богач, хотя ему, быть может, больше других жалко рас¬ ставаться с жизнью. Как бы то ни было, олдермена встре¬ тили приветственными возгласами, на которые он ответил краткой, но выразительной речью, призвав своих сорат¬ ников повиноваться долгу и хорошенько проучить фран¬ цузов, чтобы впредь им неповадно было соваться к этим берегам; вместе с тем он благоразумно воздержался от об¬ щих фраз о королеве и отечестве, не считая себя справед¬ ливым судьей в этом вопросе. — Пусть каждый черпает мужество в том, что всего ближе его убеждениям и взглядам, — заключил он, подра¬ жая Ганнибалу и Сципиону1, — ибо это самый верный и простой способ пробудить в себе дух стойкости. У меня лично довольно причин для того, чтобы драться с фран¬ цузами; и я убежден, что каждый из вас может найти достаточно оснований для того, чтобы сражаться верой и правдой. Кредиторы и взыскания! Что сталось бы с самой солидной фирмой в колонии, если бы глава ее был взят в плен и доставлен под стражей в Брест или Лориан! Это могло бы разорить весь город. Я не хотел оскорбить этим ваш патриотизм, но не сомневаюсь, что вы, как и я, полны решимости драться до конца; общая цель объединяет всех нас, подобно тому как все, что касается торговли, может повлиять на благоденствие и процветание всего общества. Закончив свое обращение столь уместным упомина¬ нием о благе общества, достойный бюргер громко откаш¬ лялся и вновь погрузился в обычное молчание, очень до¬ вольный собой. И если в своей речи Миндерт слишком много внимания уделил своим собственным интересам, то читатель не должен забывать, что только благодаря такой личной инициативе и процветает торговля во всем мире. Моряки слушали олдермена, не понимая ни слова, но с восхищением, — им казалось, что он как нельзя более удачно выражает их собственные мысли. — Перед вами враг, и вы знаете свой долг! — крикнул Ладлоу звонким голосом, обходя команду крейсера и раз¬ говаривая с матросами тем уверенным, исполненным твер¬ дости голосом, который в опасные минуты доходит до са¬ 1 Ганнибал (III век до н. э.) — знаменитый- карфагенский полководец, отличавшийся властностью и умевший заставлять по¬ виноваться солдат. Сципион Аф ри канский — древнерим¬ ский полководец, разрушивший Карфаген^ 736

мого сердца. — Не скрою, сил у нас меньше, чем мне бы хотелось, но, чем грознее опасность, тем отважнее настоя¬ щий моряк. Этот флаг не прибит гвоздямц к мачте. Когда я умру, можете спустить его, но, пока я жив, друзья, он будет гордо развеваться над крейсером. Крикнем же «ура», чтобы показать свое мужество, а все остальное пусть ска¬ жут пушки. Матросы ответили ему громким «ура» во всю силу своих легких, а Трисель, обращаясь к молодому, беззабот¬ ному гардемарину, которого даже в минуту опасности радовал дружный крик, заметил, что ему редко доводи¬ лось слышать лучший образец морского красноречия, чем та речь, которую минуту назад сказал капитан: это было сказано «крепко и по-джентльменски». Глава XXX А вы во мне нашли такого друга, Который помышляет лишь о том, Чем отплатить вам па любовь. Шекспир, «Конец — делу венец» Судно, появившееся так некстати, когда на англий¬ ском крейсере было мало людей, рыскало среди островов Карибского моря в поисках приключений, вроде того, ка¬ кое ему теперь и подвернулось. Оно называлось «Прекрасная Фонтанж», и его капитан, молодой человек двадцати двух лет, был уже хорошо из¬ вестен в фешенебельных салонах Марэ и на Рю Бас де Рамнар как один из самых веселых и приятных завсегда¬ таев этих мест. Знатность и влияние в Версале помогли молодому кавалеру Дюмону де ла Рошфору стать капита¬ ном, хотя ни по опыту, ни по своим заслугам он не мог на это претендовать. Врачи предписали его матери, близ¬ кой родственнице одной из придворных красавиц, морские купания, дабы предотвратить возможные последствия от укуса бешеной болонки. Приехав на побережье, она стала каждый день писать длинные письма о море своим друзьям, чье знакомство с этой стихией ограничивалось ежедневным созерцани¬ ем нескольких канав и прудов, кишащих карпами, да из¬ 737

редка ^ посещением полноводных плесов Сены, и, между прочим, поклялась посвятить своего младшего сына слу¬ жению Нептуну. В надлежащее время, одержимая этими поэтическими бреднями, она добилась того, что юный ка- валер был своевременно зачислен во флот, а вскоре, полу¬ чая повышение за повышением вне очереди, стал капита¬ ном корвета о котором здесь идет речь, и был послан в Вест-Индию, дабы стяжать славу себе и своему отечеству« Кавалер Дюмон де ла Рошфор был храбр, но храб¬ рость эта не имела ничего общего с выдержкой и самооб¬ ладанием моряка. Вообще-то это был живой, веселый,, беззаботный, разбитной и жизнерадостный юноша. Был он горд, как и подобает благородному человеку, и из гор¬ дости, к несчастью для вверенного ему корвета, презирал ту бессмысленную, на первый взгляд, морскую выучку,, которая теперь была так необходима капитану «Прекрас¬ ной Фонтанж». Он блестяще танцевал, с очаровательной любезностью принимал у себя в каюте гостей и стал при¬ чиной смерти одного отличного моряка; оступившись* этот матрос упал за борт, а капитан бросился спасать его,, сам не умея плавать, и из-за этой горячности команда вынуждена была оставить матроса на произвол судьбы и спасать своего капитана. Он писал очень милые сонеты и имел некоторое понятие о новейшей философии, которая тогда еще только готовилась озарить мир; однако такелаж судна и условия математической задачи в равной мере были для него лабиринтом, из которого он никогда не мог выбраться. К счастью для всего экипажа, на «Прекрасной Фон¬ танж» был один офицер, уроженец Булони, достаточно разбиравшийся в морском деле, чтобы вести судно задан¬ ным курсом и удерживать капитана от безрассудных вы¬ ходок. Судно было хорошей конструкции, красивое, с лег¬ ким, стройным такелажем и славилось своей быстроход¬ ностью. У него был один-единственный недостаток: по¬ добно своему капитану, оно не имело достаточной солид¬ ности, чтобы противостоять превратностям и опасностям, той бурной стихии, для которой было предназначено. 1 Корвет того времени — трехмачтовое, судно с полным ксн рабельным вооружением, несколько большее,, чем шлюп, и с более удлиненными пропорциями. На верхней открытой палубе распола» галось от восемнадцати до тридцати двух пушек. 738

Теперь противников разделяло не более мили. Ветер был устойчив и достаточно свеж для всех маневров мор¬ ского боя, а море *=« вполне спокойно, чтобы уверенно и точно управлять судном. «Прекрасная Фонтанж» шла уже курсом на восток, с попутным ветром и легким креном в сторону неприятеля. «Кокетка» шла другим галсом, имея крен в противоположную от неприятеля сторону. На обоих судах были убраны все паруса, кроме марселей, бизани и кливеров, но высокие паруса француза трепе¬ тали на ветру, словно какие-то фантастические одежды. И здесь и там на палубах не было ни души, но темные фигурки, усеявшие каждую мачту, свидетельствовали, что проворные марсовые готовы делать свое трудное дело даже среди грохота и опасностей надвигавшегося боя. Раз или два «Прекрасная Фонтанж» поворачивалась носом прямо к противнику, но потом снова брала круче к ветру и ложилась на прежний курс, величественная в своей кра¬ соте. Надвигалась минута, когда оба судна должны были встретиться, сблизившись на расстояние мушкетного вы¬ стрела друг от друга. Ладлоу, зорко следивший за каж-1 дым движением противника и каждым порывом ветра, поднялся на ют и в последний раз оглядел горизонт в подзорную трубу, пользуясь тем, что судно еще не окутал пороховой дым. К своему удивлению, он увидел вдали над морем, с наветренной стороны, белую пирамиду парусов. Паруса были ясно видны невооруженным глазом, и никто не заметил их раньше лишь из-за лихорадочных приго¬ товлений к бою. Подозвав штурмана, Ладлоу спросил, что это, по его мнению, за судно. Но Трисель признался, что даже его наметанный глаз видит только одно: это корабль, идущий под всеми парусами с попутным ветром. Однако, вглядевшись пристальнее, бывалый штурман добавил, что паруса у него прямые, как у крейсера, но о размерах его пока что судить трудно. — Возможно, это легкое судно под брамселями и ли¬ селями, но может статься, что мы видим лишь верхние паруса какого-нибудь большого судна... Глядите, капитан, француз тоже его увидел и поднял сигнал! — Взгляните в подзорную трубу! Если незнакомец ответит, у нас останется одна надежда —на быстроход¬ ность крейсера. Оба они снова пристально и тревожно осмотрели верх* ние снасти далекого судна, но ветер мешал увидеть2 пере-' 739