восторг й ещё более усилили чувство дбвёрия и восхище¬ ния, которое вызывал в ней своенравный и удивитель¬ ный торговец. — Дядюшке бесспорно польстит ваша щедрость, — несколько чопорно произнесла, она, — хотя, мне кажется, в торговле щедрость столь же желательна, сколь и спра¬ ведливость... Какой удивительный рисунок у этой вы¬ шивки! — Ее вышивала одна затворница во Франции, кото¬ рая провела за этой работой долгие годы. Тут ценен ско¬ рее замысел, чем материал. Бедняжка плакала, расста¬ ваясь с плодом своего труда, настолько она привыкла и привязалась к нему. Иной человек, живущий в людском водовороте, с меньшей печалью теряет друга, чем эта скромная монахиня расставалась с творением своей иглы. — А разве мужчинам разрешается посещать женские монастыри? — удивилась Алида. — У нас в роду мало ува¬ жали монастырскую жизнь, и мы сами бежали от жесто¬ костей Людовика \ но все же я никогда не слышала, что¬ бы мой отец обвинял монахинь в нарушении обета. — Я знаю об этом с чужих слов; мужчинам, конечно, не разрешается торговать непосредственно с монахиня¬ ми. — Улыбка, показавшаяся Алиде дерзкой, заиграла на красивом лице ее собеседника. — Но так мне передавали. Что вы думаете о женщинах, которые ищут спасения от тягот и грехов мирской жизни в подобных заведениях? — Сказать по правде, я не берусь судить о том, чего не знаю. В нашей стране женщины не заточают себя в монастыри, поэтому американцы мало задумываются над этим обычаем. — Да, в нем есть свои недостатки, — задумчиво про¬ должал торговец контрабандными товарами, — но также и достоинства. Существует много слабых и легко уязви¬ мых людей, которые более счастливы в обители, чем сре¬ ди соблазнов мирской жизни... А вот работа английских мастеровых. Не понимаю, как она оказалась вместе с из¬ делиями иностранных ткачей; Мои тюки, как правило, не содержат тех вульгарных товаров, торговля которыми раз¬ решена законом. Скажите откровенно, прелестная Алида, 1 Имеется в виду Людовик XIV, французский король, отменивший в 1685 году Нантский эдикт, признававший за гуге¬ нотами свободу вероисповедания, в результате чего они были вы¬ нуждены либо перейти в католичество, либо покинуть Францию. 493

разделяете ли вы предрассудки в отношении нас, фли¬ бустьеров? — Я предпочитаю не судить о законах, которые пре¬ восходят разумение женщины, — ответила Алида с по¬ хвальной осторожностью. — Некоторые полагают, что зло¬ употребление властью оправдывает оказываемое закону сопротивление, другие считают, что нарушение законов то же, что преступление против нравственности. — Так считают те, кто пустил деньги в оборот и на¬ жил состояние! Эти люди оградили нажитое барьером общепризнанных норм и утверждают, что эти нормы от бога, потому что они выгодны их эгоизму. Мы, бороздя¬ щие океаны... Алида так сильно вздрогнула, что ее собеседник осекся. — Вы побледнели... Мои слова напугали вас? — Надеюсь, вы сказали их случайно, не подозревая их ужасного смысла. Лучше бы вы не произносили их... Но нет, это простое совпадение, объясняемое сходством профессий. Вы не можете быть тем человеком, чье имя стало притчей во языцех... — О ком вы говорите, прелестная Алида? Я всего лишь тот, кем соблаговолила меня сделать судьба... — Ничего, ничего, — произнесла красавица Барбери, задерживая взор на красивом лице незнакомца дольше, чем это было пристойно девушке. — Продолжайте ваши пояснения... Какой роскошный бархат! — Он тоже из Венеции, но коммерция — все равно что удача, она всегда сопутствует богатым, а слава ко¬ ролевы Адриатики уже давно закатилась. То, что хорошо для земледельца, гибельно для горожан. Лагуны затяги¬ ваются илом, и торговые корабли появляются в Венеции все реже и реже. Пройдут годы, и плуг пробороздит почву там, где когда-то плавал «Буцентавр»!1 Открытие нового пути в Индию направило по другому руслу процветание, которое всегда ищет новых, более широких дорог. Народы могут извлечь для себя хороший урок, изучая запустев¬ шие каналы и прошлое величие этого города, до сих пор питающего свою гордость ленивыми воспоминаниями о былом. Но мы, морские скитальцы, не торгуем заплесне¬ 1 «Буцентавр»— название галеры, на которой венециан-* ские дожи ежегодно (с 1311 года) ¿выезжали в море и в знак гро лодства Венеции над морем бросали в него перстень. В 1798 году французы сломали «Буцентавр» ради его золотых украшений. 494

велыми сентенциями, которые изрекают на родине и про¬ возглашают за границей великие и сильные мира сего, чтобы еще туже затянуть путы на слабых и несча¬ стных. — Мне думается, вы заходите дальше, чем следовало бы человеку, чье самое большое преступление состоит в несколько рискованной торговле. Ваши взгляды могут повести к беспорядкам в мире. — Напротив! К установлению порядка, так как я счи¬ таю, что каждый должен иметь возможность пользоваться своими законными правами. Если правительства в своей деятельности будут опираться на естественную справед¬ ливость, если их задачей станет искоренение ошибок, а не свершение их, если люди будут чувствовать и созна¬ вать свою ответственность перед обществом, пусть тогда «Морская волшебница» станет сторожевым таможенным судном, а ее хозяин — таможенным чиновником! Бархат выскользнул из рук красавицы Барбери, и она стремительно поднялась с- места. — Скажите прямо, — с присущей ей решительностью спросила она, — с кем я веду эту торговлю? — С отщепенцем, осужденным в глазах общества, с человеком вне закона, с опасным морским бродягой, с преступником, по прозвищу «Бороздящий Океаны»! — послышался у окна чей-то голос. В следующее мгновение капитан Ладлоу прыгнул в комнату. Алида тихо вскрикнула и, закрыв руками лицо, выбежала вон. Глава XI Правда должна выйти на свет: убий- ства долго скрывать нельзя! Кто чей сын — это скрыть можно, но в конце концов прав¬ да выйдет наружу. Шек спир, «Венецианский купец» Лицо офицера королевского флота пылало от возбу¬ ждения, когда он оказался в гостиной. Поспешное бегство и восклицания красавицы Барбери лишь на мгновение отвлекли его внимание; он тут же резко, чтобы не ска¬ зать яростно, обернулся к незнакомцу. Нет надобно-* 495

сти повторять описание внешности гостя Алиды; читатель и так поймет, как удивился Ладлоу при виде контрабан¬ диста. Он не верил своим глазам; ему казалось, что кто- то еще должен быть здесь, и, лишь несколько раз подо¬ зрительным взором обведя гостиную, он изумленно воз¬ зрился на контрабандиста. — Произошла какая-то ошибка! — воскликнул коман¬ дир «Кокетки». — Ваша изысканная манера входить в дом вынудила хозяйку покинуть комнату, — ответил незнакомец, на чьем лице заиграл румянец гнева или, быть может, удивле-, шгя. — На вас мундир офицера королевского флота, и,( видимо, поэтому вы считаете себя вправе вторгаться в жилища ее подданных! — Мне казалось... Нет, я имел все основания пола^ гать, что настигну здесь одного отъявленного негодяя, — смущенно пробормотал Ладлоу. — Ошибки' быть не могло, я ясно слышал разговор тех, кто взял меня в плен, и все же здесь никого нет! — Премного благодарен за высокую оценку моей скромной особы! Не столько сами слова, сколько тон, которым они бы¬ ли произнесены, побудил Ладлоу еще раз обратить свой взгляд на незнакомца. В этом взгляде сомнение и восхи¬ щение сочетались с замешательством, если не сказать — с ревностью, и последнее чувство было, пожалуй, самым сильным. — Я впервые вижу вас! — воскликнул после паузы. Ладлоу. — У океана много дорог, и люди подолгу плавают в нем, ие встречая друг друга. — Хотя я вижу вас при весьма странных обстоятель¬ ствах, вы, верно, служили когда-то королеве? — Никогда. Я не принадлежу к тем людям, которые связывают себя служением какой-либо женщине, носи она хоть тысячу диадем, — с легкой улыбкой отозвался контрабандист. — К тому же Анна никогда не при¬ влекала ни моих помыслов, ни симпатий. — Довольно смело сказано в присутствии офицера ее величества! Прибытие незнакомой бригантины, то, что. случилось со мной этой ночью, ваше присутствие здесь, образцы контрабандных товаров — все это подозрительно и требует выяснения. Кто вы?, 496