церковью или молельней и вернуться к исполнению рели¬ гиозных обрядов, которым их предки придавали столь большое значение, что из-за них даже покинули родину и отправились искать приюта в Новом Свете. Впрочем люди, селившиеся на землях Мармадыока, принадлежали к са¬ мым разным сектам, и вполне понятно, что между ними не было никакого согласия относительно того, какие именно обряды следует исполнять, а какие нет. Вскоре после того, как поселок был официально разбит на кварталы, напоминавшие городские, жители его собра¬ лись, чтобы обсудить вопрос, не следует ли им открыть в поселке школу. Первым об этом заговорил Ричард (по правде говоря, он склонен был ратовать за учреждение в поселке университета или, на худой конец, колледжа). Этот вопрос обсуждался из года в год на одном собрании за другим, и их решения занимали самое видное место на го¬ лубоватых страницах маленькой газетки, которая уже печаталась каждую неделю на чердаке одного из домов по¬ селка. Путешественники, посещавшие окрестности Темпл¬ тона, нередко видели эту газету, засунутую в щель высоко¬ го столба, вбитого там, где на большую дорогу выходила тропка, ведущая к бревенчатой хижине какого-нибудь по¬ селенца, — такой столб служил ему почтовым ящиком. Иногда к столбу был прибит настоящий ящик, и в него человек, «развозящий почту», засовывал целый пук газет, которые должны были на неделю удовлетворить литера¬ турные потребности всех местных фермеров. В вышеупо¬ мянутых пышных решениях кратко перечислялись блага образования, политические и географические особенности поселка Темплтон, дающие ему право основать у себя учебное заведение, целебность здешнего воздуха и чудес¬ ные качества здешней воды, а также дешевизна съестных припасов и высокая нравственность, отличающая его жи¬ телей. Под всем этим красовались выведенные заглавными буквами имена Мармадыока Темпла, председателя, и Ри¬ чарда Джонса, секретаря. К счастью, щедрые университетские власти не остава¬ лись глухи к таким призывам, если была хоть какая-то надежда, что расходы возьмет на себя кто-нибудь другой. В конце концов судья Темпл отвел для школьного здания участок и обещал построить его за свой счет. Снова при¬ бегли к услугам мистера Дулитла, которого, впрочем/с тех пор как он был избран мировым судьей, называли сквай- 541

ром Дулитлом; и снова мистер Джонс мог пустить в ход свои архитектурные познания. Мы не станем перечислять достоинства и недостатки различных проектов, составленных зодчими для этого слу¬ чая, что было бы и неприлично с нашей стороны, ибо про¬ екты эти рассматривались, отвергались или одобрялись на собраниях древнего и уважаемого братства «Вольных ка¬ менщиков», возглавляемого Ричардом, носившим звание мастера. Спорный вопрос был, однако, решен довольно, быстро, и в назначенный день из потайной комнаты, искусно устроенной на чердаке «Храброго драгуна» — го¬ стиницы, которую содержал некий капитан Холлистер, — вышла торжественная процессия, направившаяся к уча¬ стку, отведенному под означенное здание. Члены общества" несли всевозможные знамена и мистические значки, и на каждом был надет маленький символический фартук ка¬ менщика. Когда процессия прибыла на место, Ричард, окруженный толпой зрителей, состоявшей из половины мужского и всего женского населения Темплтона и его окрестностей, с надлежащей торжественностью заложил первый камень будущей школы. Через неделю Хайрем на глазах столь же многочислен¬ ных зрителей и прекрасных зрительниц, показал, как он умеет пользоваться угольником. Фундамент соорудили бла¬ гополучно, и вскоре весь каркас будущей «академии» был воздвигнут без всяких неприятных происшествий, если не считать того, что строители, возвращаясь домой по вече¬ рам, иной раз падали с лошади. Работа кипела, и к концу лета уже было готово здание, поражавшее глаз своими необыкновенными красотами и оригинальными пропорция¬ ми, — предмет гордости поселка, подражания для тех, кто стремился к архитектурной славе, и восхищения всех жи¬ телей «патента». Это был длинный, узкий деревянный дом, выкрашен¬ ный белой краской и состоявший по большей части из окон, — любитель солнечных восходов мог стать снаружи у его западной стены и все же почти без помехи наблюдать, как огненное светило поднимается на востоке: солнечные лучи проникали через это весьма неуютное открытое строение почти беспрепятственно. Его фасад изобиловал всевозможными деревянными украшениями, задуманными Ричардом и исполненными Хайремом. Однако главную гордость зодчих составляло окно второго этажа, которое 542

было расположено над царадной дверью, и венчавший это сооружение «шпиль». Первое, по нашему мнению, явилось порождением смешанного ордера, ибо оно, помимо укра¬ шений, отличалось еще и удивительным разнообразием пропорций. Оно представляло собой полукруг, к которому по обеим сторонам примыкали небольшие квадраты; в тя¬ желые, густо покрытые резьбой рамы из соснового дерева были вставлены мутно-зеленые стеклышки размером восемь на десять дюймов. Окно это закрывалось большими ставнями, которые, по предварительному плану, для пуще¬ го эффекта должны были быть выкрашены зеленой краской; однако, как всегда бывает в подобных случаях, выделенных денег для этого не хватило, и ставни сохрани¬ ли свой первоначальный угрюмый свинцовый цвет. «Шпиль» представлял сабой небольшой купол, возве¬ денный в самом центре крыши и покоившийся на четырех высоких сосновых колоннах, каннелированных 1 с помощью стамески и обильно украшенных резьбой. Венчавший их свод больше всего напоминал перевернутую чайную чашку без дна, а из середины его поднималось деревянное острие, пробитое наверху двумя железными прутами, которые бы¬ ли расположены под прямым углом друг к другу и оканчи¬ вались железными же буквами С, Ю, В и 3. «Шциль» за¬ вершало изображение рыбы, собственноручно вырезанное из дерева Ричардом и выкрашенное, как он выражался, в «чешуйчатый цвет». Мистер Джонс утверждал, что это существо удивительно похоже на «озерную рыбку», кото¬ рая считалась в здешних краях изысканным лакомством; и, надо полагать, он говорил правду, ибо, хотя рыба, по его мысли, должна была служить флюгером, она неизменно устремляла тоскливый взор в сторону чудесного озера, лежавшего среди холмов к северу от Темплтона. После того как университетские власти дали свое раз¬ решение на открытие здесь «академии», попечительский совет некоторое время пользовался услугами выпускника одного из восточных колледжей, дабы он в стенах описан¬ ного выше здания преподавал науки любознательным под¬ росткам. Второй этаж школы представлял собой один боль¬ шой зал и предназначался для всяческих праздников и торжественных собраний, а первый был разделен попо¬ лам — в одной комнате должны были заниматься ученики, 1 Кавнелированная колонна — колонна с верти¬ кальными желобками. 543

изучающие латынь, а в другой — ученики, изучающие родной язык. Класс латинистов был с самого начала весьма немногочисленным, но все же из окон комнаты, где он по¬ мещался, вскоре начали доноситься слова вроде: «имени¬ тельный падеж — реппа, родительный падеж — реппае», к большому удовольствию и назиданию случайных про¬ хожих. Однако за все время существования этого храма наук нашелся лишь один смельчак, который добрался до перево¬ дов из Вергилия *. Он даже выступил на ежегодном публич¬ ном экзамене и, к большому восторгу своих многочислен¬ ных родственников (у его отца была ферма рядом с посел¬ ком), прочел наизусть всю первую эклогу, весьма бойко соблюдая интонации диалога. Однако с тех пор под крышей этого здания более не раздавались звучные строки латин¬ ских поэтов (впрочем, удивительный язык, на котором изъяснялся означенный юноша, вряд ли был бы понят Вергилием или кем-нибудь из его современников). Дело в том, что попечительский совет, не желая идти впереди своего века, заменил ученого латиниста простым учителем, который, руководствуясь принципом «тише едешь — даль¬ ше будешь» и не мудрствуя лукаво, обучал своих питом¬ цев родному языку. С тех пор и до дней, о которых мы ведем свой рассказ, «академия» оставалась простой сельской школой, а в зале на втором этаже устраивались иногда судебные заседания, если дело представляло особый интерес; иногда — нази¬ дательные беседы для людей серьезных, а иногда — весе¬ лые балы, душою которых был все тот же неутомимый Ричард. По воскресеньям же он превращался в церковь. Если в окрестностях в это время оказывался какой-ни¬ будь проповедник слова божьего, его приглашали вести службу, не особенно интересуясь, к какой именно из много¬ численных пресвитерианских сект он принадлежит; после окончания проповеди один из прихожан обходил церковь со шляпой в руке, и собранные пожертвования вручались проповеднику в качестве вознаграждения за его труд. В тех же случаях, когда настоящего священника под рукой не оказывалось, кто-нибудь из местных жителей произно¬ 1 Вергилий (70—19 годы до н. э.) — знаменитый древне¬ римский поэт. В своих эклогах, обычно представляющих собой ди¬ алог между пастухом и пастушкой, он воспевал прелести сельской жизни. 544