на натяжки, продиктованные политическим соперничест¬ вом, читатель получит достаточно наглядный для нашего повествования портрет. Если прибавить, что олдермен был очень богатым и удачливым купцом, и холостяком к то¬ му же, этого будет достаточно для его характеристики на данной ступени нашего рассказа. Несмотря на ранний час, энергичный и процветающий купец, покинув свое жилище, шествовал по узким и пустынным улицам родного города размеренной и велича¬ вой походкой. Несколько раз он останавливался потолко¬ вать с доверенными слугами своих знакомых, неизменно завершая расспросы о здоровье хозяина каким-либо шут¬ ливым замечанием в адрес чернокожего собеседника, из чего следует заключить, что, невзирая на столь преувели¬ ченную требовательность по части домашней дисциплины, достойный бюргер был человек незлобивый. Расставшись с одним из таких негров, без дела слонявшихся по ули¬ цам, и завернув за угол, олдермен впервые за все утро увидел человека одного с ним цвета кожи. Наш бюргер вздрогнул от неожиданности и сделал невольное движе¬ ние, чтобы избежать непредвиденной встречи, но тут же, 397

поняв, что это невозможно, покорился неизбежности с та¬ ким видом, будто несказанно рад свиданию. — Восход солнца... утренняя пушка... и господин ол¬ дермен ван Беверут! — воскликнул встречный. В такой последовательности начинается день в нашем городе! Олдермен ван Беверут был вынужден ответить на это вольное и несколько шутливое приветствие. Сняв шляпу и поспешив придать своему лицу обычное выражение, он церемонно поклонился, как бы желая пресечь игривый тон, в котором была начата беседа. — Колония имеет основания сожалеть о том, что гу¬ бернатор, который так рано покидает свое ложе, больше не служит ей. Нет ничего необыкновенного в том, что мы, торговые люди, поднимаемся спозаранок; но не все жи¬ тели нашего города поверили бы своим глазам, если бы им выпало такое счастье, как мне: встретить вашу свет¬ лость в столь ранний час. — Сэр, многие жители колонии имеют основания не доверять своим чувствам, но никто не ошибется, считая олдермена ван Беверута деловым человеком. Тот, кто занимается торговлей бобровыми шкурами, должен быть упорен и предусмотрителен, как бобр! Если бы я был чиновником геральдической палаты, я дал бы тебе такой герб, Миндерт: оскалившийся бобер, по всему полю мехо¬ вая мантия, которую поддерживают два охотника-индейца из племени мохоков и девиз: «Трудолюбие». — А что вы скажете, милорд, о поле без единого пят¬ нышка — олицетворении чистой совести, щедро дающей руке и девизе: «Бережливость и справедливость»? — отве¬ тил олдермен, не разделявший шутливого настроения сво¬ его собеседника. — Щедро дающая рука мне нравится, хоть это и пах¬ нет тщеславием. Я вижу, вы хотите сказать, что род ван Беверутов на сегодняшний день не нуждается в услугах геральдической палаты? Помнится, я уже видел где-то вашу эмблему — ветряная мельница, водяная дамба, зеле¬ ное поле, усеянное черными овцами... Но нет! Память — предательская штука! Утренний воздух способствует игре воображения! 1 М о х о к и — одно из индейских племен Северной Америки, обитавшее по берегам Гудзона и его притока — реки Мохо^ 398

Которое не может служить монетой для расплаты с кредиторами, милорд, — язвительно подхватил Миндерт. — К великому сожалению. Это весьма неблагора¬ зумно, олдермен ван Беверут, вынуждать джентльмена бродить по ночам, словно тень отца Гамлета, и скры¬ ваться при первом крике петуха. В ухо моей царственной кузины был влит яд худший, чем в ухо «убиенного дат¬ чанина», иначе сторонники господина Хантера не имели бы причин торжествовать! — А разве нельзя предложить залог тем, кто замкнул за вами дверь темницы? Тогда ваша светлость полу¬ чили бы возможность прибегнуть к противоядию. Этот вопрос задел больное место экс-губернатора. Его словно подменили. Лицо вельможи, на котором все время играла усмешка светского шутника, стало важным и серьезным. Во всем его' облике, одежде, осанке, во всей долговязой, хотя и не лишенной изящества фигуре, мед¬ ленно шагавшей рядом с плотным олдерменом, чувство¬ валась вкрадчивая непринужденность и льстивая манер¬ ность — качества, обретаемые даже самыми порочными людьми, долго вращавшимися в высшем свете. — Ваш вопрос, любезный ван Беверут, доказывает доброту вашего сердца и подтверждает репутацию велико¬ душного человека, которой вы пользуетесь в обществе. Действительно, королеву убедили подписать рескрипт о моем отозвании и назначить господина Хантера губер¬ натором колонии, но все это можно было бы изменить, если бы мне удалось получить аудиенцию у моей царст¬ венной родственницы. Я не отрицаю неблагоразумия не¬ которых своих поступков, сэр. Мне не пристало опровер¬ гать их в присутствии олдермена ван Беверута, извест¬ ного своими добродетелями. Согласен, было бы лучше, как вы только что изволили намекнуть, если бы моим девизом явилась «Бережливость». Но щедро дающую руку на моем гербе вы у меня не отнимете. У меня есть недостатки, сэр, но даже мои враги не посмеют сказать, что я когда- либо оставлял друга в беде. — Я менее всего склонен обвинять вас в этом, ми¬ лорд, хотя никогда не имел случая испытать вашу дружбу. — Ваша беспристрастность вошла в поговорку! «Че¬ стен, как олдермен ван Беверут!», «Великодушен, как олдермен ван Беверут!» только и слышишь со всех 399

сторон; некоторые говорят еще: «Богат, как олдермен ван Беверут», — при этом бюргер замигал голубыми глаз¬ ками, — но что стоят честность, богатство я великодушие без влияния в свете? Необходимо иметь вес при королев¬ ском дворе. Хотя колония наша более голландская,,нежели английская, среди членов муниципального совета почти нет представителей фамилий, известных в провинции вот уже половину столетия. Всякие Аликзандеры, Хйткоты, Моррисы и Кеннеди, Де-Лансй и Ливингстоны господ¬ ствуют в совете и в законодательном собрании, в то время как лишь немногие из ван Ренсселеров, ван Куртландтов, ван Шюйлеров, Стюйвезантов, ван Бёекманов и ван Бе- верутов занимают посты, соответствующие их истинному положению в колонии. Представители всех национально¬ стей и религий, только не потомки основателей, пользу¬ ются здесь привилегиями. Богемцы Фёлипсы; гугеноты Де-Ланси, Байарды и Джеи; ненавистники королевы Мор¬ рисы и Ладлоу — короче говоря, все они пользуются у правительства большим уважением, чем исканные пат¬ роны К — Так уж повелось с давних пор. Я и не припомню, когда было иначе! — Совершенно верно. Но государственному уму не подобает опрометчиво судить о людях. Если даже здесь столь предвзято позорят мое управление, легко предста¬ вить себе, в каком искаженном свете доносят о нас на ро¬ дину! Время помогло бы просветить мой разум, но мне было отказано в этой возможности. Еще бы один только год, почтенный сэр, и в муниципальном совете преобла¬ дали бы голландцы. — В таком случае, милорд, не случилось бы несчастья, которое вас постигло. — А разве поздно пресечь зло? Настала пора рас¬ крыть Анне2 глаза на все и вернуть ее расположение. Для восстановления справедливости, сэр, требуется немно¬ гое — подходящий случай. Мне больно сознавать, что по¬ добное бесчестье пало на представителя королевской фамилии! Стереть это пятно с короны должны стремиться 1 Патрон — лицо, имевшее большое земельное поместье в колонии при старом голландском правительстве в Нью-Йорке и Ныо-Джерои. 2 Анна — Анна Стюарт, королева Великобритании и Ирлан¬ дии (1702—1714). 400

все верноподданные, и для этого понадобится так немного усилий... Что скажете, господин олдермен Миндерт ван Беверут?.. — Слушаю вас, милорд экс-губернатор, — произнес тот, заметив, что его собеседник не решается продолжать. — Что вы думаете о Ганноверском акте? 1 Может ли немец носить корону Плантагенетов?2 — Но ее уже носил голландец. — Отличный ответ! Носил! И носил с достоинством! Эти народы близки между собой. В вашем ответе содер¬ жится глубокий смысл. Какая жалость, что я раньше не прибегал к вашей мудрости, почтенный Миндерт! Благо¬ словение божье почиет на всех, кто родом из Нидерландов! — Голландцы трудолюбивы, бережливы и не бросают денег на ветер. — Да, расточительство довело бы до беды многих до¬ стойных людей! И все же случайность, фортуна — назо¬ вите как угодно — бесчестно вмешивается в людские судьбы. Я люблю постоянство в дружбе, сэр, и придержи¬ ваюсь того принципа, что люди должны помогать друг другу в минуту жизни трудную... Вы слушаете меня, гос^ подин олдермен ван Беверут? — Да, милорд Корнбери. — Я хотел сказать, что моя совесть не будет спо¬ койна, если мне придется покинуть провинцию, не выра¬ зив хотя бы отчасти сожаления, которое владеет мной по причине того, что я не разглядел ранее достоинств ее коренных обитателей и ваших в особенности. — Значит, есть надежда, что кредиторы вашего сия¬ тельства смилостивятся над вами? Или же вы сами изыскали способ открыть дверь темницы? — Вы выражаетесь очень изысканно, сэр! Но превыше других качеств я ставлю прямоту. Несомненно, дверь тем¬ ницы, как вы изволили выразиться, может быть отперта, и счастлив будет тот, кому доведется повернуть в замке ключ. Меня охватывает грусть, когда я вспоминаю о не¬ милости королевы, но я уверен, что раньше или позже эта немилость падет на головы моих недругов. С другой сто¬ 1 Ганноверский акт. — По Ганноверскому акту о пре¬ столонаследии (1701) английский престол с 1714 года перешел к курфюрсту Ганнов ерок ому Георгу Людвигу. 2 Плантагенеты — королевская династия в Англии в 1154—1399 годах. 14 Фенимор Купер, том У 401