— Долг и десять заповедей! Ты никогда не был опе¬ куном, милейший Бурун, и не знаешь всей тяжести ответ¬ ственности... — Не будет здесь твоей племянницы — не бывать й сделке! — перебил упрямый контрабандист, пряча в кар¬ ман список товаров и собираясь встать со стола, на кото¬ ром он сидел. — Девушка знает о моем присутствии, и для пас обоих будет безопаснее, если она поглубже вникнет в наши отношения. — Ты безрассуден, как английские законы о морепла¬ вании! Я слышу, она ходит по комнате — я позову ее. Но не следует раскрывать перед ней наши прежние отноше¬ ния. Пусть сегодняшняя сделка покажется ей единствен¬ ной и случайной. — Как тебе угодно. Я не собираюсь ничего говорить ей. Если ты сам не проболтаешься, бюргер, можешь спать спокойно. Но я хочу, чтобы твоя племянница присутст¬ вовала здесь, — у меня такое предчувствие, что нашим де¬ ловым связям грозит опасность. — Не люблю я слово «предчувствие», — проворчал олдермен, осторожно снимая нагар со свечи. — Стоит про¬ изнести его — и уже чудятся преследования со стороны казначейства. Не забывай, что ты должен скрываться из- за твоих хитроумных дел. — Совершенно верно. Будь все остальные так же лов¬ ки, торговля безусловно прекратилась бы. Позови же ско¬ рее леди! Олдермен, по-видимому считая необходимым кое-что объяснить племяннице и зная решительный нрав своего компаньона, больше не мешкал. Бросив подозрительный взгляд на все еще открытое окно, он покинул комнату. Глава X Увы, какой постыдный грех — стыдиться, Что я ребенок моего отца! Но я ведь дочь ему по крови только, Не по душе. Шекспир, «Венецианский купец» Выражение лица незнакомца изменилось, как только он остался один. Его взгляд, прежде такой дерзкий и са¬ моуверенный, снова стал ласковым и даже задумчивым, 484

скользя но различным изящным ведам, служившим усла¬ дой, красавице Алиде. Затем незнакомец поднялся с места, прикоснулся к струнам лютни и, словно испугавшись ме¬ лодичного звона, отпрянул назад. Казалось, он позабыл о деле, которое привело его сюда* и всецело отдался но¬ вому, более свежему интересу. Если бы кто-нибудь уви¬ дел, с каким волнением пришелец рассматривал окружав¬ шие его предметы, он бы решил, что именно они при¬ влекли его сюда. Во взгляде и в мягких чертах его лица было так мало грубости, присущей людям его профессии, что можно было подумать, будто природа одарила его такой внешностью для того, чтобы восторжествовал об¬ ман, Если в его манерах и проскальзывали порой резкость и пренебрежение, то это казалось скорее притворством, чем проявлением естественных наклонностей, и даже на¬ рушение правил приличия во время беседы с олдерменом сочеталось со сдержанностью, которая странно противоре¬ чила его натуре. С другой стороны, было бы неверно утверждать, что Алида де Барбери не догадывалась о роде занятий гостя. Растленность, которой неизбежно отмечается всякое без¬ ответственное правление, а также врожденное безразли¬ чие господина к судьбе своих подчиненных привели к тому, что почти на все почетные и прибыльные посты в колониях английское правительство назначало разорив¬ шихся и развращенных представителей знати или тех, кто обладал обширными связями. Провинции Нью-Йорк в этом отношении особенно не повезло. После того как Карл подарил ее своему брату, наследнику престола, Нью-Йорк лишился защиты хартий и привилегий, кото¬ рые были гарантированы большинству американских гу¬ бернаторств. Провинция непосредственно подчинялась ко¬ роне, и в течение длительного времени на жителей Нью- Йорка смотрели как на покоренный народ другой расы, с которым завоеватели считались куда меньше, чем со своим собственным. К беззакониям, творимым над насе* лением Западного полушария, в те времена относились так легко, что даже грабительские экспедиции Дрейка 1 и ему подобных против обитателей стран, расположенных 1 Фрэнсис Дрейк (1545—1595) — английский мор&плава-« тель; совершал пиратские набеги у берегов Америки и Африки. Первым после Магеллаца совершил кругосзетное плавание. 485

южнее, не считались позором и не пятнали родовых гер¬ бов. Более того: королева Елизавета щедро осыпала поче¬ стями и милостями людей, которых в наши дни сочли бы флибустьерами. Короче говоря, система насилия и ли¬ цемерия, начавшаяся с подарков Фердинанда и Изабел¬ лы 1 и папских булл, продолжала существовать с теми или иными видоизменениями до тех пор, пока потомки прямодушных и добродетельных людей, населявших Союз, не взяли бразды правления в свои руки и не провозгла¬ сили новые политические нормы, которые до этого столь же мало уважали, как и понимали. Алида знала, что и граф Белламонтский, и тот раст¬ ленный представитель знати, который уже был представ¬ лен читателю в начале нашего повествования, поощряли куда более вопиющие деяния на морях, нежели любая контрабанда; неудивительно поэтому, что Алида имела причины не верить в законность некоторых коммерче¬ ских операций своего дядюшки, по это не слишком огор¬ чало ее. Однако ее подозрения были весьма далеки от истины, так как трудно было представить себе моряка, более не похожего на контрабандиста, чем тот, с которым она столь неожиданно столкнулась. Возможно, обаяние голоса и облика человека, столь щедро одаренного природой, также повлияло на решение Алиды вернуться. Во всяком случае, немного времени спустя она переступила порог гостиной скорее с любопыт-* но-удивленным, нежели недовольным видом. — Моя племянница узнала, что ты прибыл из Ста¬ рого Света, любезный Бурун, — произнес осторожный ол¬ дермен, входя в комнату в сопровождении Алиды, — а в душе она прежде всего женщина! Разве сможет она про¬ стить, если какая-нибудь девушка на Манхаттане увидит наряды, которые ты привез, прежде, чем она даст им оценку! — Я не смею и мечтать о более справедливом и бес¬ пристрастном судье, — отозвался контрабандист, небреж¬ ным и изящным жестом приподнимая головной убор. — У меня есть шелка, вытканные в Тоскане, и лионская парча, которой могут позавидовать модницы Ломбардии и Франции. Ленты всех цветов и оттенков и кружева, 1 Фердинанд и Изабелла — с 1471 года король и ко-* ролева Кастилии. При них были снаряжены экспедиции Колумба* 486

столь же прекрасные, как резные украшения богатейших соборов вашей Фландрии! — Ты много путешествовал для своих лет, милейший Бурун, и судишь о странах и обычаях со знанием дела, — сказал олдермен. — Но каковы цены на все эти сокро¬ вища? Ты знаешь, как долго тянется война, и конца ей еще не видно; германское притязание на престол и по¬ следнее землетрясение в стране расшатали цены и выну¬ ждают нас, заботливых бюргеров, быть осторожными в торговле. Не справлялся ли ты о цене на лошадей, когда был в Голландии? — Они там ничего не стоят. Что же касается цен на мои товары, то ты знаешь — они без запроса. Я не терп¬ лю, когда друзья торгуются. — Это заблуждение, милейший Бурун. Мудрый купец всегда следит за состоянием рынка, и ты достаточно опы¬ тен, чтобы знать, что шустрый шестипенсовик множится быстрее медлительного шиллинга. Пока маленький сне¬ жок докатится до подножия горы, он станет огромным снежным комом. Товары, что приобретаются без труда, так же легко сбываются. Выгодные сделки заключаются быстро. Ты ведь знаешь нашу Йоркскую поговорку: «Пер¬ вое предложение самое выгодное» — Кто хочет, тот купит, а кто любит свое золото больше прекрасных кружев, роскошных шелков и тугой парчи, пусть спит, сунув кошелек под подушку. Многие сгорают от нетерпения взглянуть на мои товары, а я пе¬ ресек Атлантику не для того, чтобы сбыть их по дешевке. — Дядюшка, — с трепетом произнесла Алида, — ведь мы не можем судить о качестве товаров любезного Бу¬ руна, не взглянув на них. Надеюсь, он захватил с собой хотя бы образцы? — Торговля и дружба! — пробормотал Миндерт. —* Что толку в установившихся связях, если они могут по¬ рваться из-за просьбы чуть уступить в цене! Выкладывай свой товар, господин Упрямец; ручаюсь, что твои фасоны либо давно вышли из моды, либо попорчены из-за неряш¬ ливости матросов. Во всяком случае, мы будем благодар¬ ны, если ты покажешь их. — Как вам будет угодно,ответил моряк. — Тюки лежат на причале под присмотром верного Румпеля, но, если вы сомневаетесь в качестве товаров, не стоит и хо¬ дить, 487