— Разумеется, Святому Марку придется удовлетво¬ риться ролью благоразумного отца. Вы еще молоды, синьор Соранцо, а донна Джульетта редкая красавица! С течением времени оба вы станете иначе относиться к судьбам государств, как и к судьбам отдельных семейств... Но мы понапрасну тратим время на пустые разговоры — ведь нашим агентам еще не удалось разыскать беглянку. Сейчас самый неотложный вопрос — как нам избавиться от Якопо. Показал ли вам его светлость письмо от рим¬ ского папы относительно перехваченных донесений? — Да, показывал. Наши предшественники ответили достаточно исчерпывающе, и тут нам больше делать нечего. —- В таком случае, мы можем серьезно заняться де¬ лом Якопо Фронтони. Нам нужно будет собраться в зале инквизиции, чтобы свести преступника с его обвините¬ лями. Это серьезное испытание, синьоры, и Венеция уро¬ нит себя во мнении народа, если высшее судилище отне¬ сется к приговору без должного внимания. — На эшафот негодяя! —снова воскликнул Соранцо. — Возможно, его постигнет эта участь или даже еще худшая — колесование. Более глубокий разбор дела по¬ кажет наму какое решение правильнее будет вынести. — Когда речь идет о безопасности наших граждан, может быть только одно правильное решение! Я никогда прежде не жаждал смерти человека, но сейчас я жду этого с нетерпением. — Ваше справедливое негодование, синьор Соранцо, будет удовлетворено: предвидя безотлагательность дела, наш коллега, достойный сенатор, и я сам уже отдали необходимые распоряжения. Близится назначенный час, и мы все встретимся в зале инквизиции, чтобы выпол¬ нить свой долг. Затем разговор перешел на более общие темы. Это тайное и необычное судилище, которое не имело опреде¬ ленного места для своих собраний и которое выносило приговоры то на площади, то во дворце, среди шумных забав маскарада, или в церкви, на веселых сборищах и в кабинете одного из его членов, должно было разбирать множество самых разнообразных дел. В его состав входи¬ ли только люди знатного происхождения, но так как не все они рождались на свет одинаково способными к ясе- стокости, то норой случалось, как, например, сейчас, что 340

— Какого снисхождения может ждатъ наемный убийца? — продолжал ничего не подозревавший Соранцо.

двум более искушенным членам Совета приходилось пре¬ одолевать благороднее устремления их коллеги, прежде чем пустить в ход всю эту адскую машину. Любопытно, что общество обычно устанавливает го¬ раздо более жесткий критерий истины и справедливости, чем это претворяется в жизнь каждым его отдельным членом. Причина такого положения совершенно очевид¬ на, ибо природа наделила всех людей пониманием этого права и от него отказываются лишь под давлением силь¬ ных личных соблазнов. Мы восхваляем добродетель, ко^ торой не можем подражать. Поэтому страны, обществен¬ ное мнение которых имеет наибольшее влияние, обретают и более чистые нравы. Из этого следует, что при господ¬ стве правильной системы взглядов неизбежно совершен^ ствуется и национальная мораль. Ужасно положение того народа, у которого законы и постановления властей ниже личных принципов самих граждан, ибо этот факт доказывает, что подобный народ не является хозяином своей судьбы и, что еще страшнее, коллективная сила его используется для разрушения тех самых качеств, из которых слагается добродетель и кото¬ рые во все времена необходимы для борьбы с постоянны¬ ми эгоистическими устремлениями. Точное представление о законности всякого рода привилегий еще важнее для сильных мира сего, чем для простых граждан, ибо ответственность, являющаяся сущностью свободного прав¬ ления, более чего-либо иного заставляет так называемых слуг народа следовать призывам своей совести. Широко распространенное мнение, будто республика не может существовать, если гражданам ее не свойствен¬ на истинная добродетель, настолько льстит нам, что мы редко берем на себя труд выяснить, верно ли оно; но нам ясно, что следствие здесь принимается за, причину. Если в республике народ — истинный носитель власти, то утверждают, что он обязан обладать высокими мораль¬ ными качествами, чтобы правильно ее использовать. Есля говорить о законах, то это утверждение одинаково спра¬ ведливо как в применении к республике, так и к другим формам правления. Но ведь управляют же монархи, а да¬ леко не все они бывают образцами добродетели; и власт¬ вующая аристократия часто не обладала даже миниму¬ мом этих моральных качеств, что доказывает все наше повествование* То положение, что при прочих равных 342

условиях граждане республики по своему моральному уровню гораздо выше, чем подданные государств с лю¬ бой иной формой правления, является почти бесспорным, ибо там ответственность перед общественным мнением, которую несет вся администрация, и установившаяся мораль, характеризующая общие настроения, будут влиять на всех и не позволят государству превратиться в изъеденный продажностью механизм, как это бывает там, где порочные установления направляют это влияние по порочному пути. Случай, о котором мы рассказываем, является свиде¬ тельством справедливости приведенных выше рассужде¬ ний. Синьор Соранцо был весьма достойным человеком, а счастливая семейная жизнь еще укрепила в нем его природные склонности. Подобно многим венецианцам своего сословия, он время от времени принимался изу¬ чать историю и политику фальшивой республики, и сила кастовых интересов и неверно понятых собственных нужд заставила его признать различные теории, кои он отверг бы с отвращением, если б это было предложено ему в другом виде. И все же синьор Соранцо не поднимался до настоящего понимания действий той системы, которую он был рожден поддерживать. Даже такое государство, как Венеция, вынуждено было в какой-то мере считаться с общественным мнением — о чем только что шла речь, — показывая всему остальному миру лишь ложную картину своих истинных политических идеалов. Однако многие из этих «идеалов» были слишком очевидны, чтобы их удалось скрыть, и они с трудом воспринимались челове¬ ком, чей ум еще не был развращен опытом; но молодой сенатор предпочитал закрывать на это глаза; если же эти прйнципы вторгались в его жизнь, влияя на все, кроме той жалкой, призрачной и мнимой добродетели, награда за которую еще так далека, он был склонен ис¬ кать некие смягчающие обстоятельства, могущие оправ¬ дать его покорность. В таком душевном состоянии сенатор Соранцо был неожиданно избран в Совет Трех. В юности он считал власть, которой теперь его облекли,* пределом своих же¬ ланий. Воображение рисовало ему тысячи картин его благотворной деятельности, и только с годами, узнав, сколько преград возникает на пути тех, кто мечтает о добрых делах, он понял, что все, о чем мечтал, неосу- 343

1дествимо. Поэтому ой вошел в состав Совета, мучимый сомнениями и мрачными предчувствиями. В более позд¬ ние времена, при такой же системе, видоизмененной- лишь несколько просвещением, явившимся результатом разви¬ тия книгопечатания, синьор Соранцо, возможно, стал бы сенатором в оппозиции, то ревностно поддерживающим, какие-либо меры по улучшению общественного устрой¬ ства, то любезно уступающим требованиям более жест¬ кой политики, но всегда соблюдающим свои собственные интересы и едва ли понимая, что он на деле совсем не тот, кем кажется. Однако виной тому был не столько он сам, сколько обстоятельства, заставлявшие его при столкновении долга с личными интересами отдавать предпочтение личной заинтересованности. Впрочем, оба старых сенатора даже не предполагали, какого труда им будет стоить подготовить синьора Со¬ ранцо к исполнению обязанностей государственного деяте¬ ля, коренным образом отличавшихся от тех, к которым он привык, когда был простым гражданином. Старые члены Совета продолжали разговор, не откры¬ вая своих прямых намерений, но всеми способами объяс¬ няя свою политику; беседа длилась почти до того часа, когда все они должны были собраться во Дворце Дожей. Тогда они покинули дом С такими же предосторожно¬ стями, как и вошли в него, чтобы никто из простых смерт¬ ных не догадался об их действительных функциях. Самый пожилой появился во дворце некоего патри¬ ция на празднестве, которое украсили своим присутст¬ вием благородные красавицы и откуда исчез потом так, что этого никто не заметил. Другой посетил дом лежав¬ шего при смерти друга и долго беседовал там с монахом о бессмертии души и надеждах христианина; на проща¬ ние он получил благословение монаха, и вслед ему раз¬ дались похвалы всей семьи. Синьор Соранцо до последней минуты пробыл в кругу семьи. Освеженная легким бризом, донна Джульетта вер¬ нулась с прогулки еще прелестнее обычного; ее мягкий голос и нежный смех старшей дочери еще звучали в ушах сенатора, когда он выходил из гондолы, причалив¬ шей под мостом Риальто. Надев маску и закутавшись плотнее в плащ, синьор Соранцо смешался с толпой и направился узкими переулками к площади Святого Мар¬ 344,