настоящий корабль и он сам отправится добывать для себя украшения. Паруса и смекалка! Как знать, вдруг этому мошеннику вздумается доплыть до самого Лондона; тогда наше отечество потеряет все прибыли от торговли с Веной, а мохок будет извлекать выгоду из разницы в ценах! Вот так-то, теперь вы сами видите — чтобы скачки были честными, лошади должны начинать разом, нести на себе равный груз, и в конце концов какая-нибудь из них придет первой. Ваша метафизика ничуть не лучше философского камня, из которого ловкий теоретик добы¬ вает широченный золотой лист больше самого большого из американских озер, чтобы убедить тупиц, что всю зем¬ лю можно превратить в этот драгоценный металл; а чело¬ век простой и практический просто-напросто, кладет стои¬ мость этого металла себе в карман полновесной монетой. — И все-таки вы сетуете на парламент за то, что он издал слишком много законов, а это идет во вред тор¬ говле, и говорите о нашем законодательстве в таких вы¬ ражениях, которые, простите меня, скорее пристали гол¬ ландцу, чем подданному английской короны. — Разве я не сказал вам, что лошадь резвее побежит без наездника, чем навьюченная тяжелым грузом? Если хотите выиграть, дайте своему жокею поменьше груза, а жокею соперника — побольше. Я сетую на членов пар¬ ламента потому, что они издают законы для нас, а не для себя. И я не раз говорил моему достойному другу олдермену Гэлпу, что гурманство — занятие легкое и при¬ ятное, а вот для воздержания нужна воля. — Из всего этого я заключаю, что олдермен ван Беве- рут не разделяет мнения лейденского сочинителя. Олдермен приставил палец ко лбу и некоторое время молча глядел на своих собеседников. — Эти лейденцы — умный народ! Будь у Соединен¬ ных провинций точка опоры, они, подобно философу, ко¬ торый хвастался своим рычагом, перевернули бы мир!1 Эти продувные бестии полагают, что амстердамцы от природы отличные наездники и хотят уговорить всех остальных скакать без груза. Я пошлю это сочинение в страну индейцев и найму каких-нибудь ученых, чтобы 1 Намек на великого математика древности Архимеда, кото¬ рому принадлежат знаменитые слова: «Дайте мне точку опо-ры, и я подниму земной шар». 656

они перевели его на язык мохоков, — пусть их знамени¬ тый вождь Шендо, когда миссионеры обучат его грамоте, усвоит правильный взгляд на эквиваленты! Почему бы' мне не сделать такой подарок достопочтенным проповед¬ никам, дабы добрые плоды созрели возможно скорее? Олдермен покосился на своих слушателей и, смиренно сложив руки на груди, по-видимому, ожидал, что его кра¬ сноречие потрясет их. — Выходит, вы не очень-то высоко оценили занятие вот этого... этого джентльмена, который оказывает нам честь своим присутствием, — сказал Ладлоу, бросив на контрабандиста красноречивый взгляд, показывавший, на¬ сколько затруднительно было ему найти подходящее обра¬ щение к человеку, чья внешность так не соответствовала его ремеслу. — Если ограничения в торговле необходимы, тому, кто торгует беззаконно, никак не найти себе оправ¬ дания. — Скромность вашего поведения восхищает меня ни¬ чуть не меньше, чем справедливость суждений, капитан Ладлоу, — сказал олдермен. — В открытом море долг ве¬ лел бы вам захватить бригантину этого человека, но здесь, так сказать, в семейном кругу, вы лишь отводите душу, читая мораль! Я тоже считаю своим долгом высказаться на эту тему и, воспользовавшись благоприятным случа¬ ем, когда все так тихо и мирно, поделюсь с вами кое-ка¬ кими соображениями, которые, вполне естественно, воз¬ никают при подобных обстоятельствах. Затем Миндерт повернулся к контрабандисту и про¬ должал тоном судьи, делающего внушение какому-нибудь возмутителю общественного порядка: — Вы, любезный Бурун, явились сюда, так сказать, под чужим флагом, если воспользоваться выражением, принятым среди людей вашей профессии. С виду вы ни¬ чем не отличаетесь от честного подданного королевы, а ведь вас подозревают в некоем занятии, которое я. не назову бесчестным или даже позорным, так как мнения на этот счет сильно расходятся, но которое отнюдь не по¬ могает ее величеству победоносно завершить войны про¬ тив врагов Англии, так как не дает европейским доми¬ нионам возможности сохранять ту торговую монополию, посредством которой она желает избавить нас, живущих в колониях, от необходимости оберегать свои интересы за воротами ее таможни. Мягко выражаясь, это по меньшей 22 Фешшор Купер, том V. 657

мере нескромно, и я с прискорбием вынужден добавить, что некоторые обстоятельства еще более отягощают вашу вину. Ван Беверут замолчал и испытующе поглядел на конт^ рабандиста, желая узнать, какое впечатление произвели его слова и как далеко он может зайти в своей хитрости; но, увидев^ к своему удивлению, что молодой человек потупил глаза с виноватым видом, олдермен набрался смелости и продолжал: — Сюда, в комнаты моей племянницы, которая по своему полу и возрасту не может нести перед законом ответственности за подобные проступки, вы принесли всякие безделки, на которые подданным ее величества в колониях по воле королевских советников и смотреть не пристало, поскольку они изготовляются не под надзором искусных мастеров нашей матери Англии. Женщине, лю¬ безный Бурун, нелегко бывает устоять перед соблазном, особенно трудно бывает ей бороться с искушением, когда дело касается изящных вещей, украшающих ее внеш¬ ность. Я вполне допускаю, что моя племянница, дочь Этьена Барбери, унаследовала от своих предков эту сла¬ бость, поскольку французские женщины особенно увле¬ каются нарядами. Однако я отнюдь не собираюсь судить ее слишком строго, потому что если старый Этьен и пере¬ дал своей дочери по наследству какие-то прихоти, то он оставил ей и средства, чтобы иметь возможность их опла¬ тить. А потому давайте-ка сюда счет, и, если долг сделан, он будет погашен. А теперь я подхожу к последнему и самому серьезному из ваших проступков. Без сомнения, для торговца капитал — это фундамент, на котором дер¬ жится здание его репутации, — продолжал Миндерт, опять пристально поглядев на контрабандиста. — Но кредит — это орнамент на его фронтоне. Капитал для него — крае¬ угольный камень, кредит же — узорчатые пилястры, ко¬ торые придают зданию красоту; порой, когда время раз¬ рушит фундамент, весь дом держится на колоннах, без них рухнула бы крыша, лишив хозяина крова над голо¬ вой. Богатому человеку кредит дает уверенность, сред¬ нему торговцу — успех в делах и всеобщее уважение, и даже в бедняка он вселяет надежду на будущее, но, разумеется, когда под домом нет прочного фундамента, оба — и покупатель и продавец — должны соблюдать осто¬ рожность* Вот сколь велика ценность кредита, любезный 658

Бурун, и никто не должен хвататься за него без доста¬ точных оснований, ибо он слишком хрупок и не терпит грубого обращения. Еще юношей, путешествуя по Голлан¬ дии на лошадях достаточно медленно, чтобы извлечь пользу из всего виденного, я понял, как важно сохранить кредит в безукоризненной чистоте. Поскольку одно собы¬ тие может послужить мне удачным примером, я осме¬ люсь предложить его вам как бы в виде задатка. В нашей быстротечной жизни, капитан Ладлоу, все так непрочно, и это служит как бы предостережением для людей моло¬ дых и безрассудных, потому что гордыня не доводит до добра, и даже сильную руку можно отсечь так же легко, как косят нежные травинки в поле! Банкирский дом ван Гёлта и ван Стоппера в Амстердаме занимался по боль¬ шей части операциями с военными процентными бумага¬ ми, выпущенными императором. А судьба в то время по¬ кровительствовала сынам Оттоманской империи, которые не без успеха осаждали Белград. И вот, джентльмены, одна неразумная и своенравная прачка взяла в аренду балкон высокого дома в центре города, чтобы сушить там белье. Однажды на рассвете она начала развешивать свои муслины и холсты, как вдруг гарнизон был поднят по тревоге — это мусульмане пошли на приступ. Некото¬ рые из защитников города, которым удалось унести ноги, вдруг увидели на высоких перилах какие-то красные, зеленые и желтые узлы и приняли их за головы турок; и они разнесли повсюду слух о том, что целая банда не¬ христей под водительством множества главарей в зеленых тюрбанах захватила самый центр города и вынудила их отойти. Слухи эти, обрастая подробностями, вскоре дошли до Амстердама, и государственные процентные бумаги сразу упали в цене. На бирже только и говорили об убыт¬ ках, понесенных ван Гелтом и ван Стоппером. Когда па¬ ника была в разгаре, у одного француза в лавке, где торгуют орехами, в нескольких домах от банка, сорвалась с привязи обезьяна, и целая толпа еврейских ребятишек собралась поглазеть на ее ужимки. Умные головы, при¬ няв это за демонстрацию со стороны сынов племени из- раилева, взволновались, боясь за свои денежки. Изъятие вкладов пошло еще быстрее, и достойные банкиры, чтобы доказать свою платежеспособность, не закрыли двери в урочный час. Всю ночь не прекращались платежи, а на другой день, около полудня, ван Гелт перерезал себе 659