После конца службы мистер Грант подвел к судье Темплу и Элизабет юную особу и представил им ее как свою дочь.

придется надолго отлучаться, посещая дальние селения.' Однако, чтобы заслужить доверие этих людей, — добавил он, оглядываясь на небольшую кучку любопытных, кото¬ рые, остановившись в дверях, с интересом посматривали на них, — чтобы заслужить их доверие, священнику не сле¬ дует возбуждать в них зависть или подозрение, ища приюта под крышей столь великолепной, как крыша вашего отца. — Ах, так вам, значит, нравится наша крыша, мистер Грант! — воскликнул Ричард, расслышавший только пос¬ ледние слова священника (все это время он следил за тем, как гасили огонь в очагах, и распоряжался уборкой поме¬ щения) . — Рад наконец встретить человека с тонким вку¬ сом. А вот Дьюк, например, только и делает, что ругает ее почем зря. Впрочем, оно и понятно: судья он неплохой, но плотник никуда не годный. Ну что ж, сэр, я думаю, можно сказать не хвастая, что служба прошла великолепно, не хуже, чем в любой столичной церкви, вот только органа не хватало. Но зато учитель очень неплохо задавал той в псалмах. Прежде я сам это делал, но в последнее время я перешел на бас. Чтобы петь басом, требуется большое искусство, но зато можно показать всю силу голоса. У Бенджамена тоже приличный бас, хотя он порой переви¬ рает слова. А вы когда-нибудь слышали, как Бенджамен поет песню~ «По Бискайскому заливу»? — Если не ошибаюсь, мы имели удовольствие слушать отрывок из нее сегодня вечером, такие трели он испу¬ скал, — сказал, смеясь, Мармадьюк. — По-моему, мистер Пенгиллен, как все те, кто обладает каким-нибудь особым искусством, ничего другого, кроме этой песни, петь не умеет. Как бы то ни было, один мотив он знает превосход¬ но и поет его с чувством: ревет, как северо-западный ветер над озером... Однако, господа, дорога уже свободна, а сани ждут. До свиданья, мистер Грант. До свиданья, милая ба¬ рышня, и не забудьте, что завтра вы обедаете под коринф¬ ской крышей с Элизабет. Судья, его гости и Элизабет покинули зал, и Ричард, спускаясь по лестнице, подробно объяснил мосье Лекуа, как следует петь псалмы, заключив свою речь горячим восхвалением известной песни «По Бискайскому заливу» в исполнении его приятеля Бенджамена. Во время вышеприведенного разговора могиканин про¬ должал сидеть, опустив закутанную в одеяло голову и так же не обращая внимания на расходящихся жителей посел¬ 570

ка, как они не обращали внимания на старого вождя. Натти тоже не встал со своего чурбака; он сидел, опустив голову на руку, а другой рукой поддерживая ружье, которое небрежно положил поперек колена. На лице его было на¬ писано волнение, и во время службы он не раз оглядывался по сторонам — очевидно, старика что-то сильно тревожило. Но он продолжал сидеть из уважения к индейцу, с кото¬ рым, несмотря на всю свою грубоватость, всегда держался очень почтительно. Молодой товарищ этих двух дряхлых обитателей лесов тоже не покинул зала; приелонившись к стене возле по¬ гасшего очага, он, видимо, ожидал Натти и индейца. Кроме них троих, в зале теперь оставались только священник и его дочь. Как только общество из «дворца» удалилось, Джон встал, сбросил одеяло на плечи, откинул с лица гу¬ стую черную гриву, подошел к мистеру Гранту и, протянув ему руку, торжественно сказал: — Отец, я благодарю тебя. Слова, которые были про¬ изнесены со времени восхода луны, вознеслись к небу, и Великий Дух рад. То, что ты сказал своим детям, они за¬ помнят и будут хорошими. — Он помолчал, а затем, выпря¬ мившись со всем величием, присущим индейскому .вождю, добавил: г— Если Чингачгук доживет до того, чтобы отпра¬ виться в сторону заходящего солнца к своему племени и если Великий Дух проведёт- его через озера и горы, он передаст своему народу эти добрые речи, и они поверят ему, потому что все знают: могиканин не лжет. — Пусть он больше полагается на милосердие божье,— ответил мистер Грант, которому такая гордая уверенность индейца показалась не слишком благочестивой, — и гос¬ подь его не покинет. Когда сердце полно любовью к богу, в нем нет места греху. Мой юный друг, — обратился он к спутнику Натти, — теперь я обязан вам не только спасе¬ нием, как и все те, кого вы встретили сегодня вечером на склоне горы, — я должен еще поблагодарить вас за вашу своевременную помощь в весьма трудную и неловкую ми¬ нуту. Я был бы рад, если бы вы стали навещать меня в моем жилище: ведь беседы со мной помогут вам укрепить¬ ся на той стезе, которую вы, кажется, избрали. Я никак не ожидал, что человек вашего возраста и вашей наружности, живущий в лесной глуши, может так хорошо знать обряды нашей церкви, и я чувствую, что это как бы сокращает рас¬ стояние между нами, и мы не должны более считать, что 571

незнакомы друг с другом. Кажется, вы прекрасно знае- те слова службы: я не видел в ваших руках молитвен¬ ника, хотя добрейший мистер Джонс и разложил их по скамьям. — Было, бы странно, если бы я не знал епископальную службу, сэр, — ответил юноша скромно, — ибо я принадле¬ жу к этому вероисповеданию и никогда не посещал иных церквей. Всякая другая служба показалась бы мне столь же странной и непривычной, как была непривычна наша для тех, кто сегодня присутствовал здесь. — Я счастлив слышать это, мой дорогой сэр! — вос¬ кликнул священник, сердечно пожимая ему руку. — Вы сейчас пойдете ко мне. И, пожалуйста, не отказывайтесь — моя дочь еще должна поблагодарить вас за спасение ее отца. Я не принимаю никаких отговорок. Этот почтенный индеец и ваш друг пойдут с нами. Подумать только, чело¬ век вырос в этих краях и ни разу не бывал на молитвенных собраниях сектантов! — Нет, нет, — перебил его Кожаный Чулок, — мне по¬ ра возвращаться в наш вигвам; там меня ждет работа поважнее молитв и всяких праздников. А малый пусть идет с вами, он умеет водить компанию со служите¬ лями божьими и говорить с ними о разных разностях. Да и Джон тоже — он ведь крестился у моравских братьев во время той войны. Ну, а я человек простой, неученый и хоть послужил в свое время королю и родине против французов и краснокожих, но в книги никогда не заглядывал и даже ни единой буковки не знаю. И что толку сидеть над книга¬ ми в четырех стенах? Этого я никак понять не могу, хоть давно уже облысел и, бывало, за один сезон убивал по две¬ сти бобров, не считая всякой другой дичи. А коли вы мне не верите, то спросите Чингачгука: я ведь охотился в стра¬ не делаваров, и старик может подтвердить каждое мое слово. — Я не сомневаюсь, друг мой, что в молодые годы вы были и храбрым солдатом, и искусным охотником, — ска¬ зал священник, — но этого мало теперь, когда вам пора подумать о том, что конец ваш близок. Быть может, вы слышали изречение: «Молодой человек может умереть, но старик умрет обязательно». — Я никогда не был так глуп, чтобы надеяться жить вечно, ^ сказал Натти, рассмеявшись своим беззвучным смехом. — Такие мысли не приходят в голову тем, кто вы¬ 572

слеживает индейцев в лесу или проводит самые жаркие месяцы на озерных протоках. У меня здоровье крепкое, я знаю, что говорю: разве я не пил сотни раз воду из Онон- д$ги, поджидая оленей у солончаков? В ней полным-полно было семян лихорадки, словно гремучих змей на Крамхор- не. А я пил — ведь все равно когда-нибудь помирать при¬ дется. Правда, и посейчас живы люди, которые еще помнят лес на Немецких равнинах, да к тому же люди ученые и понимающие в религии. А теперь там неделю ищи — ни одного пня не найдешь, хоть они еще по сто лет стоят, ко¬ гда само дерево уже давно сгнило. — Вы говорите о нашем земном времени, друг мой, — сказал мистер Грант, который начал тревожиться за душу своего нового знакомого, — а я хотел бы, чтобы вы приго¬ товились к вечности. Вам следует аккуратно посещать церковь, и мне очень приятно, что сегодня вы исполнили свой долг перед богом. Разве пошли бы вы на охоту, оста¬ вив дома шомпол и кремень? И так же тщательно должны вы готовиться к переходу в мир иной. — Ну, только желторотый птенец не сумеет вырезать себе шомпол из молоденького вяза или отыскать в горах «огненный камень», — ответил Натти, снова засмеяв¬ шись.— Да-да, я не собираюсь жить вечно, но э£и горы сильно изменились за «последние тридцать лет, аособенно за последние десять. Но кто силен, тот и прав, и закон всегда возобладает над стариком, учен ли он или такой же бедняк, как я. А мне теперь куда легче поджидать в засаде на тро¬ пе, чем гнаться за оленем вместе с собаками, как бывало. Ох-хо-хо! Я уж знаю: когда в поселке начинаются пропове¬ ди, дичь исчезает, а порох дорожает; а вот порох-то не так просто изготовить, как шомпол или индейский кремень. Священник, заметив, что его неудачное сравнение обра¬ тилось против него самого, благоразумно не стал спорить, хотя в то же время принял твердое решение вернуться к этому разговору при удобном случае. Он снова начал, убеж¬ дать молодого охотника, и тот в конце концов сдался на его просьбы и согласился вместе с индейцем проводить священ¬ ника и мисс Грант до скромного домика, который временно предоставил ему заботливый мистер Джонс. Кожаный Чулок не отказался от своего намерения вернуться в хижи¬ ну и расстался с ними у дверей «академии». Миновав несколько домов, мистер Грант, который шел первым, свернул в поле и, пройдя через калитку, оказался 573