ром слое полотняных повязок. — Дайте скорее ножницы! Если не обрезать эту нитку, она может попасть под пла¬ стырь и загноить рану. Вот посмотри, Джон, я положил между двумя повязками корпию, которую я нащипал. Тол¬ ченая кора, конечно, очень полезна, но без корпин рану можно застудить. А лучше этой корпии не найти, я сам ее щипал и всегда буду щипать для любого жителя посел¬ ка. Тут уж за мной никому не угнаться, потому что мой дедушка был доктором, а отец от природы разбирался в медицине. — Вот вам ножницы, сквайр, —сказала Добродетель, извлекая из кармана темно-зеленой нижней юбки огром¬ ные портновские ножницы, на вид совсем тупые. — Поду¬ мать только! Да вы зашили эти повязки не хуже иной женщины! — «Не хуже женщины»! — негодующе повторил Ри¬ вард. — Да что женщины понимают в подобных делах? Й ты тому примером. Разве можно орудовать возле раны эдакими тесаками? Доктор Тодд, будьте добры, одолжите мне ножницы из вашей шкатулки... Ну, что ж, любезный, я думаю, тебе опасаться нечего. Дробина была извлечена превосходнейшим образом, хотя, разумеется, не мне это го¬ ворить, поскольку я сам принимал участие в операции; .ну, а повязка не оставляет желать ничего лучшего. Ты скоро поправишься, если рана не воспалится из-за того, что ты тогда дернул моих серых под уздцы. Но будем надеяться, что все обойдется. Ты, наверное, не привык обращаться с лошадьми. Но я извиняю твою горячцость, потому что на¬ мерения у тебя были, конечно, самые добрые. Да, теперь тебе нечего опасаться. — В таком случае, господа, — сказал незнакомец, вста¬ вая и начиная одеваться, — мне незачем более злоупотреб¬ лять вашим терпением и временем. Нам остается решить только одно, судья Темпл: кому из нас принадлежит олень. — Я признаю, что он ваш, — ответил Мармадьюк. — И мой долг вам не исчерпывается одной только олениной. Но приходите утром, и мы договоримся и об этом и обо всем другом, Элизабет! — обратился он к дочери, которая, узнав, что перевязка окончена, вернулась в зал. — Элиза¬ бет, распорядись, чтобы этого юношу накормили, прежде чем мы поедем в церковь. И пусть Агги запряжет сани, чтобы отвезти его к другу, о котором он так беспокоился. 533

— Простите, сэр, но я не могу уехать совсем без оле¬ нины, — ответил юноша, видимо стараясь побороть какое- то сильное чувство. — Мясо нужно мне самому. — О, мы не станем жадничать, — вмешался Рцчард. -=* Утром судья заплатит тебе за оленя целиком. Доброде¬ тель! Последн, чтобы малому отдали все мясо, кроме седла. На мой взгляд, любезный, ты можешь считать, что тебе по¬ везло: пуля тебя не покалечила, перевязку тебе сделали превосходную — нигде больше в наших краях, ни даже в филадельфийской больнице, тебя бы так не перевязали; оленя ты продал по самой высокой цене и все же оставил себе почти все мясо, да еще и шкуру в придачу. Доброде¬ тель, скажи Тому, чтобы он и шкуру ему отдал. Ты прине¬ си ее мне завтра утром, и я, пожалуй, заплачу тебе за нее полдоллара или около того. Мне нужна как раз такая шку¬ ра, чтобы покрыть седельную подушку, которую я делаю для кузины Бесс. — Благодарю вас, сэр, за вашу щедрость, и, разумеет¬ ся, я рад, что этот злосчастный выстрел не причинил мне большого вреда, — ответил незнакомец, — но вы собирае¬ тесь оставить себе именно ту часть туши, которая нужна мне самому. Седла я не отдам. — «Не отдам»!—воскликнул Ричард. — Такой ответ проглотить труднее, чем оленьи рога! — Да, не отдам, — ответил юноша и гордо обвел глаза¬ ми присутствующих, словно бросая им вызов, но, встретив изумленный взгляд Элизабет, продолжил более мягко: — То есть если человек имеет право на убитую им самим дичь и если закон охраняет это право. — Да, конечно, — сказал судья Темпл огорченно и с некоторым изумлением.—Бенджамен, последи, чтобы оле¬ ня никто не трогал, и уложи его в сани целиком. И пусть этого юношу отвезут к хижине Кожаного Чулка. Но, моло¬ дой человек, у вас, наверное, есть имя? И я еще увижу вас, чтобы возместить причиненный вам вред? — Меня зовут Эдвардс, — ответил охотник. — Оливер Эдвардс. А увидеть меня нетрудно, потому что я живу по¬ близости и не боюсь показываться на людях — я ведь ни¬ кому не причинил зла. — Это мы причинили вам зло, сэр, — возразила Элиза¬ бет. — И моему отцу будет очень тяжело, если вы откаже¬ тесь от нашей помощи. Он с нетерпением будет ждать вас утром. 534

Молодой человек устремил на прекрасную просительни¬ цу столь пристальный взор, что она смущенно покраснела. Опомнившись, он опустил голову и, глядя на ковер, ска¬ зал: — Хорошо, я приду утром к судье Темплу и согласен, чтобы он одолжил мне сани в знак примирения. Примирения? — переспросил судья. — Я ранил вас не по злобе, молодой человек, так неужели в вашем сердце подобная случайность могла породить вражду? — Отпусти нам долги наши, яко же мы отпускаем должникам нашим, — вмешался мистер Грант. — Так учил нас Иисус, и нам всегда следует смиренно хранить в своем сердце эти золотые слова. Незнакомец на мгновение о чем-то задумался, затем об¬ вел зал растерянным и гневным взглядом, почтительно .поклонился священнику и, ни с кем более не прощаясь, вышел таким решительным шагом, что никто не посмел его остановить. — Странно, что столь молодой человек может оказать¬ ся таким злопамятным, — сказал Мармадьюк, когда на¬ ружная дверь закрылась за незнакомцем. — Надо пола¬ гать, у него сильно болит рана, вот он и сердится и счита¬ ет себя обиженным. Я думаю, утром он будет* мягче и сговорчивее. Элизабет, к которой были обращены его слова, ничего не ответила. Она молча прохаживалась по залу, разгляды¬ вая прихотливый узор английского ковра, устилавшего пол. Зато Ричард, громко щелкнув кнутом, объявил: — Конечно, Дьюк, ты сам решаешь, как тебе посту¬ пать, но на твоем месте я не отдал бы седла этому молод¬ цу — пусть-ка он попробовал бы судиться со мной! Разве здешние горы не принадлежат тебе так же, как и долины? Какое право имеет этот малый — да и Кожаный Чулок то¬ же, если уж на то пошло, — стрелять в твоих лесах дичь без твоего разрешения? Я сам видел, как один фермер в Пенсильвании приказал охотнику убираться с его земли— и без всяких церемоний, вот как я велел бы Бенджамену подбросить дров в камин. Да, кстати, Бенджамен, не по-* смотреть ли тебе на градусник? Ну, а если на это есть право у человека, владеющего какой-то сотней акров, то какую же власть имеет собственник шестидесяти тысяч акров, а считая с последними покупками, так и ста тысяч? Вот у могиканина еще могут быть какие-то права, потому что его 535

племя здесь жило искони, но с таким ружьишком все рав¬ но много не настреляешь. А как у вас во Франции, мосье Лекуа? Вы тоже позволяете всякому сброду шататься по вашим лесам, стреляя дичь, так что хозяину ничего не до¬ стается — хоть на охоту не ходи? — Bah, diable! 1 Нет, мосье Дик, — ответил француз.— У нас во Франции мы никому не даем свободы, кроме дам. — Ну да, женщинам — это я знаю, — сказал Ричард.— Таков ваш салический закон 2. Я ведь, сэр, много прочел книг и о Франции, и об Англии, и о Греции, и о Риме. Но, будь я на месте Дыока, я завтра же повесил бы доски с объявлением: «Запрещаю посторонним стрелять дичь или как-нибудь иначе браконьерствовать в моих лесах». Да я за один час могу состряпать такую надпись, что никто больше туда носа не сунет! — Рихарт! — сказал майор Гартман, невозмутимо вы¬ бивая пепел из трубки в стоявшую рядом с ним плеватель¬ ницу. — Слушай меня. Я семьтесят пять лет прошивал в этих лесах и на Мохоке. Лютше тебе связаться с шортом, только не с этими охотниками. Они допывают себе пропи¬ тание рушьем, а пуля сильнее закона. — Да ведь Мармадьюк судья! — негодующе восклик¬ нул Ричард. — Какой толк быть судьей или выбирать судью, если всякий, кто захочет, будет нарушать закон? Черт бы побрал этого молодца! Пожалуй, я завтра же подам на него жалобу сквайру Дулитлу за то, что он испор¬ тил моих выносных. Его ружья я не боюсь. Я сам умею стрелять! Сколько раз я попадал в доллар со ста ярдов? — Немного, Дик! — раздался веселый голос судьи. — Но нам пора садиться ужинать. Я вижу по лицу Доброде¬ тели, что стол уже накрыт. Мосье Лекуа, предложите руку моей дочери. Душенька, мы все последуем за тобой. — Ah ma chère mademoiselle comme je suis enchan¬ té! — сказал француз. — Il ne manque que les dames de faire un paradis de Templeton!3 Француз с Элизабет, майор, судья и Ричард в сопрово¬ ждении Добродетели отправились в столовую, и в зале 1 — Черт побери! (франц.) 2 Мистер Джонс немного путает: салический закон не разрешал женщинам наследовать королевскую корону. 3 — Я восхищен, дорогая .мадемуазель! Чтобы Темплтон стал раем, здесь не хватало только дам! (франц.) 536