горло в беседке на берегу Утрехтского канала, а ван Стоп- пера видели в банке — он курил трубку, сидя среди совер¬ шенно пустых сейфов. В два часа почта принесла изве¬ стие, что приступ мусульман отбит, а прачка повешена; правда, я до сих пор не могу понять, за какое преступле¬ ние ее казнили, поскольку точно известно, что она не брала ссуды в этом несчастном банке. Вот, джентльмены, какие уроки порой дает нам жизнь; и, так как я уверен, что говорю с людьми, которым это пойдет на пользу, я позволю себе посоветовать всем вам поменьше говорить о торговых делах. Умолкнув, Миндерт еще раз окинул взглядом присут¬ ствующих, желая убедиться, что его слова произвели должное впечатление, а терпение контрабандиста не ис¬ сякло и можно не опасаться протеста с его стороны. Ол¬ дермен был в растерянности, видя, с каким подчеркнутым и необычайным почтением обращался с ним тот, кто, никогда не допуская грубости, редко выказывал уважение к словам человека, с которым он водил короткое знаком¬ ство в денежных делах. Пока олдермен говорил свою горячую речь, молодой моряк с бригантины слушал его скромно и внимательно, изредка поднимая глаза лишь для того, чтобы украдкой бросить тревожный взгляд на Алиду. Красавица Барбери также внимала красноречию дядюшки прилежнее обычного. На взгляды контрабанди¬ ста она отвечала благосклонно; словом, даже безразлич¬ ный наблюдатель мог заметить, что обстоятельства поро¬ дили между ними взаимное доверие и понимание, которое свидетельствовало если не о нежности, то о задушевности их отношений. Все это не укрылось от Ладлоу, тогда как олдермен ничего не заметил, поглощенный своими сообра¬ жениями, которыми он так щедро делился с присутствую¬ щими. — А теперь, когда я усвоил столько торговых правил, которые, надеюсь, послужат мне дополнением к инструк¬ циям лордов адмиралтейства, — заметил капитан после короткого молчания, — позвольте мне обратить ваше вни¬ мание на вещи менее возвышенные. Нам представляется как нельзя более удобный случай узнать о судьбе нашего товарища, которого мы потеряли во время последнего плавания. Не будем же пренебрегать этим случаем. — Ваша правда, мистер Корнелий. Владелец Киндер- хука не такой человек, чтобы сбросить его в море, словно 660

бочонок запретного зелья, и даже не поинтересоваться, что с ним сталось. Предоставьте это дело моему благора¬ зумию, сэр, и поверьте, арендаторы третьего среди луч¬ ших имений нашей колонии недолго останутся в безвест¬ ности о судьбе своего хозяина. Если вы с мастером Бу¬ руном соблаговолите ненадолго пройти в другую комнату, я сам разузнаю все, что может способствовать выяснению истины. Капитан королевского крейсера и молодой моряк с бригантины, видимо, полагали, что, согласившись на это, они составят самое необычайное общество, какое только можно себе представить. Однако колебания Буруна были тем более явными, что Ладлоу по-прежнему был преис¬ полнен хладнокровной решимости оставаться в стороне, пока не наступит время действовать, как подобает верно¬ му слуге королевы. Он знал наверняка или, во всяком случае, был твердо уверен, что «Морская волшебница» снова стоит на якоре в бухточке, скрытая среди деревьев, и, так как контрабан¬ дист однажды уже перехитрил его, он решил действо¬ вать осторожно и вовремя вернуться на свой корабль, чтобы решительно, и, как он надеялся, с успехом атако¬ вать бригантину. К тому же в поведении контрабандиста и его манере говорить было нечто такое, что ставило этого человека выше его собратьев, благодаря чему он возбуждал любопытство, которое поневоле чувствовал и королевский офицер. Поэтому он поклонился довольно учтиво и дал понять, что охотно принимает предложе¬ ние олдермена. — Мы встретились на нейтральной почве, — сказал Ладлоу своему собеседнику, когда они вышли из «Обите¬ ли фей» — и, хотя цели у нас разные, мы вполне можем дружески потолковать о событиях прошлого. Бороздящий Океаны пользуется своеобразной славой, которая даже дает основания считать его моряком, чьи способности за¬ служивают лучшего применения. Я готов подтвердить где угодно, что он проявил удивительное искусство и хладно¬ кровие, хотя мне очень жаль, что эти прекрасные каче¬ ства используются столь печальным образом. — Вы выражаетесь с достойной сдержанностью по отношению к правам короны и с подобающим уважением к королям биржи, — отвечал Бурун, к которому, едва ол¬ дермен вышел, вернулась его прежняя и, надо добавить* 661

природная живость. — Такое уж у нас ремесло, капитан Ладлоу, судьбу каждого решил случай. Вы служите коро¬ леве, которую никогда не видели, и стране, которая ис¬ пользует вас в тяжелую пору и станет презирать в пору благополучия, а я служу самому себе. Пусть же разум рассудит нас. — Я ценю вашу откровенность, сэр, и надеюсь, что теперь, когда вы перестали обманывать меня и морочить мне голову со своей волшебницей в зеленой мантии, мы скорее найдем общий язык. Комедия была разыграна пре¬ восходно, однако, кроме Олоффа ван Стаатса да тех ум¬ ников, которые под вашим начальством бороздят океан, она немногих заставила уверовать в черную магию. На красивых губах контрабандиста мелькнула улыбка.: — Что ж, у нас тоже есть своя повелительница, — сказал он. — Но ей не нужны деньги. Вся прибыль идет в пользу ее подданных, а все ее знания в любой миг к нашим услугам. Если мы слепо повинуемся ей, то лишь потому, что испытали ее справедливость и мудрость. На¬ деюсь, королева Анна так же милостива к тем, кто рис¬ кует ради нее жизнью? — А не велит ли вам ваша волшебница открыть мне, что сталось с ван Стаатсом? Ибо, хотя мы с ним и сопер¬ ники, которым дорога одна и та же особа, или, вернее — поскольку мы соперники, я не могу остаться равнодушен к судьбе гостя, столь неожиданно покинувшего мое судно. — Вы совершенно правы, -- сказал Бурун, улыбаясь еще многозначительнее. — «Соперники» и впрямь самое подходящее слово. Олофф ван Стаатс храбрый человек, хоть он и не знает морского дела. Тому, кто проявил такое мужество, нечего бояться на судне Бороздящего Океаны. — Я не собираюсь опекать Олоффа ван Стаатса, но все же я капитан корабля, с борта которого он был... как бы это назвать его исчезновение... мне не хотелось бы сейчас употребить слово, которое было бы неприятно... — Прошу вас, не стесняйтесь в выражениях и не бой¬ тесь меня оскорбить. У себя на бригантине мы привыкли ко всяким словам, которые оскорбили бы менее привыч¬ ное ухо. Теперь уж поздно говорить о том, что профессия контрабандиста, чтобы стать почтенной профессией, ну¬ ждается в одобрепии правительства. Вам было угодно, капитан Ладлоу, сказать, что морская волшебница — это обман; в то же время вы как будто безразличны к тем 602

обманам, которые творятся вокруг вас в мире и, не имея того очарования, далеко не так невинны. — Едва ли можно назвать оригинальным желание оправдать проступки отдельных людей пороками обще¬ ства. — Да, пожалуй, оно скорее справедливо, нежели ори¬ гинально. Выходит, истина и банальность — родные се¬ стры! И все же мы вынуждены прибегать к этому оправ¬ данию — ведь мы у себя на бригантине еще не научились понимать все преимущества новой морали. — Мне кажется, есть достаточно древняя заповедь, которая велит отдавать кесарю кесарево ]. — Эту заповедь наши нынешние кесари истолковы¬ вают в высшей степени вольно! Я плохой казуист2, сэр; к тому же не думаю, чтобы капитан королевского крейсе¬ ра стал отстаивать все, что по этому поводу говорит софистика3. Взять, например, монархов, и сразу же ока¬ зывается, что христианнейший из королей стремится прибрать к рукам столько владений своих соседей, сколь¬ ко вообще может жаждать честолюбие, громко именуемое славой; а самый католический из монархов прикрывает мантией католицизма больше всяких гнусностей на этом континенте, чем могло бы скрыть самое снисходительное милосердие; и наша собственная возлюбленная королева, чьи достоинства и доброта превозносятся в стихах и в прозе, проливает потоки крови для того только, чтобы островок, которым она правит, раздулся, как лягушка из басни, до чудовищных размеров, а ведь в один прекрас¬ ный день его ждет такая же жалкая смерть, какая постигла тщеславную обитательницу болота. Мелкому воришке уготована петля, а разбойника, творящего бесчинства под королевским штандартом, посвящают в рыцари! Человек, наживающий богатство неустанным трудом, стыдится своего происхождения, а тот, кто грабит церкви, облагает данью деревни и перерезает глотки тысячам людей, чтобы 1 Кесарь (правильнее — цезарь) — титул дре-внеримских им¬ ператоров, получивший название от имени Юлия Цезаря. Выра¬ жение «отдавать богу богово, а кесарю кесарево» заимствовано из евангелия и означает: «каждому свое». 2 Казуист — в средние века человек, умевший находить от¬ вет на замысловатые богословские вопросы. 3 Софистика — словесные ухищрения и обманчивые дово-< ды, применяемые в споре. 663