— Вы сами достаточно сказали о нем. Такую сумму он дал бы своему цирюльнику, чтоб тот пустил, ему кровь! — Исполни поручение как следует, и сумма будет удвоена. — Мне нужно знать, с кем я имею дело. Я вас не знаю, синьор. Незнакомец осторожно огляделся по сторонам и при¬ поднял маску, под которой браво увидел лицо Джакомо Градениго. — Ну как, это тебя устраивает? — Да, синьор. Когда я должен исполнить ваше при¬ казание? — Сегодня ночью... Нет, пожалуй, сейчас же! — Я должен убить такого благородного синьора в его же дворце... во время его развлечений? — Подойди ближе, Якопо, я скажу тебе еще кое-что. У тебя есть маска? Браво кивнул. — Тогда скрой свое лицо — ты ведь знаешь сам, его тут не всем приятно видеть — и ступай в свою лодку. Я присоединюсь к тебе. Молодой патриций, чья фигура была скрыта плащом, оставил Якопо, намереваясь встретиться с ним в таком месте, где никто не смог бы его узнать. Якопо разыскал сваю гондолу среди множества лодок, сгрудившихся у на¬ бережной, и, выведя ее на открытое место, остановился, зная, что за ним следят и скоро догонят. Его предполо¬ жения оправдались: через несколько минут какая-то гон¬ дола стремительно приблизилась к его лодке и двое в масках молча пересели к нему. — На Лидо! — сказал один из них, и Якопо по голосу узнал молодого Градениго. Гондола тронулась, и за ней в некотором отдалении последовала лодка Градениго. Когда они были на значи¬ тельном расстоянии от судов и уже никто не мог подслу¬ шать их разговор, оба пассажира вышли из кабины и же¬ стом приказали Якопо перестать грести. — Ты берешься исполнить поручение, Якопо Фрон- тони? — спросил распутный наследник старого сенатора. — Я должен убить герцога в его собственном дворце? — Не обязательно. Мы нашли способ вызвать его от¬ туда. Теперь он в твоей власти и может надеяться только на свою храбрость и свое оружие. Ты согласен? 320

— Охотно, синьор. Я люблю иметь дело с храбрыми людьми. — Тебя отблагодарят. Неаполитанец перешел мне до¬ рогу — как это называется, Осия? — в любви, что ли... или у тебя есть лучшее словечко для этого? — Праведный Даниил! У вас нет никакого почтения, синьор Градениго, к званию и роду! Синьор Якопо, мне кажется, не стоит его убивать. Так только, немножко ра¬ нить, чтобы хоть на время выбить из его головы мысли о браке и заменить их раскаянием... — Нет, меть прямо в сердце! — прервал его Джакомо. — Я знаю, у тебя твердая рука, потому я и обратился к тебе. — Это излишняя жестокость, синьор Джакомо, — ска¬ зал менее решительный Осия. — Нам будет вполне доста¬ точно продержать неаполитанца месяц в его дворце. — В могилу его, Якопо! Слушай, я дам тебе сто це¬ хинов за удар, вторые сто — если удар будет верным, и еще сто — если труп ты бросишь в Орфаио, чтобы воды канала скрыли его навеки. — Если два первых условия будут выполнены, третье явится необходимой предосторожностью, — пробормотал хитрый Осия, который всегда оставлял подобные лазейки, чтобы облегчить бремя своей совести. — Вы не согласны ограничиться раной, синьор Градениго? — За такой удар —ни одного цехина! Это только раз¬ жалобит девицу. Ну как, ты согласен на мои условия, Якопо? — Да. — Тогда гребикЛидо. Там, не позднее чем через час, ты встретишь дона Камилло на еврейском кладбище. Его обманули, послав ему записку от имени девушки, чьей руки мы оба добиваемся. Он будет там один в наде¬ жда покинуть Венецию вместе со своей возлюбленной. Я думаю, что с твоей помощью он ее покинет. Ты меня понял? — Как не понять, синьор! — Вот и все. Ты меня знаешь. Когда исполнишь дело найдешь меня и получишь награду. Осия, едем! Джакомо Градениго знаком подозвал свою гондолу и, бросив браво кошель с задатком за кровавую услугу, прыгнул в лодку с равнодушным видом человека, кото¬ рый считает подобный способ достижения цели вполне естественным. 321

Осин же чувствовал себя иначе — он был скорее плут, чем негодяй. Желание вернуть свои деньги и соблазн по¬ лучить большую сумму, обещанную ему сыном и отцом Градениго в случае, если молодой повеса добьется успеха у донны Виолетты, не давали покоя старому ювелиру, жившему в вечном презрении окружающих; но кровь за¬ стывала у него в жилах при одной мысли об убийстве, и он решил перед уходом сказать браво несколько слов. — Говорят, у тебя верная рука, почтенный Якопо, — прошептал Осия. — С твоей ловкостью ты так же искусно ранишь, как и убиваешь. Ударь неаполитанца кинжалом, но не насмерть. С такими людьми, как ты, ничего не случится, даже если иной раз ударишь не в полную силу. — Ты забыл про золото, Осия! — Ах, отец Авраам! Память у меня с годами слабеет! Ты прав, памятливый Якопо. Золото в любом случае не пропадет, если ты все уладишь так, чтобы дать моему другу надежду на успех у наследницы. Якопо сделал нетерпеливый жест, ибо в эту минуту увидел лодку, быстро шедшую к уединенной части Лидо. Осия присоединился к своему сообщнику, а лодка браво понеслась к берегу, и вскоре она уже лежала на прибреж¬ ном песке. Быстрыми шагами шел Якопо меж тех могил, где недавно он излил душу тому, которого теперь ему было поручено убить. — Не ко мне ли ты послан? — раздался голос, и из-за песчаного холмика появился человек с обнаженной рапи¬ рой в руке. — К вам, синьор герцог, — ответил Якопо, снимая маску. — Якопо! Это даже лучше, чем я ожидал! Есть ли у тебя какие-нибудь известия о моей супруге? — Идите за мной, дон Камилло, и вы увидите ее сами! После такого обещания слов более не потребовалось. Они были уже в гондоле, направлявшейся к одному из проливов Лидо, ведущих к заливу, когда браво начал свой рассказ. Он быстро описал дону Камилло все про¬ исшедшее, не забыв и о планах Джакомо Градениго от¬ носительно убийства герцога. Фелукка Стефано, которую агенты полиции сами за¬ благовременно обеспечили необходимым пропуском, с на¬ дутыми парусами вышла из порта тем же проливом, по 322

которому шла теперь в Адриатику гондола Якопо. Море было спокойно, с берега дул легкий бриз; словом, все бла¬ гоприятствовало беглянкам. Облокотившись о мачту, дон¬ на Виолетта и гувернантка нетерпеливым взглядом про¬ вожали удалявшиеся дворцы и полночную красоту Вене¬ ции. Время от времени с каналов доносилась музыка, на¬ вевая на донну Виолетту грусть; с беспокойством думала она, как бы эти звуки не оказались последними звуками, которые ей пришлось услышать в ее родном городе. Но счастье переполнило сердце донны Виолетты, изгнав из него все тревоги и волнения, когда на палубу с подошед¬ шей гондолы поднялся сам дон Камилло и заключил в объятия свою молодую супругу. Стефано Милано оказалось нетрудно уговорить на¬ всегда оставить службу сенату и перейти к своему синь¬ ору. Выслушав обещания и приказ герцога, хозяин фе- лукки быстро согласился, и все решили, что терять время нельзя. Поставив паруса по ветру, фелукка стала стреми¬ тельно удаляться от берега. Гондола Якопо шла некото¬ рое время на буксире в ожидании своего хозяина. — Вам надо отправиться в Анкону, синьор герцог, — говорил Якопо, прислонившись к борту фелукки и все еще не решаясь отплыть. — Там вы немедля обратитесь за по¬ кровительством к кардиналу-секретарю. Если Стефано пойдет открытым морем, вы можете повстречать галеры республики. — Не тревожься за нас, милый мой Якопо. Но вот что будет с тобой, если ты останешься в руках сената? — Не думайте обо мне, синьор. У всякого своя судьба. Я говорил вам, что не могу сейчас покинуть Венецию. Если счастье мне улыбнется, может быть, я еще увижу ваш неприступный замок святой Агаты. — И никто не будет встречен там с большим раду¬ шием, чем ты. Я так беспокоюсь за тебя, Якопо! — Не думайте об этом, синьор. Я привык к опасности, к горю... и к отчаянию... Сегодня я был так счастлив, видя радость двух юных сердец, как давно не бывал. Да хра¬ нит вас бог, синьора, и оградит от всех несчастий! Якопо поцеловал руку донны Виолетты, которая, не зная еще всех оказанных им услуг, слушала его с боль¬ шим удивлением. — Дон Камилло Монфорте, — продолжал Якопо, « не верьте Венеции до конца своих дней! Пусть все посулы 323

сената увеличить ваше богатство, окружить славой ваше имя никогда не соблазнят вас. Бойтесь снова очутиться во власти этих людей. Никто лучше меня не знает лжи¬ вость и вероломство венецианских правителей, и поэтому последнее мое слово к вам — будьте осторожны! — Ты говоришь так, достойный Якопо, будто нам не суждено более увидеться. Браво отвернулся, и луна осветила его грустную улыбку, в которой радость за влюбленных смешалась со страхом перед будущим. — Можно быть уверенным только в своем про¬ шлом, — сказал он негромко. Коснувшись руки дона Камилло, Якопо в знак глубо¬ кого к нему почтения поцеловал свою и поспешно скольз¬ нул в гондолу. Канат был отвязан, и фелукка двинулась вперед, оставив этого необыкновенного человека одного среди моря. Дон Камилло бросился на корму, чтобы в по¬ следний раз взглянуть на Якопо, медленно плывшего к городу, где процветало насилие и обман и который герцог святой Агаты покидал с такой радостью. Глава XXVI Я сгорблен, лоб наморщен мой; Но не труды, не хлад, не зной — Тюрьма разрушила меня. Лишенный сладостного дня, Дыша без воздуха, в цепях, Я медленно дряхлел и чах. Байрон, «Шильонскии узник» На рассвете следующего дня площадь Святого Марка была еще пустынна. Священники по-прежнему пели псал¬ мы над телом старого Антонио; но несколько рыбаков все еще медлили у собора и внутри него, не до конца поверив версии властей о том, при каких обстоятельствах погиб нх товарищ. Впрочем, в городе в этот час, как обычно, было тихо; кратковременные волнения, поднявшиеся было на каналах во время мятежа рыбаков, сменились тем осо¬ бым подозрительным спокойствием, что является неиз¬ 324