женщины, как над глупостью, которая позабавит их на досуге или отвлечет от неприятностей. — Разве есть что-нибудь священнее брака, синьора? — Для них он важен, если увековечивает почести и титулы, которыми они гордятся. За исключением этого, сенат мало интересуется семейными делами. — Но они ведь сами отцы и мужья! — Конечно, чтобы быть законным отцом, надо сна¬ чала стать мужем, но супружество здесь не священный сердечный союз, а лишь средство увеличения своего бо¬ гатства и продолжения рода, — отвечала гувернантка, следя за выражением лица простодушной Джельсо-* мины. — Браки по любви в Венеции называют детской игрой, а чувства своих дочерей превращают в пред¬ мет торга. Коль скоро государство сделало золото своим богом, немногие откажутся принести жертву на его ал¬ тарь. — Я бы так хотела быть полезной донне Вио¬ летте. — Ты еще слишком молода, милая Джельсомина, и, боюсь, незнакома с коварством венецианских властей. — Не сомневайтесь во мне, синьора, в добром делен я могу не хуже других выполнить свой долг. — Если бы можно было известить дона КамиллоМон- форте о том, что мы здесь... Но ты слишком неопытна, чтобы помочь нам в этом!.. — Не говорите так, синьора! — прервала Джельсо¬ мина, в душе которой гордость смешалась с состраданием к юной Виолетте, чье сердце, как и ее собственное, было исполнено любви. — Я могу быть куда полезнее, чем вы думаете, судя обо мне лишь по внешности! — Я верю тебе, доброе дитя, и, если дева Мария за¬ щитит нас, твоя доброта не будет забыта! Набожная Джельсомина перекрестилась и, сообщив своим гостьям, как она собирается действовать, ушла к себе одеться, а донна Флоринда тем временем поспешно набросала несколько строк, где в умышленно осторожных выражениях — на тот случай, если записка попадет в чу¬ жие руки, — но достаточно ясно объяснила герцогу свя¬ той Агаты их положение. Через несколько минут Джельсомина вернулась. Ее простое платье венецианской девушки низшего сословия не привлекло бы ничьего внимания, а лицо теперь скры¬ 300

вала маска, без которой никто не выходил из дому. Взяв записку и выслушав название улицы, где находился дво¬ рец, а также описание внешности герцога, и еще раз по¬ лучив наказ быть очень осторожной, Джелъсомина ушла. Глава XXIV Кто проявил здесь больше мудрости? Правосудие иль беззаконие? Шекспир, «Мера за меру» В постоянной борьбе между наивными и хитрыми по¬ следние всегда имеют преимущество до тех пор, пока каждая сторона ограничивается свойственными лишь ей одной побуждениями. Но с той минуты, как наивные люди преодолеют свое отвращение к пороку и постараются ра¬ зобраться в нем, становясь на защиту своих возвышенных принципов, они обманывают все расчеты противника с большей легкостью, чем если бы стали прибегать к самым хитроумным уловкам. Природа сотворила людей слишком слабыми, чтобы разбираться в обмане и эгоизме, но истинные ее «любимцы» — те, кто способен так замаски¬ ровать свои цели и намерения, что они ускользнут от трезвых расчетов людей искушенных. Миллионы будут подчиняться требованиям условностей, и лишь немногие смогут найти правильный выход в необычных и трудных обстоятельствах. В добродетели часто есть какая-то таинственность. Если хитрость порока есть не более чем жалкое подража¬ ние коварству, стремящемуся окутать свои деяния тон¬ кой пеленой обмана, то добродетель в какой-то мере сход¬ на с возвышенными идеалами непогрешимой правды. Так, люди чересчур искушенные часто оказываются в плену собственных ухищрений, когда сталкиваются с бес¬ хитростными и разумными людьми; и жизненный опыт доказывает, что постоянна лишь слава, основанная на добродетели, и, значит, самой надежной политикой яв¬ ляется та, что зиждется на всеобщем благе. Заурядные умы могут защищать интересы общества до тех пор, пока интересы эти заурядны; но горе народу, не доверившемуся 301

в трудный час людям честным, благородным и мудрым, ибо не будет успеха там, где недостойные ловко направ¬ ляют события, от которых зависит процветание общества. Большая часть несчастий, обесславивших и погубивших прежние цивилизации, произошла от пренебрежения к великим умам, порождаемым великими событиями. Но, желая показать, как порочна была политическая система Венеции, мы несколько уклонились от главного предмета повествования. Как уже говорилось, Джельсомине были отданы ключи от многих секретных помещений тюрьмы. Расчетливые тюремщики поступали так не без причины; они убеди¬ лись, что девушка точно исполняет все их приказания, и даже не подозревали, что она способна прислушаться к велениям своей благородной души, которые могут заста¬ вить ее воспользоваться их доверием вовсе не так, каким бы хотелось. И вот теперь Джельсомина решилась нано- ступок, доказывавший, что тюремные смотрители, среди которых был также и ее отец, не сумели полностью оце¬ нить порывы ее бесхитростной натуры. Захватив эти самые ключи, Джельсомина взяла лампу, но, вместо того чтобы спуститься во двор, прошла из ме¬ зонина, где она жила, на второй этаж. Открывая одну дверь за другой, девушка шла мрачными коридорами со спокойствием человека, уверенного в своей правоте. Вскоре она пересекла Мост Вздохов, не боясь встретить кого-либо в этой галерее, куда не часто ступала нога че¬ ловека, и вошла во Дворец Дожей. Там Джельсомина на¬ правилась к двери, которая вел^ в помещение, доступное для всех посетителей. Не желая попадаться кому-нибудь на глаза, она потушила лампу и отперла дверь. В следую¬ щее мгновение она была уже на просторной мрачной лест¬ нице. Джельсомина сбежала по ней и вошла в крытую галерею, окружавшую внутренний двор. Стоявший побли¬ зости алебардщик с любопытством взглянул на незнако¬ мую женщину, но, так как в его обязанности не входило опрашивать тех, кто покидает дворец, он ничего ей не сказал. Девушка продолжала свой путь. Когда она подхо¬ дила к Львиной пасти, некая мстительная личность опус¬ кала туда свой донос. Джельсомина невольно останови¬ лась и подождала, пока тайный доносчик не скрылся, сде¬ лав свое черное дело. Собравшись двинуться дальше, она вдруг заметила, что стоящий наверху Лестницы Гигантов 302

алебардщик, привыкший к таким сценам, с улыбкой на¬ блюдает ее растерянность. — Не опасно теперь выходить из дворца? спросила она у грубоватого горца. — Черт возьми! Часом раньше было бы опасно, ми¬ лая девушка. Но мятежникам заткнули глотку, и теперь они все в церкви! Джельсомина более не колебалась. Она быстро сбе- жала по той знаменитой лестнице, с которой некогда ска¬ тилась голова Фальеро, и вскоре была уже под аркой во¬ рот. Здесь эта застенчивая и неопытная девушка, подоб¬ но лани, что не решается покинуть свое убежище, снова остановилась, боясь выйти на площадь, не узнав сначала, спокойно ли там. Полицейские агенты были слишком напуганы волне¬ нием рыбаков, чтобы не применить свой излюбленный прием, после того как воцарилось спокойствие. Желая придать площади ее обычный вид, они выпустили наем¬ ных шутов и певцов, и толпы гуляющих, в масках и без них, вскоре заполнили Пьяццу. Короче говоря, это была все та же уловка, к которой прибегали, желая восстано¬ вить спокойствие, в тех странах, где цивилизация еще так молода, что народ не считают способным обеспечить соб¬ ственную безопасность. Трудно найти более непритяза¬ тельный трюк, на который попалось бы так много людей. Бездельники и любопытные, недовольные и злоумышлен¬ ники, люди беззаботные и те, кто довольствуется минут¬ ными радостями, — а таких на свете множество, — яви¬ лись сообразно желаниям полиции; и, когда Джельсомина подходила к Пьяцетте, обе площади уже частично запол¬ нились народом. Несколько взволнованных рыбаков еще стояли у дверей собора, словно пчелы, роящиеся у своего улья, но теперь они никому не внушали тревоги. Непри¬ вычная к подобным сценам девушка с первого взгляда по¬ няла, что никто не знает ее в этой толпе. Завернувшись плотнее в свою простенькую мантилью и заботливо попра¬ вив маску, Джельсомина быстрыми шагами направилась к центру площади. Мы не станем подробно описывать путь нашей геро¬ ини; не отвечая на пошлые любезности, оскорблявшие ее слух, она шла вперед, чтобы исполнить поручение, про¬ диктованное ее добрым сердцем. Вдохновленная своей целью, Джельсомина быстро пересекла площадь и вышла 303