роны, я нахожу успокоение в мысли о том, какую благо¬ склонность ее величество окажет всем, кто в этих плачев¬ ных обстоятельствах показал себя моим другом. Короно¬ ванные персоны не любят, когда бесчестие касается даже самых скромных особ одной с ними крови, ибо и малень¬ кое пятнышко может замарать горностаевую мантию их величеств. Господин олдермен... — Да, милорд? — Как ваши фламандские мерины? — Отлично, милорд, благодарю вас. Откормлены до¬ нельзя. К несчастью, беднягам не придется передохнуть — дела призывают меня в «Сладкую прохладу». Следо¬ вало бы издать закон, карающий виселицей негров, кото¬ рые скачут по ночам верхом на хозяйских лошадях. — Я уже подумывал о достойной каре за такое возму¬ тительное преступление. К сожалению, при правлении мистера Хантера на это мало надежды. Да, сэр, если бы мне удалось предстать перед очами моей царственной ку¬ зины, этому безобразию очень скоро был бы положен конец, и благоденствие вернулось бы в колонию. Метропо¬ лия должна перестать помыкать нашей колонией. Но сле¬ дует соблюдать осторожность, наш разговор должен остаться между нами; эту идею мог высказать только гол¬ ландец, и все выгоды от нее, как денежные, так и полити¬ ческие, должны принадлежать голландцам. Вы слышите меня, дорогой ван Беверут? — Да, милорд? — Послушна ли вам прелестная Алйда? Поверьте, что за время моего губернаторства ни за чьей судьбой не сле¬ дил я с таким вниманием и интересом, как за судьбой вашей семьи; я весьма озабочен тем, чтобы ваша племян¬ ница счастливо вышла замуж. Сватовство молодого пат¬ рона Киндерхука — событие для всей провинции. Это весьма достойный молодой человек! — Владеющий к тому же богатейшим поместьем, ми¬ лорд! — И рассудителен не по годам! — Я готов поручиться, что две трети ежегодных до¬ ходов патрона идут на увеличение основного капитала. — Тогда он умеет довольствоваться одним воздухом! — Его покойный отец, мой старинный друг, — продол¬ жал олдермен, потирая руки, — оставил после себя боль¬ шое состояние помимо поместья. 402

■— Которое отнюдь не назовешь загоном для скота! — Оно простирается от Гудзона до границ Массачу¬ сетса. Сто тысяч акров холмов и низин, густо заселенных бережливыми голландцами. — Солидное владение, золотое дно для будущих на¬ следников! Таких людей, сэр, следует ценить. Мы обяза¬ тельно должны посвятить его в наш замысел рассеять заблуждение королевы. У него куда больше прав на руку очаровательной Алиды, чем у этого пустозвона капитана Ладлоу! — Однако и у него отличное, процветающее поместье! — Эти Ладлоу, сэр, бежали из королевства для того, чтобы злоумышлять здесь против короны. Они оскорб¬ ляют чувства всех верноподданных. Правда, это относится почти ко всем жителям провинции, в жилах которых те¬ чет английская кровь. Грустно подумать, что они сеют семена раздора, будоражат умы, оспаривают законные права и привилегии. Куда им до голландцев, которых облагораживает присущее им постоянство. Вот уж на кого можно всецело положиться! Голландцы не меняют ежедневно своих убеждений. Как говорится, сэр, знаешь, чего ожидать от них. Не кажется ли вам особенно оскор¬ бительным, что этот капитан Ладлоу командует единст¬ венным здесь королевским крейсером! — Я бы предпочел, сэр, чтобы он нес службу в Ев¬ ропе, — ответил олдермен, понизив голос и бросая взгляд через плечо. — Ходят слухи, что его судно будет направ¬ лено нести службу в Вест-Индию. — Дела идут из рук вон плохо, достопочтенный сэр. И тем более необходимо, чтобы кто-нибудь при дворе раскрыл королеве глаза на все, что тут происходит. Вся^ кие выскочки должны уступить место тем, чьи имена во¬ шли в историю нашей колонии. — Это пойдет на пользу ее величеству! — Это будет еще одним бриллиантом в ее короне! Если капитан Ладлоу женится на вашей племяннице, ваш род зачахнет... У меня ужасная память... Твоя мать, Миндерт, была... — ...набожная христианка из рода ван Б^ссера. — Союз твоей сестры с гугенотом и так подпортил аристократическую кровь прекрасной Алиды. А в случае ее супружества с Ладлоу ваш род и вовсе захиреет. Ка¬ жется, у этого молодца нет ни гроша за душой? 14* 403

— Не могу этого сказать, милорд, ибо всегда опасаюсь оклеветать даже злейшего своего врага. Но, хотя он и богат, ему далеко до молодого патрона Киндерхука! — Да, его действительно следовало бы послать в Вест-Индию. Вы слушаете меня, Миндерт? — Да, милорд. — Было бы несправедливо лишать господина Олоффа ван Стаатса выгод от задуманного нами предприятия.,. Я верю в ваше дружеское расположение к нему. Необхо¬ димую мне сумму вы можете разложить между собой по¬ ровну: обычное долговое обязательство скрепит наше соглашение, и тогда, сохраняя в тайне наш уговор, можно будет не сомневаться в благоразумное™ принятых нами мер. Вот взгляните, сумма написана на этом клочке бумаги. — Две тысячи фунтов, милорд?! — Совершенно верно, уважаемый сэр, вам двоим это обойдется ни на пенс больше. Справедливость по отноше¬ нию к ваи Стаатсу требует принять его в долю. Если бы не его сватовство к вашей племяннице, я бы взял моло¬ дого джентльмена с собой ко двору, чтобы устроить там его карьеру. — Говоря по правде, милорд, эта сумма значительно превышает мои возможности. Высокие цены на пушнину в прошлом сезоне, задержки платежей ограничивают меня в наличном капитале... — Выгоды будут очень велики... — Деньги стали нынче такой редкостью, что профиль Карла 1 я вижу гораздо реже, чем лица должников... — Но прибыль верная... — ...хотя кредиторы ловят тебя на каждом углу, — В предприятии примут участие исключительно голландцы... — Последние сообщения из Голландии рекомендуют беречь золото для чрезвычайных коммерческих операций. — Олдермен ван Беверут! — Да, милорд виконт Корнбери? — Да сохранит вас Плутос! 2 Но берегитесь, сэр! Вку¬ сив утренней прохлады, я должен вернуться в тюрьму, но 1 На монетах того времени чеканились профили царствующих монархов. Здесь имеется в виду Карл I (1600—1649). 2 Плутос — в древнегреческой мифологии божество богат¬ ства, сын Демётры и Ясибна. Изображался в виде мальчика с ро¬ гом изобилия в руках. 404

никто не запрещает мне раскрывать тайны моей темницы. От одного из ее обитателей я слышал, что Бороздящий Океаны находится у наших берегов! Берегитесь, досто¬ почтенный бюргер! Второй акт трагедии Кидда может разыграться в наших водах. — Предоставляю заниматься такими делами людям более высокопоставленным, чем я, — ответил олдермен, отвешивая холодный церемонный поклон. — Предприятия графа Белламонте, губернатора Флетчера и милорда Корнбери не по плечу скромному купцу. — Прощайте, упрямец! Умерьте ваши надежды в от¬ ношении чрезвычайных коммерческих операций! — произ¬ нес Корнбери, деланно рассмеявшись, хотя его глубоко уязвил намек олдермена: ходили упорные слухи, будто экс-губернатор и двое его предшественников были при¬ частны к беззакониям американских морских разбойни¬ ков. — Будьте начеку, или мадемуазель Барбери еще раз осквернит чистоту стоячего болота" вашего рода. Джентльмены обменялись чопорными поклонами. Олдермен был невозмутим, сух и официален, в то время как его собеседник сохранял непринужденную развяз¬ ность. После неудачной попытки, на которую его толк¬ нуло отчаянное положение и не менее отчаянный нрав, выродившийся потомок добродетельного Кларендона 1 на¬ правился к месту своего заключения с видом человека, усвоившего надменную позу по отношению к окружаю¬ щим, но тем не менее столь черствого и испорченного, что в его душе не оставалось места ни для благородства, ни для добродетели. Глава II Слова его прочнее крепких уз, Правдивее не может быть оракул, И сердцем так далек он от обмана, Как от земли далек лазурный свод. Ш експир, «Два веронца» Не так-то просто было вывести олдермена ван Беве- рута из привычного ему спокойствия. И все же губы у него дрогнули, что можно было истолковать как признак 1 Кларендон (1658—1667) — английский государственный* деятель и историк, лорд-канцлер Англии. 405

довольства одержанной победой, а мышцы лба судорожно сократились, как бы свидетельствуя, что олдермен отдавал себе ясный отчет в том, какой опасности он только^что из¬ бежал. Левой рукой, засунутой в карман, купец усердно перебирал испанские монеты, без которых никогда не выходил из дому; в другой руке он держал трость, твердо и решительно постукивая ею по мостовой. Таким манером он продолжал шагать еще несколько минут и вскоре, по¬ кинув нижнюю часть города, вступил на улицу, шедшую вдоль гряды холмов, возвышавшихся в этой части острова. Здесь он остановился перед домом, выглядевшим весьма аристократически для этого провинциального городка. Два ложных фронтона, увенчанных железными флюге¬ рами, украшали здание; высокое и узкое крыльцо было выложено из красного известняка, которого в этих краях в избытке. Дом был построен из обычного мелкого гол¬ ландского кирпича и выкрашен в нежно-кремовый цвет. После первого же удара массивного, начищенного до блеска дверного молотка дверь отворилась. Поспешность, с какой слуга явился на зов, свидетельствовала о том, что, несмотря на ранний час, олдермен не был нежданным го¬ стем. Лицо негра-привратника не выразило удивления при виде посетителя, каждое движение слуги говорило о том, что он давно готов к приему гостя. Однако олдер¬ мен отклонил приглашение войти в дом и, присев на же¬ лезные перила крыльца, вступил в беседу с негром. Это был пожилой седой человек с плоским носом, занимавшим почти половину изборожденного морщинами лица; он ка¬ зался еще крепким, хотя спина уже согнулась под тяже¬ стью годов. — Привет тебе, старый Купидон! — произнес бюргер радушным и сердечным тоном, каким хозяева того вре¬ мени обращались к любимым рабам. — Чистая совесть все равно что добрый ночной колпак — ты свеж, как утреннее солнышко! Надеюсь, мой друг, молодой патрон спал так же сладко, как ты, и уже встал. -— Ах, масса олдермен, — неторопливо ответил негр, —< он проснулся очень давно! Последнее время он совсем потерял сон. Куда делись его живость и энергия! Он только и знает, что курит и курит. Джентльмен, который все время курит, масса олдермен, в конце концов стано¬ вится унылым человеком. Похоже, одна молодая леди в Йорке вовсе уморит его. 406