с тем и обрадованным; вновь слово за словом перечитал записку и наконец с видом человека, имеющего причины и огорчаться и быть довольным, сунул ее в карман.. Глава VI Ну что, опять сегодня появлялось? Шекспир, «Гамдет» — Лицо человека — вахтенный журнал1 его мыслей, и, судя по лицу капитана' Ладлоу, он находится в прият¬ ном расположений духа, — раздался чей-то голос рядом с командиром «Кокетки», который все еще продолжал разыгрывать пантомиму, описанную в конце предыдущей главы. — Кто там болтает о мыслях и вахтенных журналах и смеет совать нос в мои дела? — яростно воскликнул мо¬ лодой офицер. — Человек, который любит игру мысли и часто цара¬ пал пером на страницах вахтенных журналов, чтобы знать, как следует встречать шквал2, таящийся в тучах или в человеке. Что же касается вмешательства в ваши дела, капитан Ладлоу, то я на своем веку знавал слишком много крупных кораблей, чтобы сворачивать в сторону от первого встречного легкого крейсера. Надеюсь, вы удо¬ влетворены, сэр? Каждый вежливый вопрос имеет право на такой же ответ. Ладлоу с трудом поверил своим глазам, когда, обер¬ нувшись к незваному собеседнику, увидел смелый взор и спокойное лицо моряка, который сегодня утром уже вызвал его негодование. Однако молодой человек сдержал возмущение и приложил все усилия, чтобы превзойти своего собеседника хладнокровием, придававшим внешне¬ му облику незнакомца нечто внушительное, если не вла¬ стное, хотя тот и был ниже его по положению. Возможно, 1 Вахтенный журнал — книга, в которую записываются в хронологическом порядке все достойные примечаний события, как происходящие на судне, так и наблюдаемые с него. 2 Шквал — внезапный сильный порыв ветра. Шквал, сопро-« вождаемый грозой, нередко переходит в шторм. 445

необычность происходящего ошеломила командира крей¬ сера, привыкшего к почтительному отношению со сторо¬ ны тех, кто избрал море своим домом. — Смел тот, кто, не дрогнув, встречает неприятеля; тот, кто вызывающе ведет себя с друзьями, безрассу¬ ден. — А тот, кто не делает ни того, ни другого, умнее обоих, — парировал отважный обладатель индийского шар¬ фа. — Капитан Ладлоу, мы встретились как равный с равным и можем говорить свободно. — Равенство не подходящее слово для людей столь разных положений и обязанностей. — Стоит ли сейчас говорить о положении и обязан¬ ностях? Надеюсь, в должное время мы оба исполним свой долг. Но одно дело, когда капитан Ладлоу прикрыт бортовыми пушками «Кокетки» и перекрестным огнем своих матросов, и другое дело, когда он один на морском утесе, вооруженный только палкой и собственным муже¬ ством. Находясь на судне, он словно рангоут1, поддер¬ живаемый вантами, штагами, брасами и прочим стоячим такелажем; но в нынешнем положении он простой шест, который держится лишь благодаря крепости и качеству своей древесины. Впрочем, судя по всему, вы из тех, кто не боится выходить в одиночное плавание и при более крепком ветре, чем тот, что треплет паруса вон того суденышка в заливе. — Действительно, судну приходится туго! — восклик¬ нул Ладлоу, внезапно теряя интерес ко всему, кроме пе- риагвы, на борту которой находилась Алида со своими спутниками и которая в этот момент вышла из-под при¬ крытия холма на простор Раританского залива. — Что скажете, приятель? Такой человек, как вы, должен раз¬ бираться в погоде. — Женщины и ветер познаются в действии. Любой смертный, дорожащий своим покоем и уважающий сти¬ хии, предпочел бы совершить этот переезд на «Кокетке», а не на пляшущей по волнам периагве; и все же разве¬ 1 Рангоут — все деревянные детали круглого сечения, слу¬ жащие для постановки и несения парусов: мачты, их продолже¬ ния — стеньги, реи, бушприт и т. д. Рангоут поддерживается стоя¬ щим такелажем: снастями, раскрепляющими его с боков и несколь¬ ко сзади — вантами и бакштагами, а опереди в центральной про-> дольной плоскости судна1 штагами. 446

вающиеся на лодке шелка говорят о том, что кое-кто! считает иначе... — Вы удивительно сообразительный человек! — вскри¬ чал Ладлоу, поворачиваясь к незнакомцу. — А также удивительно... — ...нахальный, — закончил тот, видя, что капитан запнулся. — Пусть офицер ее величества не стесняется в выражениях; я всего лишь ноковый 1 или в лучшем слу¬ чае рулевой старшина. — Я не хотел сказать ничего оскорбительного, но ваша осведомленность о моем предложении переправить даму и ее друзей в поместье олдермена ван Беверута на «Кокетке» несколько удивляет меня! — А я не нахожу в вашем предложении ничего уди¬ вительного, хотя с ее друзьями вы любезны совсем из других соображений. Впрочем, когда молодые люди вы¬ сказывают то, что у них на сердце, они не произносят слов шепотом. — Следовательно, вы подслушивали наш разговор! Я уверен в этом, тут очень легко укрыться! Вероятно, сэр, кроме ушей, у вас есть еще и глаза? — Признаюсь, я видел, как изменилось выражение вашего лица, словно у члена парламента, по знаку мини¬ стра вступающего в сделку с совестью, когда вы столь тщательно исследовали клочок бумаги... — ...содержание которой вам неизвестно! — В которой, мне думается, содержится приказание частного свойства, исходящее от дамы слишком кокетли¬ вой, чтобы принять ваше приглашение совершить переезд на корабле того же названия. — Клянусь небом, малый прав в своей необъяснимой дерзости! — пробормотал Ладлоу, принимаясь шагать взад-вперед в тени дерева. — Слова и дела девушки про¬ тиворечат друг другу, и я, глупец, обманулся ими, словно молоденький мичман, только-только оторвавшийся от ма¬ тушкиной юбки. Послушайте, мистер... э-э... Надеюсь, у вас есть имя, как у всякого морского бродяги? — Да. Когда меня зовут достаточно громко, я отзы¬ ваюсь на кличку Том Румпель. 1 Ноковый — матрос, работающий на ноке, то есть olкoнeч^ ности рея. Ш

— Что ж, мистер Румпель, такой способный моряк должен быть рад служить королеве. — Если бы не мой долг перед тем, кто имеет преиму¬ щественное право на мою службу, ничто не было бы мне более приятно, чем протянуть руку помощи царственной леди, терпящей бедствие. — Кто лее имеет в этом королевстве больше прав, чем ее величество? — удивился Ладлоу, привыкший с почте¬ нием относиться к королевской власти. — Я сам. Когда наши цели совпадают, никто охотнее меня не разделит компанию с ее величеством, но... — Ваши шутки заходят слишком далеко, сэр! — пе¬ ребил Ладлоу. — Вам следовало бы знать, что я имею право силой заставить вас служить ее величеству, не входя с вами в какие-либо переговоры. И знайте, что, несмотря на вашу прыть, мне ничего не стоит принудить вас к этому. — Нужно ли доводить наши отношения до крайно¬ сти, каиитан Ладлоу? — заметил незнакомец после недол¬ гого раздумья. — Если сегодня я ускользнул от вас, то, может быть, сделал это ради того, чтобы по собственному желанию, а не по принуждению подняться на борт ва¬ шего корабля. Мы здесь одни, и ваша честь не сочтет меня хвастуном, если я скажу, что хорошо скроенному и деятельному человеку, который от топовой корзины до киля имеет шесть футов, не может понравиться, чтобы его тащили против воли, словно ялик, привязанный к корме корабля. Я моряк, сэр, и, хотя океан мой дом, я никогда не осмелюсь выйти в море без соответствующего оснащения. Взгляните с этого утеса и скажите, видите ли вы, помимо крейсера ее величества, какой-нибудь другой корабль, который пришелся бы по вкусу моряку дальнего плавания. — Уж не хотите ли вы сказать, что явились сюда для того, чтобы наняться на службу? — Именно так. И, хотя мнение рядового матроса мо¬ жет ничего не значить в ваших глазах, вам приятно бу¬ дет услышать, что, сколько бы я ни смотрел отсюда в море, я не увидел бы более красивого и быстроходного корабля, чем тот, которым командуете вы. Такому опыт- пому моряку, как вы, капитан' Ладлоу, не нужно объяс¬ нять, что, когда человек принадлежит самому себе, он разговаривает иначе, чем когда запродает себя короне« 448

Поэтому, надеюсь, вы не будете слишком долго помнить мою теперешнюю вольность. — Я встречал таких людей, как вы, друг мой, и знаю, что настоящий вояка-матрос бывает столь же дерзок на берегу, сколь дисциплинирован в плавании. Что это там поблескивает на солнце — парус или крыло чайки? — Может быть, и то и другое, — заметил отважный моряк, не спеша повернувшись в сторону океана. — С это¬ го утеса отличный обзор. Это чайки носятся над волнами. — Взгляните мористей. Вон то сверкающее белое пятнышко скорее похоже на парус. — Вполне вероятно. При таком ветре каботажные суда круглые сутки шныряют вдоль берега, словно крысы на причале, но мне все же кажется, что это просто гребни волн сверкают на солнце. — Нет, это белоснежная парусина, какая красуется на мачтах дерзких пиратов. — Вы ошибаетесь, ничего больше не видать, — сухо возразил незнакомец. — Сколько бессонных ночей и бес¬ цельных погонь приходится на долю моряков, капитан Ладлоу, из-за подобных ошибок! Однажды мы шли вдоль берегов Италии, между Корсикой и материком, и такой же обман зрения овладел всем экипажем; это научило меня доверять своим глазам только в том случае, если горизонт ясен, а голова трезва. — Расскажите подробнее, — попросил Ладлоу, отводя взор от океана с видом человека, решившего, что он ошиб¬ ся. — Что это за чудеса происходили с вами в итальян¬ ских водах? — Действительно чудеса, и ваша честь согласится с этим, когда я расскажу о случившемся теми же слова¬ ми, которыми я записал все это в вахтенный журнал для сведения тех, кому надлежит знать. Шел последний час второй половины вахты1. Дело было в пасхальное воскре¬ сенье; ветер — юго-восточный, слабый, он едва наполнял верхние паруса и только-только позволял нам управлять кораблем. Уже несколько часов, как горы Корсики, Мон¬ те-Кристо и Эльба скрылись из глаз, и мы были на реях, 1 Вахта — в старом парусном флоте — дежурство, не прекра¬ щаемое ни днем, ни ночью. Вся команда судна разделялась на две части — первую и вторую вахты, несшие вахту поочередно в те¬ чение четырех — шести часов. Сменявшиеся с вахты назывались •подвахтенными. 449