=— О, во время морских битв у нас были свои Клео¬ патры, и нам пришлось узнать, что страх сильнее любви! Если есть чудовища: в море, почему бы им не быть и на суше! Тот, кто сотворил землю, создал и законы, которые не следует преступать. Мы, мужчины, ревниво относимся к нашим правам и не любим, когда их узурпируют другие. Поверьте мне, сударыня, женщине, забывающей о том, что ей даровано природой, придется горько пожалеть об этой роковой ошибке... Но вы желаете приобрести бар¬ хат или остановили свой выбор на парче? Алида и Ладлоу с восхищением прислушивались к причудливой речи контрабандиста и никак не могли по¬ нять, с кем они имеют дело. В словах незнакомца таилась какая-то двусмысленность, хотя от командира «Кокетки» не ускользнули внимание и мягкость, с какими контра¬ бандист обращался к Алиде, и это вызывало в капитане Ладлоу беспокойство, в котором он стыдился признаться даже самому себе. То, что девушка видела эту разницу в обращении, можно было понять по внутреннему свету, озарявшему ее черты, хотя сама она вряд ли отдавала себе в этом отчет. Когда контрабандист спросил ее, что же она предпочитает из его товаров, Алида, прежде чем ответить, снова неуверенно взглянула па Ладлоу. — Должна признаться, вы не без успеха изучали жен¬ скую натуру, — смеясь, сказала Алида. — Но все же, прежде чем что-либо решить, я должна посоветоваться с теми, кто более сведущ в законах и может с полным пра¬ вом подтвердить законность подобной сделки. — Если бы это решение не было резонно само по себе, оно было бы резонным в силу вашей красоты и по¬ ложения. Я оставлю товар здесь и буду ждать ответа до завтрашнего вечера. Капитан Ладлоу, расстанемся ли мы друзьями или ваш долг запрещает вам произносить это слово? — Вы непостижимы для меня! — ответил Ладлоу. — Если это маскарад, как я отчасти подозреваю, то он хо¬ рош, хотя и неуместен. — Вы не первый, кто отказывается верить своим чув¬ ствам, когда речь заходит о «Морской волшебнице» и ее капитане... Замолкни, верный Том! Твой свист не ускорит бега времени!.. Друзья мы или нет, излишне напоминать о том, что вы — мой пленник. — Я оказался в руках негодяя... 501

— Молчите, если хотите сохранить в целости ваши кости! Томас Румпель человек крутого нрава и не сносит оскорблений. К тому же он действовал по моему приказу и не может считаться виновным. — Ваш приказ! —повторил Ладлоу с такой гримасой, которую можно было бы счесть оскорбительной, если бы тот, к кому он обращался, пожелал обидеться. — Чело¬ веку, способному на такие трюки, скорее пристало отда¬ вать приказания, чем подчиняться им. Если среди вас дей¬ ствительно есть Бороздящий Океаны, так это он! — Мы не более чем морская пена, носимая ветром. Но чем же провинился этот человек, что королевский офицер так не расположен к нему? Уж не тем ли, что у него не хватило смелости предложить столь лояльному джентль¬ мену контрабандные товары? — Довольно, сэр! Счастье ваше, что вы избрали ме¬ стом развлечения эту гостиную. Я сошел на берег ради того, чтобы засвидетельствовать свое почтение этой даме, и пусть хоть целый свет узнает об этом. Вовсе не дурац¬ кая хитрость вашего Румпеля привела меня сюда! — Откровенно сказано, по-нашему, по-морски! — по¬ бледнев, произнес загадочный торговец контрабандными товарами, а его голос как будто дрогнул пр>и этом. — Пре¬ клонение мужчины перед женщиной восхищает меня; условности света запрещают прекрасному полу говорить о своих сердечных склонностях, поэтому мы должны вести себя так, чтобы не оставлять никакого сомнения в честности наших намерений. Трудно представить краса¬ вицу Барбери столь неблагодарной, чтобы она не возна¬ градила вас за такое поклонение. Незнакомец бросил на девушку взгляд, в котором Али- де почудилась тревога, и, закончив свою тираду, казалось, ждал ответа. — Когда придет время решать, как мне себя вести, — отозвалась польщенная и вместе с тем задетая Алида, — я найду к кому обратиться за советом... Кажется, сюда идет дядюшка. Капитан Ладлоу, хотите ли вы встретиться с ним? За дверью уже слышались тяжелые шаги. Ладлоу за¬ думался, бросил укоризненный взгляд на предмет своей любви и затем покинул помещение тем же путем, что и пришел. Шорох в кустарнике убедительно свидетельство¬ 502

вал о том, что там ждали возвращения капитана «Ко¬ кетки» и что он под неусыпным наблюдением. — Ноев ковчег и наши предки! — воскликнул Мин- дерт ван Беверут, с красным от возбуждения лицом появ¬ ляясь в дверях. — Ты привез старый хлам, оставшийся нам от прабабушек, любезнейший Бурун! Все твои тряп¬ ки давно уже вышли из моды и могут быть обменены лишь на звон, а не на само золото. — Что, что?! — воскликнул контрабандист, который, казалось, мог произвольно менять свой тон и манеры в зависимости от того, с кем ему приходилось говорить. — Упрямый бюргер, ты хочешь криком сбить цену на то¬ вары, которые слишком хороши для этого захолустья! Многие английские герцогини жаждут обладать хотя бы клочком тех отличных тканей, которые я показал твоей племяннице. И, клянусь тебе, мало найдется герцогинь, которым бы они были так к лицу. — Я и без тебя знаю, как красива Алида. Не спорю, парча и бархат вполне хороши, но остальные ткани стыд¬ но предложить даже вождю мохоков. Сбавь цену, иначе сделка не состоится. — Очень жаль. Что ж, расставаться так расставаться. Бригантине знакома протока, прорезающая пески Нанта¬ кета, и клянусь честью, что не мохоки будут покупать мои товары у янки. — Ты так же скор в решениях, сударь мой, как твой корабль! Кто сказал, что нельзя достичь соглашения, когда все веские аргументы будут исчерпаны? Сбрось-ка лишние сотни, оставь итог в круглых тысячах, и можешь считать, что твоя торговля в этом сезоне закончилась. — Не уступлю ни гроша! Ну-ка, отсчитай мне золо¬ тые, что я привез, добавь на весы столько дукатов, что¬ бы восполнить недостающее, и отправляй своих рабов с товарами на материк, пока утреннее солнце не успело разболтать о нашей сделке. Есть тут один человек, ко¬ торый может нам повредить, если захочет; правда, я не знаю, известна ли ему главная тайна. Олдермен ван Беверут испуганно оглянулся, поправил парик, как подобает человеку, уважающему приличия, и осторожно задернул на окнах шторы. — Здесь те же люди, что обычно; я не беру в расчет племянницу, — сказал он, приняв эти меры предосторож¬ ности. — Правда, у нас гостит патрон Киндерхука, но он 503

спит й ни о чем не подозревает. Его присутствие нам на пользу, а рассказать он ничего не может. — Пусть так, — ответил контрабандист, прочтя в гла¬ зах Алиды немую мольбу не упоминать о капитане Лад- лоу. — Я как чуял, что здесь есть кто-то посторонний, только откуда мне знать, что он спит. Некоторые здешние купцы страховки ради поставили бы в счет его присут¬ ствие. — Ни слова больше, любезный Бурун! Вот твои день¬ ги. По правде говоря, все товары давно погружены на пе- риагву, и она уже вышла в залив. Я был уверен, что мы столкуемся, а время дорого, да и королевский крейсер стоит неподалеку. Мои плуты пройдут мимо него, будто обычные рыночные торговцы, и ставлю фламандского ме¬ рина против виргинской клячи, они еще спросят у капи¬ тана, не нужны ли ему свежие овощи к столу! Ха-ха-ха! Ох, и простофиля этот Ладлоу! Куда уж ему тягаться с людьми постарше да поумнее его! Когда-нибудь у тебя раскроются на него глаза, племянница, и ты прогонишь его от себя, словно назойливого кредитора. — Надеюсь, твои покупки будут законно оформлены, дядюшка? — Оформлены! Счастье все оформит! В торговле, как на войне, успех решает дело. Среди купцов так: кто богат, тот и честен. Плантации и муниципальные порядки! По¬ чему наши правители в метрополии так ополчились про¬ тив контрабанды? Мошенники часами готовы разглаголь¬ ствовать о взяточничестве и продажности, в то время как больше половины из них получили свои должности бла¬ годаря различным махинациям... Ну да, так же противо¬ законно, как вы доставляете эти редкостные брабантские кружева. Пусть королева обижается на нашу сделку, лю¬ безный Бурун, но еще два таких же прибыльных года—* и я запишусь пассажиром па твое судно до Лондона, сде¬ лаюсь членом лондонской биржи, куплю себе депутатское кресло в парламенте и отвечу на недовольство королевы со своего, как говорится, собственного места. Клянусь го¬ ловой! Обратно я вернусь сэром Миндертом, а тогда ман- хаттанцы могут услышать и о леди ван Беверут, и в этом случае, любезная Алида, твоя доля наследства, к сожале¬ нию, несколько поубавится. А пока, дитя мое, иди спать, и пусть тебе приснятся тончайшие кружева, роскошный бархат, а также твой долг перед старым дядюшкой, бла¬ 504