— Неуместная шутка, сэр! В ваши годы и при вашей опытности я не должен объяснять вам, что звание надо заслужить. — Прошу прощения и признаю свою ошибку. Капи¬ тан Ладлоу, вы человек чести и, думаю, не обманете простого матроса, который доверится вам? — Матрос или кто другой, всякий может положиться на мое слово. — Тогда я прошу дать его. Позвольте мне подняться на борт вашего крейсера, познакомиться с моими буду¬ щими сослуживцами, посмотреть, окажется ли мне по нраву корабль, и затем покинуть его, если я не пожелаю остаться. —. Перед такой дерзостью бессильно всякое терпе¬ ние! — воскликнул Ладлоу. — Моя просьба весьма разумна, берусь доказать это, — серьезно ответил незнакомец. — Командир «Кокет¬ ки», капитан Ладлоу, с удовольствием связал бы свою жизнь с одной прекрасной леди, которая находится сейчас на периагве, хотя есть тысячи других, на которых он мог бы жениться с меньшими трудностями. — Твое бесстыдство переходит все границы! Ну, а что, если это действительно так? — Сэр, корабль для моряка —все равно что хозяйка дома. Ведь когда он на корабле да еще во время войны, можно считать, что они состоят в браке, законном или нет, безразлично. Моряк становится как бы «кость от кости, плоть от плоти» корабля, «пока смерть не разлучит их». Для столь длительного единения необходима свобода выбора. Разве моряки, так же как и влюбленные, не мо¬ гут иметь вкуса? Обшивка и линии корабля для него — все равно что талия и плечи возлюбленной, такелаж — украшения, покрой и пригонка парусов — фасон дамской шляпки; пушки всегда уподоблялись зубам, а окраска — это румянец на щеках. Вот почему выбор необходим, сэр, и, если я буду лишен возможности выбирать, мне придется пожелать вам счастливого плавания, а короле¬ ве — лучшего слуги, чем я. — Послушайте, мистер Румпель, — рассмеялся Лад¬ лоу, — не слишком ли вы доверяете этим чахлым дубкам, полагая, что сможете укрыться среди них от моего пре¬ следования, уж коли я того пожелаю? Но я ловлю вас на слове* «Кокетка», примет вас на борт на ваших 455

условиях и в полной уверенности в себе, с какой первая в городе красавица появляется на балу. — Без лишних слов следую за вами в кильватере, — ответил обладатель индийского шарфа и впервые за всо; время беседы почтительно обнажил голову перед моло¬ дым офицером. — Хоть я еще и не женат, считайте меня помолвленным. Нет надобности излагать дальнейшую беседу двух мо¬ ряков. Младший по положению разговаривал довольно) непринужденно до тех пор, пока они не достигли берега и не стали видны с корабля ее величества, а затем Рум¬ пель с тактом бывалого моряка перешел на почтительный той, как того и требовала разница в положении. Полчаса спустя порывы берегового ветра наполнили три марселя «Кокетки», стоявшей на одном якоре, и вско¬ ре, подгоняемая свежим юго-западным ветром, она про¬ шла через Нарроус. Это передвижение не привлекло ни¬ чьего внимания. Вопреки саркастическим замечаниям олдермена ван Беверута, крейсер был далеко не празд¬ ным, а его выход в открытое море — столь обыденным явлением, что это не вызвало никаких толков среди ло¬ дочников и жителей побережья, единственных свидете¬ лей отплытия корабля. Глава VII Не кормчий я, но будь ты так далеко, Как самый дальний берег океана,— Я б за такой отважился добычей. Шекспир, «Ромео и Джульетта» Чудесное сочетание моря и суши, освещенных яркой луной на 40° северной широты, ласкает взор. Такую кар¬ тину должен создать в своем воображении читатель. Широкое устье Раритана укрыто от ветров и морских волн длинным, узким, низким мысом, или косой, которая на смеси голландского и английского языков, обычной для названий мест, лежащих в пределах бывших Объеди¬ ненных провинций Голландии, называется Санди-Хук. Этот отросток суши намыт никогда не прекращающимся прибоем с одной стороны и встречными течениями мно- 456

гих рек, впадающих в бухту, — с другой. На юге коса обычно соединена с низкими берегами Ныо-Джёрси, но временами — и так бывает несколько лет кряду — море промывает между основанием косы и материком узкий пролив, и тогда Санди-Хук становится островом. Именно так и было во время описываемых нами событий. Со стороны океана коса представляет собой гладкое песчаное побережье, обычное для всего джерсийского берега, в то время как ее внутренняя сторона изрезана заливчиками и бухтами, удобными для стоянки судов, ищущих укрытия от непогоды. Одна из этих стоянок представляет собой живописный круглый залив, где в цолной безопасности от любых вет¬ ров могут отстаиваться корабли неглубокой осадки. Га¬ вань эта, или, как ее попросту называют, бухта, находит¬ ся у основания косы и непосредственно сообщается с проливом, о котором уже говорилось выше. Шрусбери, маленькая речка в несколько сот футов шириной, течет параллельно берегу с юга и впадает в залив неподалеку от бухты. Местность между рекой и морем почти такая же, как на косе, низменная и песчаная, хотя не вовсе бесплодная. Там, где земля не распахана, можно видеть естественные луга и небольшие сосновые и дубовые рощи. Западный берег\ реки круто поднимается вверх и перехо¬ дит в гору, у подножия которой олдермен ван Беверут по причинам, которые станут ясны читателю по мере развития нашего повествования, счел удобным построить свой загородный дом, названный им, в соответствии с гол¬ ландским обычаем, «Сладкая прохлада». Манхаттанский бюргер, любящий уединение и чистый воздух, вряд ли мог бы найти лучшее место для виллы. Примыкающие к его поместью земли уже в начале того века принадлежали семейству Хартсхорн, которое владеет ими и поныне. Их владения были обширны, и поблизости не было других поселенцев. Если добавить, что тамошняя земля в то время не представляла почти никакого инте¬ реса для сельского хозяйства, станет ясно, что у коло¬ нистов не было ни причин, ни возможностей вторгаться сюда. Дующие с океана ветры приносили с собой прохла¬ ду, освежая и без того живительный и благотворный для здоровья воздух. Ограничившись этим кратким расска¬ зом о месте, где произошли многие излагаемые нами 457

события, мы перейдем к более детальному описанию оби¬ талища олдермена. Вилла «Сладкая прохлада» представляла собой невы¬ сокое, неправильной формы кирпичное здание, выбелен¬ ное в чисто голландском * вкусе. Повсюду виднелись мно¬ гочисленные фронтоны и флюгера, десяток вычурных дымовых труб и бесчисленные вышки, предназначенные специально для того, чтобы аисты могли вить гнезда. Однако, к огорчению добропорядочного архитектора, ко¬ торый, подобно многим другим, не расставался здесь с привычками и вкусами, более подходящими для Старого Света, вышки эти оставались незаселенными; и, хотя все негры в округе хором утверждали, что аисты в Аме¬ рике не водятся, архитектор не переставал выражать свое удивление по этому поводу. Перед домом был раз¬ бит небольшой, обсаженный кустарником чистенький га¬ зон. Два старых вяза казались сверстниками горы, у подножия которой они росли. Естественная терраса, на которой стояло здание, постоянно находилась в тени. Здесь было высажено много фруктовых деревьев, среди которых росли дубы и сосны. Спереди терраса круто обрывалась к устью реки. Короче говоря, это было обшир¬ ное, но скромное загородное поместье, в котором не были забыты никакие удобства, хотя в отношении архитектуры хвастаться было нечем, если не считать ржавых флюге¬ ров да замысловатых дымоходов. Чуть поодаль от главно¬ го здания, ближе к реке, располагалось несколько доми¬ ков для негров; тут же находились вместительные амба¬ ры и конюшни, значительно превышающие надобности поместья. Периагва, на которой владелец «Сладкой про¬ хлады» пересек залив, стояла у небольшого деревянного причала под самым домом. Мелькание огней, снующие по территории негры, шум и суматоха свидетельствовали о прибытии хозяина. Но постепенно суета улеглась, и, прежде чем часы пробили девять, освещение дома и наступившая тишина возвести¬ ли . о том, что утомленные дорогой господа разошлись отдыхать в отведенные для них покои. Угомонились и негры: глубокий сон воцарился в их скромных жили¬ щах. Северный флигель виллы, обращенной, как помнит читатель, фасадом на восток, то есть к реке и океану, был особенно густо окружен кустарником и невысокими де¬ 458