натор кают-компании не пролезет. Для того чтобы попасть на ют, надо начинать с бака, и пусть в самой что ни на есть последней должности, вроде как я — из простого мар¬ сового стал хранителем капитанских ключей. — Бенджамен попал в самую точку, — подхватил Ри¬ чард.—Полагаю, что на множестве кораблей, на которых он служил, ему не раз доводилось видеть, как извлекаются пули из ран. Ему можно доверить таз, он крови не боится. — Что правда, то правда, сквайр, — перебил его быв¬ ший стюард. — Немало я на своем веку пуль повидал, что доктора выковыривали,—и круглых, и с ободком, и стрель¬ чатых. Да что далеко ходить — я был в шлюпке у самого борта «Громобоя», когда из бедра его капитана, земляка мусыо Леквы, вытащили двенадцатифунтовое ядро. — Неужели можно извлечь двенадцатифунтовое ядро из человеческого бедра? — в простоте душевной удивился мистер Грант, роняя проповедь, в которую он было снова углубился, и сдвигая очки на лоб. — Еще как можно! — ответил Бенджамен, победоносно оглядываясь вокруг. — Да что там двенадцатифунтовое яд¬ ро! Из человеческого тела можно вытащить ядро хоть и двадцать четыре фунта, лишь бы доктор знал, как за него взяться. Вот спросите сквайра Джонса, он все книги про¬ чел, так спросите его, не попадалась ли ему в них странич¬ ка, где все это описано. — Разумеется, делались операции и куда более серьез¬ ные, — объявил Ричард. — В энциклопедии упоминаются совсем уж невероятные случаи, как вам, вероятно, извест¬ но, доктор Тодд. — Конечно, конечно. В энциклопедиях рассказывается много невероятных историй, — ответил Элнатан. — Хотя, должен признаться, на моих глазах из ран никогда не вы¬ таскивали ничего крупнее мушкетной пули. Говоря это, доктор разрезал кожу на плече молодого охотника, обнажив дробину. Затем он взял сверкающие пу¬ левые щипцы и уже поднес их к ране, как вдруг его паци¬ ент дернул плечом, и дробина выпала сама. Тут длинные руки сослужили медику хорошую службу: одной он на ле¬ ту подхватил злосчастную дробину, а другой сделал какое- то замысловатое движение, которое должно было внушить зрителям, что именно она произвела долгожданную опера¬ цию. Если у кого-нибудь и оставались в этом сомнения, Ричард тут же разрешил их, воскликнув: 525

— Превосходно сделано, доктор! Мне еще не приходи^ лось видеть, чтобы пулю извлекали с такой ловкостью. Ду¬ маю, и Бенджамен скажет то же. Ну как же, — отозвался Бенджамен. — Сделано по- флотски и в аккурате. Теперь доктору остается только на¬ лепить по пластырю на дырку, и малый выдержит любой шторм, какой ни разразись в здешних горах. — Благодарю вас, сэр, за то, что вы сделали, — сдер¬ жанно сказал юноша, — но вот тот, кто позаботится обо мне, избавив вас, господа, от дальнейших хлопот. Все в удивлении обернулись и увидели на пороге вход¬ ной двери человека, которого в здешних краях звали «ин¬ дейцем Джоном». Глава VII И от истоков Саскуиханны, Когда пора зимы настала, Пришел лесов владыка старый, Закутав плечи в одеяло. Филипп Френо, «Силы природы» До того как европейцы, именовавшие себя христиана¬ ми, начали присваивать американский континент, сгоняя его коренных жителей с их исконных земель, те области, где ныне расположены штаты Новой Англии, вплоть до Аллеганских гор, принадлежали двум великим индейским союзам, в которые входили бесчисленные племена. Между союзами существовала давняя вражда, опиравшаяся на различие языков и все усиливавшаяся благодаря постоян¬ ным кровавым войнам; замирение произошло лишь с при¬ ходом белых, когда многие племена не только лишились политической независимости, но и были даже обречены влачить полуголодное существование, несмотря на то, что, как известно, потребности индейца очень скромны. Один из этих союзов составляли Пять, а впоследствии, Шесть племен и их союзники, а другой — ленни-ленапы, или делавары, и многочисленные могущественные племе¬ на, родственные им и признававшие их своими прародите¬ лями. Англичане, а затем и американцы называли первых ирокезами, Союзом шести племен, а иногда мингами. Про¬ тивники же именовали их менгве или макве. Первоначаль¬ но это были пять племен (или, как предпочитали говорить 526

их союзники, — наций): мохоки, онайды, онондаги, кейюги и сенеки, — если перечислять их согласно степени влия¬ ния, которым они пользовались в союзе. Через сто лет после возникновения союза в него было допущено шестое племя — тускароры. К ленни-ленапам, которых белые называли делавара¬ ми, потому что они зажигали костры большого совета на берегах реки Делавар, примкнули племена могикан и нен- тигоев. Эти последние жили у Чесапикского залива, а мо¬ гикане обитали между рекой Гудзоном и океанским побе¬ режьем, то есть там, где теперь находится Новая Англия. Разумеется, эти племена были первыми, которых европей¬ цы согнали с их земель и оттеснили в глубь страны. Вооруженные стычки, результатом которых явилось из¬ гнание могикан, получили в истории Соединенных Штатов название «Войны короля Филиппа» — по прозвищу верхов¬ ного вождя этого племени. Уильям Пенн, или Микуон, как именовали его индейцы, Предпочитал мирную политику, но тем не менее точно так же сумел лишить нентигоев зем¬ ли, затратив на это гораздо меньше усилий. Несколько могиканских семейств после долгих блужда¬ ний пришли искать приюта у костров племени делаваров, от которых они вели свое происхождение. К этому времени делаварам пришлось Согласиться на то, чтобы их старин¬ ные враги ирокезы назвали их «женщинами». Не добив¬ шись первенства с помощью войны, ирокезы прибегли к хитрости и предложили делаварам заниматься мирным трудом, доверив свою защиту «мужчинам», то есть воинст¬ венным шести племенам. Такое положение сохранялось до провозглашения независимости колоний, когда ленни-ле- напы смело разорвали этот договор, заявив, что они снова стали мужчинами. Однако внутри индейсских племен господствует полная демократия, и всегда находились воины, не желавшие под¬ чиняться решению вождей. А когда к делаварам, отчаяв¬ шись прогнать белых со своей земли, пришли искать при¬ юта знаменитые воины могикан, они принесли с собой свои обычаи и нравы, так их прославившие. Им удалось пробу¬ дить в делаварах угасший боевой дух, и они не раз водили небольшие отряды против врагов, как старинных, так и новых. Среди этих могикан выделялся один род, знаменитый своей доблестью и всеми другими качествами, которые де¬ 527

лают индейца героем в глазах его соплеменников. Но вой¬ на, время, голод и болезни безжалостно истребляли его членов, и теперь в дверях зала Мармадыока Темпла стоял последний отпрыск этого великого рода. Он уже давно жил среди белых, помогал им во время войн, которые они вели, и, так как в те дни, когда его услуги были им особенно нужны, они окружили его большим почетом, он даже кре¬ стился, получив имя Джон. Во время последней войны он потерял всех своих близких и друзей, и, когда его уцелев¬ шие соплеменники погасили свои костры в долине Делава¬ ра, он не последовал за ними, твердо решив, что его кости будут покоиться в той земле, где так долго жили его пред¬ ки, не зная над собой никакого ярма. Однако в горы, окружающие Темплтон, он пришел со¬ всем недавно. Больше всех привечал его здесь Кожаный Чулок, но это никого не удивляло, потому что старый охот¬ ник вел жизнь, немногим отличную от первобытной жиз¬ ни индейцев. Они поселились в одной хижине, ели одну и ту же пищу, посвящали свое время одним и тем же заня¬ тиям. Мы уже упоминали, что старому вождю дали при кре¬ щении имя Джон, но, разговаривая с Натти на языке дела¬ варов, он называл себя Чингачгук, что в переводе означает «Великий Змей». Это имя он заслужил в юности своими военными подвигами и доблестью, но, когда время изборо¬ здило его лоб морщинами и к нему пришло одиночество, последние делавары, его сородичи, которые еще не покину¬ ли верховьев своей реки, дали ему печальное имя — Моги¬ канин. Может быть, оно будило в груди этого обитателя лесов горькие воспоминания о его погибшем племени, но, как бы то ни было, он почти никогда не называл себя так, за исключением особо торжественных случаев; однако по¬ селенцы, по обычаю белых, соединили имя, данное ему при крещении, с туземным именем и называли его Джоном Могиканином или еще проще — индейцем Джоном. Долго прожив среди белых, могиканин усвоил некото¬ рые их обычаи, но сохранил при этом большинство своих прежних привычек. Несмотря на мороз, голова его была непокрыта, и прямые черные волосы падали на лоб и ще¬ ки, скрывая их, словно густая вуаль. Тем, кто знал, кем он был прежде и чем стал теперь, иной раз казалось, будто он нарочно прячет за этой траурной завесой горе и стыд гор¬ дой души, тоску по утраченной славе. Лоб его был высок и 528