иа контрабандиста, который при появлении олдермена отошел в сторону, чтобы не привлекать к себе внимания. Миндерт быстро, опытным глазом, окинул содержимое тюка, а затем остановил тревожный взгляд на каменном, лице капитана королевского крейсера. — Капитан Ладлоу, я вижу — мыши изловили кош¬ ку! — сказал, он. — Наш крейсер носился по Атлантике больше недели, совсем как еврей-откупщик, бегает взад- вперед по Роттердаму, чтобы как-нибудь сбыть за гра¬ ницу попорченный чай, и вот нас самих так ловко зама¬ нили в ловушку! Какому падению цен или перемене бла¬ госклонности Торговой палаты обязан я честью видеть вас, любезный... э... э... развеселый торговец зелеными волшебницами и яркими тканями? Куда только девались самоуверенность и бесстрашие контрабандиста! Теперь он выказал несвойственные ему растерянность и смущение, явно не зная, что ответить. — Тот, кто идет на риск, удовлетворяя требования жизни, само собой разумеется, ищет покупателей в тех местах, которые славятся своим либерализмом, — сказал он после долгого молчания, которое лишний раз подчерк¬ нуло перемену, происшедшую в нем. — Надеюсь, вы будете снисходительны к моей дерзости, учитывая те побужде¬ ния, которые привели меня сюда, и выскажете прекрасной леди свое авторитетное суждение о качестве моего товара и умеренности цен. Миндерт был не меньше, чем Ладлоу, удивлен такими речами и смиренным поведением контрабандиста. Он-то ожидал, что ему придется решительно пресечь обычную безрассудную фамильярность Буруна, по возможности скрыв свои связи с Бороздящим Океаны, но, к своему удивлению, обнаружил, что сделать это легче легкого, потому что контрабандист проникся к нему неожиданным почтением. Осмелев и, быть может, несколько возгордив¬ шись от этой внезапной почтительности, которую достойный олдермен, вообще-то довольно проницательный, не пре¬ минул приписать своим моральным достоинствам, он за¬ говорил уверенным и покровительственным тоном, каким при других обстоятельствах едва ли счел бы благоразум¬ ным обращаться к человеку, который так часто доказывал ему свое бесстрашие и прямоту суждений. — Я вижу, нетерпение торговца заглушило в вас бла¬ горазумное доверие к кредиту, — сказал он, показывая 652

в то же время горделивым жестом, что он снисходит к столь простительному заблуждению. — Но мы не должны слишком строго судить его за эту ошибку, капитан Лад- лоу, поскольку, как справедливо заметил этот молодой человек в свою защиту, стремление к прибыли в честной торговле похвально и полезно. Пусть тот, кто притворяет¬ ся, будто не знает законов, помнит мудрое мнение нашей доброй королевы и ее советников, согласно которому мать Англия может производить почти все, что способен потре¬ бить колонист! Да, да! А сама она может потребить все, что способен произвести колонист! — Не стану притворяться, сэр, будто я не знаю зако¬ нов, но, занимаясь этой скромной торговлей, я лишь сле¬ дую принципу природы, так как стараюсь обеспечить свои интересы. Мы, контрабандисты, ведем рискованную игру с правительством. Если нам удается проскользнуть благополучно, мы выигрываем; а если нет — выигрывают слуги королевы. Ставки равные, и такую игру нельзя назвать нечестной. Если бы правители мира освободили торговлю от оков, которые они на нее наложили, наше ремесло бы исчезло, а словом «контрабандист» стали бы называть представителей самых богатых и уважаемых торговых домов. Олдермен тихонько присвистнул. Жестом пригласив своего собеседника сесть, он сам тоже тяжело опустился на стул, с самодовольным видом закинул ногу на ногу и возобновил разговор: — Ваши чувства весьма похвальны, любезный... э... э... как там вас... не сомневаюсь, что у вас есть какое-ни¬ будь достойное имя, мой друг, так умно рассуждающий о торговле? — Люди зовут меня Буруном, когда не хотят обозвать как-нибудь похлеще, — отвечал молодой человек, послуш¬ но садясь. — Так вот, чувства ваши весьма похвальны, любез¬ ный Бурун, и вполне подобают джентльмену, который из¬ влекает средства к жизни из практического истолкования таможенных законов. Наш мир мудро устроен, капитан Ладлоу, и в нем немало людей, в чьих головах, словно в тюках с товаром, имеется богатейший выбор мыслей. Гра¬ мотеи и сочинители! Вот, не угодно ли, я как раз получил из торгового дома ван Буммеля-, Шёнбрека и ван дер Донка аккуратнейшим образом сложенную статейку, 653

написанную на чистейшем лейденском диалекте, где дока¬ зывается, что торговля — это обмен «эквивалентами», как называет их сочинитель, и что всем странам стоит только открыть свои порты и в торговле сразу начнется золо¬ той век. — Многие умные люди разделяют этот взгляд, ко¬ ротко заметил Ладлоу, верный своему решению оставать¬ ся молчаливым наблюдателем происходящего. — Чего только не выдумает хитрая голова, лишь бы марать бумагу! Нет, джентльмены, торговля — все равно что скаковая лошадь, а торговец — это наездник. Та ло¬ шадь, которая несет на себе самый тяжелый груз, может проиграть; но, увы, природа не наделила людей одинако¬ вым ростом и толщиной, а потому в торговле судьи так же необходимы, как и в скачках. Сядьте на своего мерина, если, на ваше счастье, злодеи негры не загоняли его вко¬ нец, скачите в Гарлем в погожий октябрьский день и поглядите, как там соревнуются в резвости. Плуты наезд¬ ники то и дело подгоняют лошадей то хлыстом, то шпо¬ рами, и, хотя начинают они честно, что не всегда мояшо сказать о торговцах, кто-нибудь должен же победить. Если лошади приходят голова в голову, заезд повторяют до тех пор, пока достойнейший не завоюет приз. — Но почему же многие умные головы считают, что торговля расцветает именно тогда, когда перед ней мень¬ ше всего препон? — А почему одному человеку суждено писать законы, а другому =— нарушать их? Разве лошадь не бежит рез¬ вее, когда у нее свободны все четыре ноги; чем когда она стреножена? Но в торговле, любезный Бурун и капи¬ тан Ладлоу, каждый из нас сам наездник; и, если оста¬ вить в стороне вмешательство таможенных законов, мы садимся в седло такими, какими создала нас природа. Толстый или худой, с широкой или тонкой костью, каж¬ дый должен так или иначе достичь финиша. Поэтому, чтобы уравнять тяжелый вес, нужен балласт мешки с песком. Конечно, конь может пасть под тяжестью груза, но это еще не значит, что его шансы на выигрыш но возрастут, если всех остальных поставить в такие же точ¬ но условия. — Однако давайте отвлечемся от этих сравнений, —* заметил Ладлоу, — и, если торговля — не что иное, как обмен эквивалентами.,. 654

— Убытки и разорение! — перебил его олдермен, ко¬ торый в споре частенько забывал об учтивости. — Так может рассуждать только человек, читавший какие угодно книги, кроме счетных. Вот, не угодно ли, я получил из¬ вещение от лондонской фирмы «Танг и Туэдл» о том, что тюль благополучно отправлен на бриге «Олень», кото¬ рый вошел в устье реки шестнадцатого апреля. Все све¬ дения об этом грузе можно бы упрятать в детскую муф¬ ту... Капитан Ладлоу, я рассчитываю на вашу скром¬ ность; что же касается вас, любезный Бурун, то это дело вообще не по вашей части... Итак, повторяю: вот кое-ка¬ кие сведения, изложенные всего две недели назад в па¬ мятной записке. — С этими словами олдермен надел очки и вынул из кармана блокнот. Повернувшись к свету, оп продолжал: — Уплачено по счету фирме «Сэнд, Фёрнес и Гласс» за бисер — 326 фунтов стерлингов. Упаковка и тара — 1 шиллинг 10,5 пенса. Погрузка и фрахт1 — 11 шиллингов 4 пенса. Страховка в среднем — 1 шиллинг 5 пенсов. Фрахт, погрузка и комиссионные агенту, рабо¬ тающему среди мохоков, — 10 фунтов... Так, так... Фрахт и продажа мехов в Англии — 7 фунтов 2 шиллинга. Об¬ щие затраты — 20 фунтов 1,5 пенса, — все полновесными денежками. Заметьте, продажа мехов «Фросту и Ричу»,, чистая прибыль — 196 фунтов И шиллингов 3 пенса. Ак¬ тив — 175 фунтов 12 шиллингов 5,5 пенса; совсем недур¬ ной эквивалент, дорогой Корнелий, появился в счетных книгах торгового дома «Танг и Туэдл», а я выложил 20 фунтов 19 шиллингов и 1,5 пенса, и здесь еще не ука¬ зано, сколько получат «Фрост и Рич» за эти товары в германской императрицы. — Так же как не указано, что ваш бисер продан мо- хокам по цене, гораздо более высокой, чем куплен^ и меха обошлись покупателю дороже, чем они стоили на месте. — Фыо! г-- присвистнул коммерсант, пряча свой блок¬ нот. — Можно подумать, что сын моего друга читал этого лейденского писаку! Если дикарь так низко ценит свои меха и так высоко — мой бисер, я не стану его разубеж¬ дать, иначе в один прекрасный день, с соизволения Тор¬ говой палаты, мы увидим, как его каноэ превратится в 1 Фрахт-Оплата за перевозку грузов морем или за наём судна, на определенный срок. 655