Как уже говорилось, основное сообщение между Рари- танским и Йоркским заливами проходило через Нарроус, пролив, разделяющий острова Статен и Лонг-Айленд. В устье- пролива, над островом Статен, вздымается высо¬ кий утес, нависающий над водой подобно овеянному ле¬ гендами мысу Мизёно. С высоты утеса открывается ши¬ рокий обзор не только на город и оба устья пролива, но и далеко за Санди-Хук, на океан. Лес здесь был давно вырублен, и дуб, о котором ужо говорилось, был единственным деревом на площади в десять или двенадцать акров. Возле этого дуба олдермен ван Беверут и условился встретиться с Франсуа. Туда он и направился, расставшись с камердинером, и туда же мы должны перенести свой рассказ.- У подножия дерева стоя¬ ла грубо сколоченная скамья, на которой и расположи¬ лась вся компания. Минутой позже к ним присоединился возбужденный Франсуа, немедленно поведавший все по¬ дробности встречи с незнакомцем. — Чистая совесть, добрые друзья и благоприятный баланс могут согреть человека в январе даже в этом климате, — произнес олдермен, желая переменить тему разговора. — Зато упрямые негры, пыль и жара в перена¬ селенном городе и портящаяся пушнина могут хоть кого лишить хладнокровия. Видите белое пятнышко на той стороне залива, патрон? Это и есть «Сладкая прохлада», где с каждым вздохом в вас вливается эликсир жизни и где в любое время суток можно подвести в тиши итог своим мыслям. — Кажется, только мы одни наслаждаемся видом с этого утеса, — произнесла Алида с задумчивостью, свиде¬ тельствующей о том, что она придает особый смысл своим словам. — Да, мы здесь одни, племянница, — отозвался ол¬ дермен, потирая руки и втайне поздравляя себя с тем, что это действительно так. — Этого нельзя отрицать. К тому же у нас добрая компания, хотя это утверждение и не исходит от того, кто является основным капиталом нашего маленького общества. Скромность — богатство бедняка, но нам, занимающим видное положение в этом мире, позволительно говорить правду как о себе, так и о своем соседе, не так ли, патрон? — В таком случае, уста олдермена ван Беверута про¬ изнесут лишь одни добрые слова, — раздался вдруг голос Ш

капитана Ладлоу, столь неожиданно появившегося из-за дерева, что бюргер так и остался сидеть с раскрытым ртом. — Позвольте мне предложить к вашим услугам свой корабль, господа. Это и явилось причиной моего внезап¬ ного вторжения в ваше общество, и, я надеюсь, вы простите меня, — Право прощать принадлежит исключительно губер¬ натору, представляющему здесь королеву, — сухо ответил олдермен. — Если ее величество не имеет для своего флота дел более важных, чем предоставлять свои корабли в распоряжение стариков и молодых барышень, значит, мы живем в счастливый век и торговля должна про¬ цветать. — Если эти обязанности можно совместить, с тем большим основанием командир корабля может радоваться, что в нем нуждается столько людей. Вы направляетесь на Джерсийское плоскогорье, господин ван Беверут? — Я направляюсь в весьма уединенное и лично мне принадлежащее поместье, называемое «Сладкая прохла¬ да», капитан Корнелий ван Кюйлер Ладлоу! Молодой человек прикусил губу, и его загорелое лицо вспыхнуло румянцем, хотя внешне он оставался спо¬ койным. — А я выхожу в море, — после паузы произнес он. — Ветер крепчает, и ваша периагва, которая, как я вижу, стоит у острова, едва ли сумеет преодолеть его. «Кокет¬ ка» поднимет якоря через двадцать минут. Отлив будет продолжаться два часа, к сожалению, это слишком мало, чтобы насладиться обществом* таких приятных гостей. Надеюсь, что страх побудит красавицу Алиду согласиться с моим предложением, какие бы желания ни владели ею, — Мои желания не расходятся с желаниями дядюш¬ ки, — поспешно возразила Алида. — Я очень плохой мо¬ ряк, и поэтому благоразумие, если не малодушие, учит меня всецело полагаться на опыт старших. — Я, конечно, моложе господина олдермена, по¬ краснел Ладлоу, — но, надеюсь, господин ван Беверут не сочтет нескромностью с моей стороны, если я скажу, что знаю ветры и течения не хуже его. — Говорят, вы с большим искусством командуете крейсером флота ее величества, капитан Ладлоу, и это делает честь колонии, вскормившей такого отличного офицера.. Но, если не ошибаюсь, ваш дед прибыл в нашу 442

провинцию довольно поздно, уже после реставрации Карла Второго? 1 — Мы не можем утверждать, что ведем свой род от первых поселенцев Объединенных провинций, но, каковы бы ни были политические симпатии моего деда, взгляды его потомков ни у кого не вызывали сомнений. Позвольте мне просить прелестную Алиду посчитаться с опасения¬ ми, которые, я уверен, она испытывает, и убедить своего дядюшку, что «Кокетка» куда безопаснее периагвы. — Говорят, на ваш корабль легче попасть, чем поки¬ нуть его, — рассмеялась Алида. — Судя по тому, что мы недавно наблюдали, ваша «Кокетка», как все кокетки на свете, любит одерживать победы. Разве можно в этих об¬ стоятельствах чувствовать себя в безопасности? — Это вражеские наветы! От Алиды де Барбери я ожидал иного ответа! Последние слова были произнесены так подчеркнуто, что кровь ускорила свой бег в жилах девушки, и она по¬ краснела. К счастью, никто из окружающих не отличался особой наблюдательностью, иначе могли бы возникнуть подозрения, что между молодым моряком и племянницей олдермена существует взаимопонимание, несовместимоо с желаниями и намерениями купца. —’ Я ожидал иного ответа от Алиды де Барбери, — повторил Ладлоу, понизив голос, но с еще большим чув¬ ством. В душе Алиды происходила явная борьба. Прежде чем ее смятение было замечено, она взяла себя в руки и, обер¬ нувшись к камердинеру, произнесла спокойно и вежливо, как полагается благовоспитанной девушке: — Rends moi le livre, François2. — Le voici — ah! ma chère Mam’selle Alidet que ce Monsieur le Marin se fachait a cause de la gloire, et dès beaux vers de notre illustre M. Pierre Corneille! 3 — Вот английский моряк, который, я убеждена, не станет отрицать достоинства всеми почитаемого поэта, 1 Карл IIкороль Англии и Шотландии; был разбит Кром¬ велем в 1651 году ж бежал во Францию. После смерти Кромвеля занял королевский престол. 2 Верните мне книгу, Франсуа (франц.). 3 Пожалуйста, мадемуазель Алида, вот она. Этот господин мо-* ряк рассердился из-за славы и красивых стихов нашего замена^ тельного Пьера Корнеля! (франц.). 443

хотя он и представляет нацию, которую принято считать врагом Франции, — с улыбкой произнесла девушка. — Капитан Ладлоу, вот уже месяц, как я ваша должница. Я обещала вам томик Корнеля. Теперь я выполняю обе¬ щание. Когда вы ознакомитесь с содержанием этой книги с тем вниманием, какого она заслуживает, я смею на¬ деяться... — ...услышать оценку ее достоинств? — Я хотела сказать, что надеюсь получить книгу об¬ ратно. Она осталась мне от отца как память о нем, — ровным голосом закончила девушка. — Книги и иностранные языки! — пробурчал олдер¬ мен. — Что касается первого — ладно! Но из языков умные люди должны знать только два — английский и голландский. Ни на каком другом языке нельзя подсчи¬ тать дебет й кредит. И даже прибыль кажется меньше, если счет ведется не на одном из этих языков. Благода¬ рим вас за любезное приглашение, капитан Ладлоу, но вот идет один из мортх людей сообщить, что прибыла моя собственная периагва. Желаю вам счастливого и, как мы говорим о жизни, долгого плавания. Прощайте. Молодой моряк откланялся более вежливо, чем можно было ожидать после отказа олдермена - воспользоваться его судном. Сохраняя полное самообладание, он следил за тем, как они спускались по склону холма, направ¬ ляясь к внешнему заливу, и, лишь когда вся компания скрылась в лесной чаще, дал волю обуревавшим его чув¬ ствам. Он вытащил из кармана томик Корнеля и раскрыл его с нетерпением, которое больше не мог сдерживать. Каза¬ лось, он ожидал прочесть на страницах больше, чем сам автор хотел вложить в них, но, когда он обнаружил между листами запечатанную записку, книга, принадле¬ жавшая некогда мосье де Барбери, упала к его ногам, а записка была развернута так стремительно, словно от нее зависела жизнь или смерть капитана Ладлоу. Удивление — вот, пожалуй, первое чувство, которое овладело молодым моряком. Он читал и перечитывал записку; хватался за голову; невидящим взором обводил землю и море; вновь перечитывал записку; тщательно изучал надпись, которая гласила: «Капитану Ладлоу. Крейсер флота ее величества «Кокетка»; улыбался, что-то бормотал сквозь зубы; казался раздраженным, но вместе 444