных местах, где все возводится в спешке. Внутри, однако, он производил совсем другое впе¬ чатление благодаря царившим там безукоризненному по¬ рядку и благодатному теплу. Все общество очутилось в комнате, обставленной как гостиная; впрочем, она нередко служила и кухней, о чем свидетельствовали кастрюли и сковородки, которые поме¬ щались возле большого очага. В нем пылал такой веселый огонь, что Луиза могла бы и не зажигать свечи: его света было вполне достаточно, чтобы разглядеть скудное убран¬ ство комнаты. Посреди чисто выметенного пола лежал лоскутный коврик, какие и до сих пор можно видеть в фер¬ мерских домах. Чайный столик, пяльцы Луизы и старо¬ модный книжный шкаф красного дерева говорили, каза¬ лось, о некотором достатке, но обеденный стол, стулья и остальная мебель были очень простыми и дешевыми. На стенах висели вышивки и карандашные рисунки, но если первые, не отличаясь большой оригинальностью, показыва¬ ли некоторое искусство в выполнении, вторые были лише¬ ны даже и такого достоинства. На одном из них изображена была могильная плита, над которой склонилась рыдающая девушка, а в отдалении виднелась церковь с романскими окнами. На плите можно было различить написанные столбиком даты рождений и смертей, и каждый умерший носил фамилию «Грант». Бро¬ сив беглый взгляд на этот рисунок, молодой охотник узнал все, что можно было узнать о семье священника. Он понял, что мистер Грант вдовец, схоронивший пятерых детей, и что эта скромная и робкая девушка, которой он помог пе¬ ребраться через ручей, была единственной из его близких, кого смерть пощадила. Они остались совсем одни на свете, и от этого нежная заботливость, которой Луиза окружила отца, казалась еще прекраснее. Молодой охотник успел заметить все это, пока они Оса¬ живались у очага и беседа еще не возобновилась. Затем, когда каждый устроился как мог удобнее и Луиза, сняв выцветшую шелковую мантилью и широкополую шляпу, которые хотя и шли к ее милому скромному личику, все же 578

мало годились для такой холодной зимы, опустилась на стул между молодым охотником и ее отцом, последний вер¬ нулся к прерванному разговору. — Надеюсь, мой юный друг, — сказал он, — что полу¬ ченное вами воспитание заставило вас забыть о мститель¬ ности, которую вы могли унаследовать от ваших предков,— ведь, насколько я понял из слов Джона, некоторые из них принадлежали к племени делаваров. Не поймите меня лож¬ но: добродетели души, разумеется, не зависят от цвета ко¬ жи или от происхождения, и, может быть, потомок народа, некогда владевшего этими горами, как никто другой имеет право считать свою совесть чистой. Индеец торжественно повернулся к священнику и, со¬ провождая свою речь величественными жестами, свой¬ ственными его племени, произнес: — Отец, лето твоей жизни еще не прошло и тело твое молодо. Поднимись здесь на самую высокую гору и погля¬ ди кругом. Все, что ты увидишь между тем краем неба, где солнце поднимается, и тем, где оно садится, между тем местом, где родятся истоки Кривой реки !, и тем, где ее путь заслоняют горы, принадлежит ему. В его жилах течет делаварская кровь, и право его велико. Но брат Микуона справедлив, он разделит эти земли на два равные части, как река делит долину пополам, и скажет Молодому Орлу: «Сын делаваров! Возьми ее, владей ею и будь вождем в стране своих отцов!» — Этого никогда не будет! — вскричал молодой охот¬ ник с такой яростью, что священник и его дочь, заворожен¬ ные речью индейца, невольно вздрогнули. — Скорее лесной волк откажется от добычи, чем этот человек расстанется со своим богатством, к которому он подобрался извилистым путем змеи. — Умолкни, сын мой, умолкни! — перебил его мистер Грант. — Искорени гнев из своего сердца. Вред, который судья Темпл случайно причинил тебе, усилил боль от обид, нанесенных твоим предкам. Но помни: поступок судьи был следствием простой неосторожности, а твои предки лиши¬ лись своих земель из-за политических перемен, которые 1 «С а с к у и х а н н а» означает «Кривая река»; «хаииа» или «ханнок» значит «река» на многих индейских наречиях. Так, даже далеко на юге в Виргинии есть река Раппаханнок. (Примеч. автора.) 37* 579

уже не раз смиряли гордость царей и стирали могучие цар¬ ства с лица земли. Где теперь филистимляне, столь часто державшие в рабстве детей израилевых? И где Вавилон, купавшийся в роскоши и пороке и в безумной гордыне сво¬ ей нарекавший себя повелителем народов? И не забывай молитвы, с которой мы обращаемся к вседержителю: «Про¬ сти врагов наших, и гонителей наших, и обижающих нас и смягчи их сердца». Не судья Темпл обездолил твоих сопле¬ менников, но.весь его народ, рана же твоя заживет очень скоро. — Рана! — повторил юноша, в сильнейшем волнении расхаживая по комнате. — Или вы полагаете, сэр, что я считаю его убийцей? О нет! Он слишком хитер и слишком труслив для такого преступления. Однако пусть он и его дочь купаются в роскоши^ возмездие их не минует. Нет, нет, — продолжал он уже спокойнее, — это могиканин за¬ подозрил его в желании убить меня, я же не придаю своей ране никакого значения. Он снова сел и, закрыв лицо руками, низко опустил голову. — Эту несдержанность и вспыльчивость, дитя мое, он унаследовал от своих предков-дикарей* — шепнул мистер Грант дочери, которая в испуге схватила его за руку. — Ты ведь слышала, что говорил индеец о его. происхождении. И ни образование, ни наша святая религия не смогли до конца изгнать дурные страсти из его души. Но время и по¬ печительные заботы еще могут его исправить. Хотя священник говорил шепотом, юноша расслышал его слова и, подняв голову, с загадочной улыбкой сказал довольно спокойным голосом: — Не бойтесь, мисс Грант, ни моей дикарской несдер¬ жанности, ни моего дикарского наряда. Я поддался чувству, которое должен был бы побороть. Ваш батюшка прав, в этом повинна кровь моих предков, но я не хотел бы запят¬ нать честь моего рода — это единственное, что у меня осталось. Да, я горжусь тем, что происхожу от делаварско- го вождя, благородного и доблестного воина. Старик моги¬ канин был его другом и может подтвердить правдивость моих слов. Затем заговорил мистер Грант. Заметив, что юноша со¬ всем успокоился, а старый вождь слушает его внимательно, он воспользовался случаем и произнес длинную, наполнен¬ ную богословскими рассуждениями речь о том, что высший 580

долг христианина — прощать обиды. Беседа эта длилась более часа, а затем гости поднялись, попрощались с хозяе¬ вами и удалились. Едва выйдя из дома священника, они разошлись: индеец направился к поселку, а юноша — к бе¬ регу озера. Священник долго стоял на пороге, глядя вслед старому вождю, который шел по тропе быстрым и твердым шагом, удивительным для человека его возраста. В се¬ ребристом свете луны его одеяло сливалось с сугробами, зато черные волосы казались еще чернее. В задней стене дома было окно, выходившее на озеро, и у этого окна мистер Грант, вернувшись в комнату, застал Луизу, которая стояла, устремив взор на темное пятно, дви¬ гавшееся по направлению к восточному склону долины. Приблизившись к дочери, он разглядел фигуру молодого охотника — последний успел уже пройти полмили и быстро шагал теперь по твердому снежному покрову, скрывавшему озеро, к восточному мысу, где под поросшим сосной и хем- локом утесом ютилась, как было известно священнику, хижина Кожаного Чулка. Через мгновение их недавний гость скрылся в тени деревьев на дальнем берегу. — Удивительно, как долго люди с индейской кровыо сохраняют дикарские наклонности, — заметил добрый свя¬ щенник. — Но, если он не сойдет с избранного им: пути, он еще победит их. Напомни мне, Луиза, когда он снова посе¬ тит нас, дать ему почитать проповедь «О грехе идолопо¬ клонства». — Неужели, батюшка, вы думаете, что он может вер¬ нуться к вере своих предков — идолопоклонников? — Нет, нет, дружочек мой, — ответил мистер Грант, ласково поглаживая дочь по льняным кудрям и улыба¬ ясь, — Этому помешает его белая кровь, но порой мы тво¬ рим идолов из наших страстей. Глава XIII Пингу пива я осушу За здравье ячменного солода! Застольная песня Там, где перекрещивались две главные улицы Темплто¬ на, находилась, как уже было сказано, гостиница с тракти¬ ром, называвшаяся «Храбрый драгун». По первоначальному 581