невредимым через целый флот из сотни крейсеров. Обу¬ реваемый столь противоречивыми чувствами и мыслями, молодой моряк переступил порог виллы и вышел на лу¬ жайку, чтобы спокойно поразмыслить на свежем воздухе. Началась первая ночная вахта. Тень горы все еще по¬ крывала окружавший виллу сад, реку и берег, погрузив их во мрак еще более густой, чем темнота, стлавшаяся над неспокойной поверхностью океана. Очертания пред¬ метов были расплывчаты, и, лишь долго и внимательно разглядывая их, можно было разобрать, что это такое, а ландшафт смутно и туманно вырисовывался вдали. Зана¬ веси на окнах «Обители фей» были задернуты, и, хотя в комнатах горел свет, взгляд не мог проникнуть внутрь, Ладлоу огляделся и нерешительно направился к реке. Желая скрыть свои комнаты от посторонних глаз, Алида по нечаянности оставила уголок занавеси незадер- нутым. Когда Ладлоу дошел до ворот, которые вели на пристань, он.обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на виллу, и отсюда вдруг увидел сквозь неплотно задер¬ нутые занавеси ту, которая владела всеми его помыслами. Красавица Барбери сидела за тем же столом, у кото¬ рого ее застали в тот вечер Ладлоу и олдермен. Локоть ее покоился на драгоценном дереве, а красивая рука каса¬ лась чела, которое, вопреки обыкновению, было, омрачено задумчивостью и даже печалью. Капитан «Кокетки» по¬ чувствовал, как сердце у него в груди бешено забилось, — он вдруг вообразил, что прекрасное и задумчивое лицо выражает раскаяние. Вероятно, эта мысль оживила его угасшие надежды, и Ладлоу решил, что, быть может, еще не поздно спасти эту женщину, которую он любил так искренне, не дать ей упасть в пропасть, над которой она повисла. Проступок ее, так недавно казавшийся ему не¬ поправимым, был позабыт, и благородный молодой моряк хотел уже бежать назад к «Обители фей» и умолять свою возлюбленную быть справедливой к самой себе, как вдруг она отняла руку от безукоризненно белого лба и подняла голову, причем по выражению ее лица Ладлоу понял, что она уже не одна. Капитан отступил на несколько шагов и стал смотреть, что будет дальше. Алида подняла глаза с нежностью и искренней про¬ стотой, какими целомудренная девушка встречает чело¬ века, пользующегося ее доверием. Она улыбнулась, хоть улыбка эта и была скорее печальной, чем радостной; по¬

том заговорила, но на Таком расстоянии Ладлоу, разу¬ меется, не мог расслышать ни слова. А через миг в поле его зрения появился Бурун и взял девушку за руку. Алида не сделала попытки освободиться; напротив, она взглянула в лицо моряку с еще более живым интересом и, казалось, внимала ему затаив дыхание. Ладлоу рывком распахнул ворота и, не останавливаясь более, вышел на берег реки. Вельбот с «Кокетки» стоял на том самом месте, где Ладлоу приказал ждать своим людям, и капитан уже хо¬ тел сесть в него, как вдруг ворота, захлопнутые ветром, громко стукнули, и он оглянулся. На фоне светлых стен виллы отчетливо виднелась человеческая фигура; она спускалась к реке. Ладлоу велел гребцам спрятаться, а сам, притаившись в тени забора, стал поджидать неиз¬ вестного. Когда человек этот проходил мимо, Ладлоу узнал в нем ловкого контрабандиста. Тот вышел на берег реки и несколько минут осторожно оглядывался вокруг. Потом он издал тихий, но явственный свист, вызывая лодку. Вскоре вслед за этим небольшой ялик выскользнул из камышей у другого берега реки и подплыл к тому месту, где ждал Бурун. Контрабандист легко прыгнул в ялик, и он тотчас понесся к устью реки. Когда он проплывал мимо Ладлоу, тот заметил, что на веслах сидит всего-на¬ всего один матрос; а поскольку у него на вельботе было шесть сильных гребцов, он понял, что человек, которому он так завидовал, теперь наконец-то по всем законам чести и справедливости в его власти. Мы не станем по¬ дробно разбирать те чувства, которые переполнили душу молодого капитана. Достаточно сказать лишь, что он не¬ медля прыгнул в вельбот, и погоня началась. Поскольку вельбот плыл не вслед за контрабандистом, а почти наперерез ему, нескольких сильных ударов весел оказалось достаточно, чтобы подойти к ялику совсем близко, и Ладлоу остановил ялик, ухватившись рукой за его борт. — Как ни легок ваш ялик, а судьба, видно, покрови¬ тельствует вам здесь не так щедро, как на большом судне, любезный Бурун, — сказал Ладлоу, сильной рукой подтягивая ялик вплотную к вельботу, так что теперь он оказался всего в нескольких футах от пленника. — На этот раз мы оба в своей стихии, где между контрабанда

стом и слугой королевы не может быть и речи о нейтрал литете. Пленник явно был захвачен врасплох — он вздрогнул, издал приглушенное восклицание и тут же умолк. — Ну что ж, вы превзошли меня в ловкости, — про¬ молвил он наконец тихо и теперь уже без тени волне¬ ния. — Я ваш пленник, капитан Ладлоу, и мне хотелось бы знать, как вы намерены поступить со мной. — Сейчас узнаете! Пока что до утра вам придется удовольствоваться скромной каютой на «Кокетке», вместо той роскоши, к которой вы привыкли у себя на «Морской волшебнице». А что решат завтра власти нашей провин¬ ции, этого простой офицер знать не может. — Но лорд Корнбери отправлен в... — ...в тюрьму, — подсказал Ладлоу, видя, что Бурун скорее размышляет вслух, чем задает вопрос. — Родствен¬ ник нашей милостивой королевы теперь раздумывает о превратностях человеческой судьбы за тюремной решет¬ кой. А новый губернатор бригадир Хантер, как гово¬ рят, менее снисходителен к слабостям человеческой натуры. — Не слишком ли непринужденно говорим мы о вы¬ сокопоставленных особах! — воскликнул пленник с преж¬ ней своей развязностью. — Вы вознаграждены за ту не¬ почтительность, которую испытали на себе ваше судно и его команда не далее как две недели назад; однако я сильно ошибаюсь в вас, если вашему характеру свой¬ ственна излишняя жестокость. Могу ли я снестись с бри¬ гантиной? — Разумеется. Но не ранее, чем она будет под коман¬ дой королевского офицера. — О сэр, вы недооцениваете моей повелительницы, полагая, что она похожа ,на вашу! «Морская волшебница» будет бороздить моря до тех пор, пока вам не удастся поймать еще кое-кого. Могу ли я снестись с берегом? — Против этого мне нечего возразить — при условии, что вы укажете способ. — Со мной человек, который будет надежным гонцом. — Да, он надежно одурачен, как и все на бриган¬ тине. Этот матрос должен отправиться вместе с вами на «Кокетку», любезный Бурун, — сказал Ладлоу. И печально добавил: — Если кто-нибудь на берегу так заинтересован в вашей судьбе, что предпочтет правду 670

неизвестности, я пошлю верного человека, который ис¬ полнит ваше поручение. — Пусть так, — согласился контрабандист, видимо понимая, что рассчитывать на большее едва ли раз¬ умно. — Пускай ваш человек отнесет это кольцо хозяйке вон того дома, — продолжал он, когда Ладлоу назначил гонца, — и скажет, что пославшему его предстоит отпра¬ виться на борт королевского крейсера в обществе капи¬ тана. Если тебя станут расспрашивать, как это случи¬ лось, — добавил он, обращаясь к матросу, — можешь рассказать о моем аресте. — А теперь слушай, — сказал капитан. — Когда вы¬ полнишь это поручение, хорошенько следи за всяким, кто станет шататься по берегу, и смотри в оба, чтоб ии одна лодка не проскользнула из реки в бухту и не предупре¬ дила контрабандистов. Матрос, вооруженный, как всякий вельботный, вы¬ слушал эти приказания с обычной почтительностью, после чего шлюпка подошла к берегу, и он выпрыгнул на сушу. — А теперь, любезный Бурун, когда я исполнил ваше желание, надеюсь, вы не откажетесь выполнить мое. Вот свободное место на моем вельботе, и я буду очень рад, если вы соблаговолите его занять. С этими словами он учтиво, но вместе с тем небрежно, что до некоторой степени подчеркивало разницу в их положении, протянул руку, чтобы помочь контрабанд 671

диету пересесть на вельбот, а в случае нужды — прину¬ дить его повиноваться. Но контрабандист отклонил эту фамильярную услугу — сначала он слегка отпрянул, словно стремясь стыдливо уклониться от прикосновения, а потом, не приняв столь двусмысленно протянутую руку, без посторонней помощи легко перешел из ялика в вельбот. Едва он сделал это, как Ладлоу прыгнул в ялик и занял его место. Он приказал одному из своих людей обменяться местами с гребцом, а после этого снова обратился к своему пленнику: — Я поручаю вас заботам старшины вельбота и этих достойных матросов, любезный Бурун. Пути наши рас¬ ходятся. Вы займете мою каюту, которая целиком в ва¬ шем распоряжений; а еще до начала послеполуночной вахты я вернусь на борт крейсера и позабочусь о том, чтобы королевский флаг не был спущен, а ваше зеленое знамя не заставило моих людей забыть свой долг. Затем Ладлоу шепотом отдал старшине какие-то рас¬ поряжения, и шлюпки разлучились. Вельбот продолжал путь к устью реки, и весла его размеренно и красиво рассекали воду, как гребут на шлюпках с военных кораб¬ лей, а ялик скользил бесшумно и благодаря своему тем¬ ному цвету и малой величине был почти невидим. Когда обе шлюпки вышли в залив, вельбот повернул к стоявшему в отдалении крейсеру, а ялик взял вправо и поплыл прямо в глубину бухты. Контрабандист из осто¬ рожности обмотал весла тряпками, и теперь Ладлоу, раз¬ личив впереди воздушные очертания высокого и легкого такелажа «Морской волшебницы», поднимавшегося над верхушками карликовых деревьев, которые росли на бе¬ регу, имел все основания полагать, что его приближения никто не заметил. Убедившись, что бригантина в бухте, и точно зная место ее стоянки, он двигался со всеми предосторожностями. Через десять или пятнадцать минут ялик был уже под самым бушпритом красивого судна, не замеченный часовыми, которые, без сомнения, дежурили на палубе. Все удалось как нельзя лучше, и вскоре он ухватился за якорный канат, а с бригантины по-прежнему не доно¬ силось ни звука. Ладлоу пожалел, что не вошел в бухту на вельботе — столь глубоким и невозмутимым был по¬ кой, царивший на бригантине, — он не сомневался, что мог бы нанести ей решительный удар. Раздосадованный 672