тины, здесь есть и другой корабль. Капризная прелест¬ ница могла искать убежища и под вымпелом королевы Анны! — Такая мысль не покидает меня, господин ван Бе- верут, — заметил патрон. — Прежде чем сделать поспень ный вывод, будто ваша племянница согласилась стать женой первого встречного, необходимо удостовериться, не воспользовалась ли она менее сомнительным убежищем. — На что намекает господин ван Стаатс, прибегая к столь двусмысленным выражениям? — нахмурившись, спросил Ладлоу. — Человек с чистой совестью не имеет оснований раз¬ говаривать намеками. Я согласен с мнением этого знаме¬ нитого контрабандиста, что красавица де Барбери скорее бежала бы с человеком, которого давно знает и которого, боюсь, переоценивает, чем с незнакомцем, жизнь которого к тому же окутана мрачной тайной. — Если позволительно строить догадки, исходя из предположения, что Алида может так неосторожно ри¬ сковать своей репутацией, я могу посоветовать искать ее в доме патрона Киндерхука! — Согласие и радость! Бесстыднице незачем тайком бежать под венец с Олоффом ван Стаатсом! — вмешался в разговор олдермен. — Я и так дал бы мое благословение на этот брак и хороший куш в придачу! — Высказанные догадки вполне естественны для лю¬ дей, преследующих одну и ту же цель, — промолвил кон¬ трабандист. — Королевскому офицеру в каждом взгляде своевольной прелестницы мерещится восторг перед обшир¬ ными землями и богатыми лугами господина ван Стаатса; а хозяин поместий подозревает, что она увлечена военным мундиром и романтикой морских битв. Но позвольте все же спросить, что могло заставить гордую и избалованную красавицу забыть свое положение, девичью скромность и друзей? — Капризы и тщеславие! Разве можно понять жен¬ щину! С огромным риском и за большие деньги мы при¬ возим для них дорогие наряды из далекой Индии, чтобы угодить их прихотям, а они меняют моды с большей лег¬ костью, чем бобры свой мех во время линьки! Их капризы расстраивают торговлю, и любая причуда может толк¬ нуть своенравную девицу на глупую выходку! 549

По-видимому, мнение дядюшки окончательное* Признают ли поклонники его справедливость? Патрон Киндерхука долго и серьезно разглядывал лицо удивительного создания, задавшего этот вопрос. Ни слова не говоря, он едва заметным жестом дал понять, что согласен с олдерменом и сожалеет о случившемся. Иначе вел себя капитал Ладлоу. Будучи человеком пылкого темперамента, задетый за живое поступком Алиды и отчетливо сознавая, какие последствия этот по¬ ступок может иметь как для девушки, так и для осталь¬ ных, Ладлоу стремился к победе над соперником и, как должностное лицо, был верен своей привычке доводить расследование до конца. Он внимательно присматривался к убранству салона и, услышав вопрос контрабандиста, с насмешливой и вместе с тем печальной улыбкой указал на скамеечку для ног, изукрашенную яркими цветами, вышитыми столь искусно, что они казались живыми. — Это вышивала не игла парусного мастера!—про¬ изнес капитан «Кокетки». — Видно, многие красавицы ко¬ ротали свой досуг в вашем веселом обиталище, не так ли, господин суровый моряк? Но раньше или позже правосу¬ дие настигнет ваш быстроходный корабль! — В шторм или штиль, но когда-нибудь бригантине придет конец, как и любому из нас, моряков. Я извиняю ваш несколько невежливый намек, капитан Ладлоу; по- видимому, слуга королевы уполномочен так вольно разго¬ варивать с человеком, способным нарушать законы и грабить королевскую казну. Но вы, сэр, плохо знаете мою бригантину. Чтобы познать тайны женского вкуса, нам не нужны праздные девицы. Женское начало руководит всей нашей жизнью, сообщает утонченность нашим по¬ ступкам, пусть даже у бюргеров принято именовать их противозаконными. Взгляните, — небрежно отдернув за¬ навеску и указывая на различные вещи, служащие для времяпрепровождения женщины, продолжал он. — Здесь вы найдете произведения, сделанные пером и иглой. Волшеб¬ ница, — при этих словах он указал на изображение на своей груди, — требует, чтобы ее полу оказывалось долж¬ ное уважение. — Я думаю, наше дело можно решить простым ком¬ промиссом, — заметил олдермен. — Оставьте нас, господа, и наедине я сделаю отважному торговцу предложение, ко^ торое, надеюсь, он не откажется выслушать. 550

— Это ближе к торговле, чем к морской богине, кото¬ рой я служу, — улыбнулся контрабандист, коснувшись пальцами струн гитары. — Компромиссы и предложе¬ ния — эти слова звучат здраво в устах бюргера. Зефир, поручи этих джентльменов попечению отважного Тома Румпеля, пока я посовещаюсь с господином купцом. Ре¬ путация олдермена ван Беверута, капитан Ладлоу, за¬ щитит нас от всяких подозрений в том, что мы можем на¬ нести ущерб таможенным интересам! Рассмеявшись собственной шутке, контрабандист кив¬ нул мальчику, появившемуся из-за занавеси, и тот повел разочарованных поклонников красавицы Алиды в другую часть судна. — Злые языки и клевета! Недостойно тебя, любезней¬ ший Бурун, поступать так после того, как расчеты завер¬ шены и расписки получены! Это может повести к боль¬ шим убыткам, чем потеря репутации. Командир «Ко¬ кетки» и без того подозревает, что мне известно о твоем обмане таможенных властей; твои шутки только оживят гаснущий костер, а если пламя разгорится ярче, то в его свете многое станет видно... Хотя, бог мне свидетель, я ничуть не боюсь расследования, ибо лучший ревизор в ко¬ лонии не сможет найти ничего сомнительного в моих бух¬ галтерских книгах, начиная с мемориала1 и кончая гросс¬ бухом. — Книга притчей Соломоновых2 не более нравоучи¬ тельна, а псалмы не более поэтичны, чем эта ваша бух¬ галтерия. Но к чему вам понадобилось разговаривать со мной наедине? Трюмы бригантины пусты и подметены. — Пусты! Метлы и ван Тромп!3 Ты опустошил фли¬ гель, в котором жила моя племянница, не хуже, чем мой кошелек. Невинная меновая торговля перешла в противо¬ законное деяние. Я надеюсь, что шутка эта закончится прежде, чем сплетники нашей колонии начнут сластить 1 Мемориал — бухгалтерская книга для ежедневных запи¬ сей торговых операций. 2 Соломон —царь Израильско-Иудейокого царства (ок. 960—935 до н. э.), которому ошибочно приписывается ряд произ¬ ведений, вошедших в библию, в том числе и «Книга притчей». 3 С 1653 года голландцы, одержав под предводительством адмирала ван Тромпа победу над английским флотом, стали вы¬ вешивать на грот-мачтах метлу в знак того, что они выметут ею все моря. 551

ею свой чай. От такой новости может пострадать осенний ввоз сахара! — Твоя речь весьма красочна, но тем не менее непо¬ нятна. Ты получил от меня кружева и бархат; моя парча и атлас уже в руках у манхаттанских дам, а твоя пуш- иииа и золотые монеты спрятаны так, что ни один офи¬ цер с «Кокетки»... — Ладно, ладно! Нечего кричать мне в уши о том, что я и без того знаю. Еще две-три подобные сделки — и я обанкрочусь! Ты хочешь, чтоб я потерял не только свои деньги, но и доброе имя! У стен есть уши, у переборок тоже. Я не желаю больше говорить о той сделке, которую мы совершили. Если я потеряю на ней тысячу флоринов, я сумею примириться с этим. Терпение и горе! Разве не похоронил я сегодня утром самого лучшего и откормлен¬ ного мерина, который когда-либо ступал по земле? А кто слышал от меня хоть слово жалобы? Уж я-то умею пере¬ носить потери. Итак, ни слова больше о нашей неудачной сделке. — Но ведь если бы не торговые дела, то между олдер¬ меном ван Беверутом и моряками с бригантины не было бы ничего общего! — Тем насущнее необходимость прекратить эту глу¬ пую шутку и вернуть племянницу. Мне кажется, что с этими пылкими молодыми людьми вообще бесполезно разговарить, поэтому я согласен уплатить еще пару ты¬ сяч, и дело с концом! Когда женщина приобретает на рынке дурную славу, то ее труднее сбыть с рук, чем упав¬ шие в цене биржевые бумаги. А эти молодые землевла¬ дельцы и командиры крейсеров хуже ростовщиков, их не ублажишь никакими процентами — им подавай все или ничего. При жизни твоего достойного батюшки я не слы¬ хивал о подобных глупостях! Честный торговец приводил в порт свой бриг с таким невинным видом, словно привез муку! Мы обсуждали качество товара, против его цены я выставлял свое золото. Чет или нечет! Все зависело от того, кому больше повезет. Я преуспевал в те дни, любез¬ нейший Бурун. Но вот ты ведешь дела просто как вымо¬ гатель. На красивом лице контрабандиста мелькнула презри¬ тельная усмешка, но тут же сменилась выражением ис¬ креннего огорчения* 552