кухне, а ты все это время без толку околачивался во дворе! Во всей Америке не найти второго такого лобо¬ тряса и бездельника, — ведь не проходит дня, чтобы я не пожалел о том, что взял тебя в свою лавку! Ты мне за это ответишь, ты... Появление человека, которого он искал, заставило по¬ добострастного холопа и домашнего тирана прекратить угрозы. Он открыл дверь, пропустил незнакомца и снова закрыл дверь, оставив гостей с глазу на глаз. Хотя этот презренный человек, потомок великого Кла- рендона, без зазрения совести пользовался своим положе¬ нием, чтобы прикрывать тайную и противозаконную тор¬ говлю, которая так бойко шла у берегов Америки, он был подвержен сентиментальной, но широко распространен¬ ной слабости, заставлявшей его всячески избегать личных встреч с такого сорта людьми. Огражденный от них своим официальным положением и личным авторитетом, он хо¬ тел верить, что алчность менее отвратительна, когда пути ее сокрыты, и что, оберегая себя от непосредственного соприкосновения с ее посредниками, он исполнял важный и для человека в его положении необходимый долг. Ли¬ шенный добродетели, он полагал, что сделал достаточно, притворившись, по крайней мере, добродетельным. Хотя при иных обстоятельствах он и не подумал бы отдать эту малую дань благопристойности, его достоинство губерна¬ тора заставляло его в делах столь низменных соблюдать внешние условности, которых его положение отнюдь не требовало. Среди тех, с кем он снисходил до личного об¬ щения, Карнеби был человеком самого низкого звания, но, даже встречаясь с ним, он чувствовал бы себя унижен¬ ным, если бы необходимость не вынуждала его принимать деньги от лавочника, которого он презирал и терпеть не мог. Поэтому, когда дверь отворилась, лорд Корнбери встал и решил поскорее отделаться от неприятного разговора. Он повернулся к вошедшему, всем своим видом выказы¬ вая ему свое превосходство и высокомерие, какие-считал приличествующими случаю. Но моряк в индийском шар¬ фе был нисколько не похож на льстивого и подобостраст¬ ного лавочника, который только что стоял на его месте. Они поглядели друг другу в глаза; властный взгляд лорда встретил столь же твердый, но еще более равнодушный взгляд моряка. Красивая, мужественная осанка этого че¬ 659.

ловека не оставляла сомнений в его благородном проис¬ хождении. Достойный лорд от удивления забыл свою роль, и в голосе его было не меньше восхищения, чем властно¬ сти, когда он заговорил: — Так, значит, передо мной сам Бороздящий Океаны! Да, так меня зовут люди, и, если жизнь, прожитая па океане, дает право на титул, то я честно его заслужил. — Ваша слава... я хотел сказать — кое-какие факты вашего прошлого мне небезызвестны. Бедняга Карнеби, Зтот достойный и работящий человек, отягощенный боль¬ шой семьей, для которой он добывает пропитание тяжким трудом, упросил меня принять вас, иначе я бы никогда не позволил себе этого. Человека высокопоставленного, сэр Бороздящий Океаны, положение обязывает ко мно¬ гому, а поэтому я полагаюсь на вашу скромность. — Я имел дело и с более высокопоставленными ли¬ цами, милорд, и разница столь невелика, что у меня нет желания кичиться. Знакомство со мной было выгодно не¬ которым особам, в чьих жилах течет королевская кровь. — Разумеется, знакомство с вами в высшей степени полезно, сэр; я лишь позволил себе напомнить вам о бла¬ горазумии. Между нами, кажется, был заключен некий негласный союз — так, по крайней мере, объяснил мне Карнеби, потому что сам я редко вникаю в подобные ме¬ лочи, — и, стало быть, вы, вероятно, чувствуете себя вправе включить меня в число своих клиентов. Конечно, люди, занимающие высокое положение, должны уважать закон, однако для них не всегда удобно или даже полезно отказывать себе в тех удовольствиях, которые государство запрещает простому народу. Человек с таким жизненным опытом, как вы, не нуждается в объяснениях по этому поводу, и я не сомневаюсь, что наш сегодняшний раз¬ говор окончится к обоюдному удовольствию. Моряк едва счел нужным скрыть презрение, заставив¬ шее его губы скривиться в усмешке, пока благородный лорд пытался оправдать свою жадность. Когда лорд умолк, он выразил свое согласие простым кивком головы. Быв¬ ший губернатор увидел, что попытка его не увенчалась успехом, и сбросил маску, решив, что, уступая своим естественным склонностям и вкусам, он скорее добьется успеха. — Карнеби верный агент, и, судя по его донесениям, я не обманулся в человеке, которому доверял. Если молва 700

говорит правду, в мире нет более искусного мореплава¬ теля в прибрежных водах, чем вы. Надеюсь, что и вам не пришлось разочароваться в своих клиентах на этих бере¬ гах — надо полагать, недостатка в них не было. — Человеку, который продает задешево, не прихо¬ дится искать покупателей. Надеюсь, у вашей милости нет оснований сетовать на цены. — Все точно, как по компасу! Ну ладно, сэр, посколь¬ ку я здесь больше не хозяин, разрешите мне полюбопыт¬ ствовать, какова цель вашего посещения. — Я пришел просить вас заинтересоваться судьбой человека, который попал в руки слуг королевы. — Гм!.. Вероятно, крейсер, стоящий в заливе, поймал неосторожного контрабандиста. Но все мы смертны, а арест — смерть лишь в глазах закона для человека с ва¬ шими взглядами на торговлю. Интерес — понятие растя¬ жимое. Один человек заинтересован дать деньги взаймы, другой — получить их, кредитор заинтересован взыскать долг, а должник — уклониться от уплаты. Существуют интересы и при дворе и в суде, — одним словом, выска¬ житесь откровеннее, и тогда я решу, как быть с вашей просьбой. — Для меня не тайна, что королеве было угодно на¬ значить в эту колонию другого губернатора, равно как и то, что ваши кредиторы, милорд, сочли благоразумным предъявить векселя ко взысканию. Но все же я смею ду¬ мать, что тому, кто так близок к королеве по крови и рано или поздно обретет высокое положение и богатство у себя на родине, не будет отказа в той незначительной просьбе с которой мне самому бесполезно обращаться куда бы то ни было. Вот почему я предпочитаю иметь дело с вами. — Столь ясному объяснению мог бы позавидовать са¬ мый искусный казуист! Я восхищен вашей краткостью и вашей идеальной учтивостью. Советую вам, когда вы наживете состояние, вращаться в придворных кругах. Губернаторы, кредиторы, королева и тюрьма — все так сжато высказано в нескольких фразах, словно это ваше кредо, уместившееся на ногте большого пальца! Ну, сэр, допустим, я начинаю испытывать тот интерес которого вы так жаждете. Кто же таков преступник? — Его зовут Бурун, это весьма полезный человек и милый юноша, который был посредником между мной и 701

моими покупателями. Веселый, легкомысленный, он поль¬ зуется общей любовью на моей бригантине за испытан^ ную верность и живой ум. Мы отдали бы всю прибыль от последнего плавания, только бы освободить его. Я не могу обойтись без его помощи, так как он знает толк в дорогих тканях и прочих предметах роскоши, которыми я торгую. Сам же я гожусь лишь на то, чтобы привести судно в гавань, благополучно миновать мели, бороться с, бурями, и не способен торговать всякими пустяками, ко^ торые тешат суетных женщин. — Да, такой искусный посредник не примет таможен-« ыика за покупателя. Но как же это случилось? — Ему встретился вельбот с «Кокетки» в самое не-* удачное время, так как незадолго перед тем крейсер пре¬ следовал нас в открытом море, и они тут же арестовали его. — Гм! Положение довольно затруднительное. Этот мистер Ладлоу, когда вобьет себе что-нибудь в голову, уж шутить не будет. Я не знаю человека, который отдавал бы более недвусмысленные приказы; он вообрая^ает, что каждое слово имеет лишь один совершенно определен^ ный смысл, и не-знает разницы между идеалами и суро-* вой действительностью. — Он моряк, милорд, и понимает устав с простоду¬ шием моряка. В моих глазах он нисколько не упал от^ того, что его не заставишь уклониться от исполнения долга; потому что каковы бы ни были наши понятия о справедливости, а раз уж поступил на службу, надо слу-< жить не за страх, а за совесть. На мгновение лицо наглого Корнбери покрылось крас¬ ными пятнами. Но тут же, устыдившись своей слабости, он деланно рассмеялся и продолжал разговор: — Ваша снисходительность и милосердие могли бы украсить любого священника, — сказал он. — Не подле¬ жит сомнению, что наш век — век моральных истин, о чем свидетельствует протестантская церковь. Мужчина в наше время должен действовать, а не проповедовать. Этот парень вам действительно так нужен, что вы не можете бросить его на произвол судьбы? — Я люблю свою бригантину так, как немногие из мужчин любят женщину, но готов скорее отдать ее в ко¬ ролевскую казну, чтобы это чудесное судно стало жал^ ким каботажником, чем допустить такую мысль! Однако 702