Человек, на долю которого выпало такое счастье, может на миг забыть даже бригантину! — воскликнул он со своей обычной беспечностью. — Ну, а что олдермен? — У него больше благоразумия, чем у его племян¬ ницы, потому что он не отпустил ее одну. — Достаточно. Капитан Ладлоу, что бы ни случилось, мы расстаемся друзьями. Не бойтесь, сэр, еще раз пожать руку человеку, объявленному вне закона; это честная рука, у многих пэров и князей руки далеко не так чисты. Не обижайте этого веселого и легкомысленного юношу; ему не хватает зрелого благоразумия, но сердце у него золотое. Ради него я готов пожертвовать жизнью, но бри¬ гантину нужно спасти любой ценой. Прощайте. Несмотря ла всю его бодрость, голос отважного мо¬ ряка дрогнул от волнения. Крепко пожав руку Ладлоу, он прыгнул в свою шлюпку легко и уверенно, как чело¬ век, для которого океан — родной дом. — Прощайте, — повторил он, делая своим людям знак грести в сторону мели, куда не мог пройти крейсер. — Мы, вероятно, еще увидимся. До скорой встречи! Про^ щайте! — Без сомнения, мы встретимся на рассвете. — Напрасно вы надеетесь на это, храбрый капитан. Наша повелительница прикроет бригантину своей ман¬ тией, и мы пройдем у вас под самым носом. Примите мои добрые пожелания; попутных вам ветров, счастливой вы¬ садки на берег и приятного отдыха дома! Не обижайте юношу, и пусть вашему флагу сопутствует удача во всем, кроме преследования моей бригантины. Матросы в обеих шлюпках дружно налегли на весла, и вскоре они были уже так далеко друг от друга, что не смогли бы услышать и самый громкий крик* Глава XXVII Кто мне поверит, если все скажу? Шекспир, «Мера за меру» Разговор, описанный в конце предыдущей главы, про¬ исходил во время первой ночной вахты. А теперь мы дол¬ жны посвятить читателя в тайну другого разговора, со-« 695

стоявшегося несколько часов спустя, когда над головами жителей Манхаттана занялась заря. Около одной из деревянных пристаней, на берегу уз¬ кого залива, вблизи которого так удачно расположен .Ер- род, стоял дом, хозяип которого, по всем признакам, про-! мышлял розничной торговлей, по тем временам очень бойкой в Америке. Несмотря на ранний час, окна дома были распахнуты настежь, и чье-то озабоченное лицо то и дело выглядывало на улицу — видно было, что хозяин ожидает посетителя по какому-то важному делу, которое, вероятно, заставило его подняться раньше обычного. Услышав громкий стук в дверь, он вздохнул с облегчением, поспешил самолично открыть ее и впустил гостя в дом с подобострастной любезностью, рассыпавшись в изъявле¬ ниях преданности. — Такая честь, милорд, не часто выпадает на долю ничтожного человека вроде меня, — затараторил хозяин дома с развязностью торгаша. — Но я решил, что милорду будет приятнее принять этого... м-м... этого человека здесь, а не в том доме, в котором милорд в настоящее время изволит жить. Не угодно ли вашей милости при¬ сесть и отдохнуть после прогулки? — Благодарю, Карнеби, — покровительственно ото¬ звался гость, непринужденно усаживаясь. — Ты, как все¬ гда, благоразумно выбрал место встречи, однако я сомне¬ ваюсь, следует ли мне вообще с ним видеться. Он уже здесь? — Ну конечно же, милорд! Разве посмел бы оп заста¬ вить вас дожидаться? А уж я и подавно не допустил бы такой продерзости. Он с радостью станет ждать, сколько вашей милости будет угодно! — Пусть ждет, мне не к спеху. Он, верно, рассказал тебе что-нибудь о цели этого неожиданного визита, Кар¬ неби. Говори же, я готов тебя выслушать. Мне очень жаль, милорд, но этот парень упрям, как мул. Я не хотел допускать его до встречи с вашей мило¬ стью, но он уверял, что его дело вас глубоко заинтере¬ сует, милорд, и я не мог взять на себя такую смелость — самому решить, какова будет воля вашей милости, а по¬ этому позволили себе послать вам записку. — И это была очень толковая записка, мастер Кар¬ неби. Со времени моего приезда в колонию я не получал донесения, которое было бы лучше составлено. 696

— Похвала вашей милости всякому лестна. Я лишь об одном мечтаю, милорд, — исполнять как следует свой долг и относиться к тем, кто стоит выше меня, с должным почтением, а к тем, кто ниже, — с разумной строгостью. Если мне будет позволено цысказать свое мнение, ми¬ лорд, то я полагаю, что эти колонисты не умеют написать порядочное письмо да и вообще не знают толку в обра¬ щении. Благородный гость пожал плечами и бросил на лавоч¬ ника ободряющий взгляд, как бы приглашая его продол¬ жать. — Это всего только мое личное мнение, милорд, — продолжал он осклабясь. — Но и впрямь, — добавил ои сочувственным и покровительственным тоном, — откуда им знать это? Ведь Англия — лишь небольшой остров. Не могли же все люди родиться и получить воспитание на таком клочке земли. — Это было бы по меньшей мере затруднительно, Карнеби, чтоб не сказать хуже. — Вот поверите ли, милорд, не далее как вчера я то же самое, почти слово в слово, говорил миссис Карнеби, только, конечно, вы выразились гораздо лучше. «Было бы затруднительно, миссис Карнеби, — сказал я, — пус¬ тить другого жильца, потому что не всякий может жить в таком доме, как наш», — а это, так сказать, выражает мысль вашей милости. Должен добавить в защиту бедной женщины, что она не замедлила высказать глубочайшее сожаление по поводу того, что вскоре милорд покидает пас и возвращается в старую добрую Англию. — Ну, тут не плакать надо, а радоваться. Ведь здесь я все равно что в тюрьме: мне, ближайшему родствен¬ нику королевы, шагу не дают ступить, а столь возмути¬ тельное нарушение приличий чревато неприятными по¬ следствиями. — Это просто ужасно, милорд! Какое кощунственное попрание закона! Стыд и позор парламентской оппозиции, которая проваливает столько полезных законопроектов, направленных на благо подданных. — Право, у меня нет уверенности, что я не буду вы¬ нужден сам примкнуть к этим людям, хоть они и остав¬ ляют желать лучшего, Карнеби, ибо такое пренебрежение, чтобы не сказать хуже, к королевским советникам может толкнуть человека и па более ужасный поступок. 697

^ Я уверен, что никто не осудит вашу милость, если вы примкнете к кому угодно, кроме французов! Так я и говорил миссис. Карнеби не один раз, когда между нами заходила речь о том неприятном положении, в котором очутилась ваша милость. — Вот уж не думал, что подобные дела могут вы- звать столько разговоров! — заметил милорд, поморщив¬ шись. — Смею вас заверить, милорд, что разговор шел в са- мом пристойном и почтительном тоне. Ни миссис Кар¬ неби, ни я сам никогда не позволяем себе подобных раз¬ говоров, кроме как соблюдая все приличия в истинно английском духе. — Такая деликатность может извинить и более серьезное заблуждение. Это слово «пристойный» в выс¬ шей степени благоразумное, им можно выразить все, что угодно. Я и не думал, что ты такой умный и проница¬ тельный человек, мастер Карнеби; что в делах ты не¬ глуп, я знал и раньше, но такого благоразумия и здраво¬ сти суждений я, признаться, не ожидал. Итак, ты даже не догадываешься о том, что привело этого человека ко мне? — Нисколько, милорд. Я внушал ему, что личная встреча просто неприлична, потому что хотя он и на¬ мекал на какое-то дело, не знаю уж, какое у него может быть дело, а только он говорит, что оно имеет касатель¬ ство до вашей милости, так что я ничего не мог понять и чуть было его не выгнал без всяких разговоров. — Раз так, я не приму этого человека. — Как будет угодно вашей милости. Я уверен, что теперь, после того как через мои руки прошло столько мелких дел, на меня можно бы смело положиться и в этот раз; так я ему и сказал, но только он наотрез отка¬ зался вести дело через меня и все твердил, что это в ин¬ тересах вашей милости, я и подумал, милорд, что, может, как раз теперь... — Ладно, зови его сюда. Карнеби поклонился чуть ли не до полу, отставил в сторону стулья, пододвинул стол поближе к гостю, чтобы тот мог облокотиться, и вышел из комнаты. — Где тот человек, которому я велел ждать в лав¬ ке? — спросил торговец грубо и властно, выйдя за порог и обращаясь к кроткому, тихому пареньку, служившему у него в приказчиках, —- Ручаюсь, что он сидит один на 698