к Сан Нйко. Здесь была стоянка наемных гондол, но сей¬ час там не оказалось ни одной: по всей вероятности, страх или любопытство заставили гондольеров перейти на другую стоянку. Джельсомина была уже на середине мо¬ ста, когда вдруг заметила лодку, медленно плывущую со стороны Большого канала. Нерешительный вид девушки привлек внимание гондольера, и он привычным жестом предложил ей свои услуги. Почти не зная улиц Венеции, ее лабиринтов, что могут привести несведущего в гораздо большее затруднение, чем улицы любого другого города такой же величины, Джельсомина с радостью воспользо¬ валась предложением. В одну минуту она сбежала по лестнице, прыгнула в лодку и, сказав «Риальто», скры¬ лась под балдахином. Гондола мгновенно тронулась. Джельсомина была уверена, что сумеет теперь беспре¬ пятственно выполнить поручение, так как простой лодоч¬ ник вряд ли мог догадаться о ее намерениях или таить против нее злой умысел. Он не мог знать цели ее поездки, и в его интересах было благополучно доставить девушку до места, названного ею. Но успех дела был настолько важен, что Джельсомина не могла чувствовать себя спо¬ койно, пока не закончит его. Вскоре она решилась взгля¬ нуть из окна каюты на дворцы и лодки, мимо которых про¬ плывала, и ощутила, как свежий ветер с канала возвра¬ щает ей мужество. Затем, вдруг усомнившись, Джельсо¬ мина оглянулась на гондольера и увидела, что лицо его скрыто под маской, сделанной настолько искусно, что слу¬ чайный взгляд вообще не заметил бы ее при лунном освещении. Обычай носить маску был распространен среди слуг знатных патрициев, наемные же гондольеры не имели обыкновения скрывать ею свое лицо. Это обстоятельство могло возбудить некоторое опасение у Джельсомины, но, подумав, она решила, что гондольер, возможно, возвра¬ щается с какой-нибудь увеселительной прогулки или во¬ зил влюбленного, исполнявшего серенаду под окном дамы своего сердца и потребовавшего, чтобы все вокруг него были в масках. — Где прикажете вас высадить, синьора, — спросил гондольер, — на набережной или у ворот вашего дворца? Сердце Джельсомины сильно забилось. Ей понравился этот голос, хотя она знала, что маска несомненно меняет 304

его; но, так как девушке никогда не приходилось зани¬ маться чужими и тем более столь важными делами, во¬ прос гондольера заставил ее вздрогнуть, словно уличенную в бесчестных замыслах. — Знаешь ли ты дворец некоего дона Камилло Мон- форте из Калабрии, который живет сейчас здесь, в Вене¬ ции? — спросила она после небольшой паузы. Пораженный гондольер не сумел даже скрыть неволь¬ ное волнение. — Прикажете везти вас туда, синьора? — Да, если ты точно знаешь, где дворец. Гондольер заработал веслом, и лодка поплыла между высокими стенами. Джельсомина догадалась по звуку, что она в одном из узких каналов, и отметила про себя, что лодочник хорошо знает город. Вскоре они остановились .у водных ворот дворца, и гондольер, опередив девушку, прыгнул на лесенку, чтобы, как это было принято, помочь Джельсомине выйти из гондолы. Джельсомина велела ему подождать и вошла во дворец. Всякий человек, более опытный, чем наша героиня, сразу заметил бы замешательство, царившее в покоях дона Камилло. Слуги, казалось, не знали, чем заняться, и недоверчиво посматривали друг на друга; когда девуш¬ ка робко вошла в вестибюль дворца, они поднялись, но никто не двинулся ей навстречу. Женщину в маске мож¬ но было часто встретить в Венеции, ибо мало кто решал¬ ся выходить из дому, не прибегнув к этой обычной предо¬ сторожности; но слуги не торопились доложить о ней и разглядывали незнакомку с откровенным интересом. — Это дворец герцога святой Агаты, синьора из Кала¬ брии? — надменно спросила Джельсомина, чувствуя, что необходимо казаться решительной. — Да, синьора... — Ваш господин дома? — И да и нет, синьора... Как прикажете о вас доло¬ жить? Какая прекрасная синьора оказывает ему честь своим посещением? — Если его нет дома, не нужно ни о чем ему докла¬ дывать. Если же он у себя, я хочу его видеть. Слуги начали вполголоса совещаться между собой. -Неожиданно в вестибюль вошел гондольер в расшитой куртке. Его добродушный вид и веселый взгляд вернул Джельсомине бодрость. 11 Фенимор Купер, том V. 305

■— Вы служите синьору Камилло Монфорте? — спро¬ сила его Джельсомина, когда тот проходил мимо, направ¬ ляясь к выходу на канал. — Я его гондольер, прекрасная синьора, — ответил Джино, слегка приподняв шапочку, но почти не глядя на девушку. — Можете ли вы передать ему, что с ним желает по¬ говорить наедине женщина? — Пресвятая дева Мария! В Венеции полно женщин, которые хотят поговорить наедине с мужчиной, прекрас¬ ная синьора. Вы лучше навестили бы статую святого Тео¬ дора на Пьяцце, чем обращаться к моему господину в эту минуту. Камень наверняка окажет вам лучший прием. — Вам приказано отвечать так всем женщинам, ко¬ торые сюда приходят? — Черт побери! Вы задаете слишком нескромные во¬ просы, синьора. Возможно, мой хозяин и принял бы одну особу вашего пола, которую я мог бы назвать по имени, но, клянусь вам, сейчас мой синьор — не самый любезный кавалер Венеции! — Если ради одной он сделает исключение, то вы слишком дерзки для слуги. Откуда вы знаете, что я не та самая особа? Джино вздрогнул. Он оглядел Джельсомину с головы до ног и, сняв шапку, поклонился. — Я ничего не знаю про это, синьора, — сказал он. — Может быть, вы — его светлость дож Венеции или по¬ сланник императора. В последнее время я не смею утвер¬ ждать, что вообще что-нибудь знаю в Венеции... Но тут Джино прервал гондольер, привезший Джель¬ сомину; он поспешно вошел в вестибюль и, хлопнув Джино по плечу, шепнул ему на ухо: — Сейчас не время отказывать. Пусть она пройдет к герцогу. Джино больше не колебался. С решительным видом, свойственным слуге-любимцу, он растолкал толпившуюся в вестибюле челядь и вызвался сам вести Джельсомину к хозяину. Когда они поднимались по лестнице, трое слуг уже куда-то исчезли. В то время жилище дона Камилло выглядело еще бо¬ лее мрачным, чем другие венецианские дворцы. В комна¬ тах горел тусклый свет, самые ценные картины были сняты со стен, и внимательный взгляд заметил бы, что 306

хозяин не собирается оставаться здесь долго. Но, следуя за Джино во внутренние покои, Джельсомина не обратила внимания на все эти мелочи. Наконец гондольер отпер какую-то дверь и со смешанным чувством почтения и не¬ доверия жестом пригласил Джельсомину войти в ком¬ нату. — Мой хозяин обычно принимает дам здесь, — сказал гондольер. — Входите, ваша светлость, — я сообщу госпо¬ дину об ожидающей его-радости. Джельсомина вошла, не колеблясь, но сердце ее силь¬ но забилось, когда она услышала, что дверь за ней за¬ перли на ключ. Девушка оказалась в прихожей, и, уви- .дев свет, проникавший из дверей соседней комнаты, по¬ думала, что ей следует пройти туда. Но, едва она пере¬ ступила порог, как очутилась лицом к лицу с другой женщиной. — Аннина! — сорвалось с губ удивленной девушки. — Джельсомина! Кого я вижу — тихую, скромную, за¬ стенчивую Джельсомину! — воскликнула, в свою очередь, ее двоюродная сестра. Эти слова прозвучали совершенно недвусмысленно. Ра¬ ненная подозрением, Джельсомина сняла маску, чувствуя, что от глубокой обиды ей нечем дышать. — И ты здесь? — добавила она, сама не зная, что го¬ ворит. — И ты здесь? — повторила Аннина, смеясь так, как смеются бесчестные люди, полагая, что невинные опусти¬ лись до их уровня. — Но я... я пришла сюда из сострадания! У меня по¬ ручение... — Святая Мария! Мы обе здесь по одной и той же причине! — Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, Анни¬ на. Ведь здесь дворец дона Камилло Монфорте, благород¬ ного неаполитанца, который претендует на звание сена¬ тора? — Да, дворец самого беспутного, самого богатого, са¬ мого красивого и самого непостоянного кавалера Венеции! Приходи ты сюда тысячу раз, ты бы ничего другого не узнала! Джельсомина с ужасом слушала сестру* Аннина пре¬ восходно знала ее характер, если только порок может знать невинность, и она с тайной радостью смотрела на 11* 307

ее побледневшее лицо и широко раскрытые глаза. В пер¬ вую минуту она даже сама поверила в то, что успела на¬ говорить про дона Камилло, но явное отчаяние перепу¬ ганной девушки навело ее на другие подозрения. — Ведь я не сказала тебе ничего нового, — быстро до¬ бавила она, — я только сожалею, что вместо герцога свя¬ той Агаты ты встретила здесь меня. — Аннина! О чем ты говоришь! — Но не за своей же кузиной ты пришла во дворец? Джельсомина уже давно знала горе, но никогда до этой минуты она не знала жгучего стыда. Из глаз ее по¬ лились горькие слезы, и, не в силах держаться на ногах, девушка опустилась на стул. — Я не хотела так обидеть тебя, — продолжала хит¬ рая дочь виноторговца. — Но ведь ты не станешь отри¬ цать, что мы обе находимся в кабинете у самого беспут¬ ного кавалера Венеции! — Я уже сказала тебе, что меня привело сюда состра¬ дание. Сострадание к дону Камилло? — Нет, к благородной синьоре, юной и прекрасной, добродетельной жене, дочери покойного синьора Тье¬ поло, самого Тьеполо, Аннина! — А почему даме из рода Тьеполо понадобилась по¬ мощь дочери тюремного смотрителя! — Почему? Да потому, что с ней поступили неспра¬ ведливо. Среди рыбаков было волнение... И мятежники освободили синьору и ее гувернантку... Его светлость дож говорил с ними во дворце... А далматинцы уже шли по набережной... И им пришлось спрятаться в тюрьме в та¬ кую страшную, минуту... Сама святая церковь благосло¬ вила любовь... Джельсомина не могла продолжать, и, задыхаясь от желания доказать свою невиновность, она громко разры¬ далась. Как ни бессвязна была ее речь, все же она ска¬ зала достаточно, чтобы окончательно убедить Аннину в правильности ее подозрений. Зная о тайной свадьбе гер¬ цога, о волнениях рыбаков, об отъезде донны Виолетты с наставницей из монастыря, в который их доставили прошлой ночью, на отдаленный остров, так что, когда Аннина была вынуждена сопровождать дона Камилло в монастырь, герцог убедился там в отсутствии тех, кого искал, и так и не узнал, в каком направлении они ис¬ 308