как твой старый дядюшка схватил голландский флорин, который, цо традиции, отец сунул мне в руку, когда мне исполнился месяц, желая проверить, перешла ли фамиль¬ ная бережливость в следующее поколение. Была минута, когда мне казалось, что я проиграл — у молодого Олоффа пальцы словно тиски, и я уж было подумал, что добрые фамилии Харманов, Корнелиев и Дирков, арендаторов в поместье патрона, будут замараны соседством янки, но в тот самый миг, когда патрон уже считал себя победите¬ лем, сжав водяную змею за глотку, она изловчилась и выскользнула у него из рук. Ловкость и увертки! В этом испытании много ума и мудрости! — А мне кажется, что, с тех пор как провидение со¬ брало все колонии под единое правление, все эти предрас¬ судки лучше позабыть! Мы — народ, вышедший из мно¬ гих наций, и наши усилия должны быть направлены на то, чтобы сохранить разумную терпимость, прощая всем отдельные слабости. — Смелые суждения для дочери гугенота! Но я сам не терплю людей с предрассудками. Я предпочитаю удач¬ ную торговлю и быстрый подсчет. Назови мне хоть одного человека во всей Новой Англии, который разбирался бы в бухгалтерских книгах быстрее меня, и, клянусь, я тут же вскину на спину ранец и снова сяду за парту. Чем лучше оберегает человек свои интересы, тем больше я люблю его. Простая честность учит нас тому, что между людьми должно существовать общее соглашение, которое порядочные люди не могут нарушать. — Не будет ли оно воспринято как ограничение чело¬ веческих возможностей? Ведь тогда тупица сможет со¬ перничать с сообразительным человеком. Боюсь, дядя, что на всех берегах, где появляются купцы, следует дер¬ жать угрей для испытаний. — Разговоры о предрассудках и тщеславии, дитя мое, действуют на твою сонную голову; тебе пора спать, а утром посмотрим, кто сумеет снискать твое благоволе¬ ние — молодой патрон или этот потомок Ионофана. За¬ дуй-ка эти яркие свечи и поставь у изголовья светильник поскромнее. Окна, освещенные в полночь, могут вызвать лишние разговоры в округе. — Наша репутация людей скромных может постра¬ дать разве лишь в глазах угрей, — рассмеялась Алида. -* Вряд ли кто-либо сочтет нас прожигателями жизни, 472

— Кто знает, кто знает, — пробормотал олдермен, за¬ дувая свечи и вместо них оставляя свой маленький фо¬ нарь. — Яркий свет рассеивает сон, а полумрак навевает дремоту. Поцелуй меня, упрямица, да затяни поплотнее шторы — негры скоро встанут грузить периагву, чтобы с отливом отправиться в город. Как бы их возня не нару¬ шила твой покой. — Казалось бы, здесь вовсе не подходящее место для такого оживленного судоходства, — послушно коснувшись губами щеки дядюшки, произнесла Алида. — Уж слиш¬ ком должна быть сильной страсть к торговле, если вы находите товары даже в такой уединенной местности. — Ты угадала, дитя мое. Твой отец, мосье де Барбери, имел странные суждения на этот счет и, как видно, не преминул передать их тебе. И все же, когда гугенота из¬ гнали из замка и отняли его тощие земли в Нормандии, он не потерял вкуса к текущему счету, при условии, ко¬ нечно, если баланс был в его пользу. Люди и нравы! В конце концов, не все ли равно, с кем торговаться — с мохоком за пушнину или со знатным дворянином, изгнан¬ ным из своих поместий. Каждый старается прибыль оста¬ вить себе, а убыток — другому. Поэтому отдыхай хоро¬ шенько, девочка, и запомни, что супружество — это всего лишь крупная сделка, от успеха которой зависит общая сумма женского счастья. Итак, еще раз спокойной ночи! Алида послушно проводила дядюшку до двери и за¬ перла за ним. При свете слабого фонаря, оставленного дя¬ дюшкой, комната показалась ей мрачной, и она тут же зажгла обе свечи, которые он потушил. Поставив фонарь и подсвечники на стол, она вновь подошла к окну. Визит олдермена продолжался всего несколько минут, а ей хо¬ телось еще понаблюдать за непонятными эволюциями таинственного судна. Глубокая тишина по-прежнему царила вокруг, и дрем¬ лющий океан дышал тяжко и равномерно. Алида пыта¬ лась отыскать взглядом лодку Ладлоу, но освещенная луной водная гладь между берегом и крейсером была пустынна. Легкая рябь играла на лунной дорожке, но ничего похожего на лодку не было видно. Фонарь все еще горел на баке крейсера. Один раз Алиде снова по¬ слышалось поскрипывание весел, и даже намного ближе, чем прежде; однако, сколько она ни всматривалась, как 473

ни напрягала зрение, лодку ей обнаружить не удалось. И тут к ее сомнениям примешалась тревога по совершен¬ но иному поводу. О существовании протоки, соединявшей бухту с океа¬ ном, было мало кому известно, если не считать горстки людей, по роду занятий вынужденных посещать эти ме¬ ста. Протока, закрытая для судоходства большую часть времени, изменчивый характер русла и отсутствие каких- либо преимуществ от пользования ею — все это являлось причиной того, что жители побережья пе проявляли ни¬ какого интереса к этим местам. К тому же протока боль¬ шую часть года была непроходима. Даже когда протока бывала открыта, ее глубина постоянно колебалась; за неделю-другую затишья или западного ветра прилив¬ ные течения расчищали протоку, но достаточно было за¬ дуть восточному ветру, и всю ее затягивало песком. Не¬ удивительно, что Алида изумилась и даже почувствовала какой-то суеверный ужас, увидев в этот поздний час судно, которое, можно сказать, без парусов и весел вы¬ скользнуло из-за прибрежной рощи со стороны океана на самую середину бухты. Таинственное судно было бригантиной, какие встре¬ чаются и на морях восточного полушария. В ней соче¬ таются преимущества прямого и косого парусного воору¬ жения, которое нигде не являет такую красоту форм и уравновешенности оснастки, как у берегов этой колонии. Низкий черный как вороново крыло корпус был приспо¬ соблен для скольжения по воде словно чайка. Между рангоутом виднелось много изящных и тонких снастей, рассчитанных на то, чтобы в случае надобности при сла¬ бом ветре ставить дополнительные паруса; узор снастей, который днем делал бригантину еще более красивой, в тусклом, неверном свете луны был едва различим. Ко¬ роче говоря, когда бригантина, воспользовавшись прили¬ вом, вошла в бухту, она имела столь изящный, прямо-таки сказочный вид, что Алида сперва не поверила своим глазам и приняла ее за видение. Подобно многим другим, не подозревая о существовании протоки, она тем легче поверила в свое приятное заблуждение. Но заблуждение это было кратковременным. Изменив курс, бригантина направилась в ту часть бухты, где изгиб берега обеспечивал наилучшую защиту от ветра и волн, а также от любопытных взоров, и остановилась. Тяжелый 474

всплеск, донесшийся до слуха Алиды, свидетельствовал о том, что судно стало на якорь. Хотя побережье Северной Америки ничем не могло привлечь пиратов и, вообще говоря, считалось безопас¬ ным в этом отношении, все же мысль о том, что уединен¬ ность поместья ее дядюшки могла разжечь чью-либо алч¬ ность, мелькнула в голове у молодой наследницы олдер¬ мена. Богатство ван Беверута и ее собственное было об¬ щеизвестно; неудачи в открытом море могли толкнуть отчаявшихся людей на преступление, о котором при бо¬ лее благоприятных обстоятельствах они бы и не помыш¬ ляли. Рассказывали, что когда-то флибустьеры посещали соседний остров; кое-кто даже пытался искать якобы зарытые там награбленные сокровища. К слову сказать, попытки эти время от времени предпринимаются и в наши дни. Случается, что люди, вопреки здравому смыслу, бес¬ сознательно доверяют первым впечатлениям. Так было сейчас и с Алидой де Барбери; несмотря на решительный, можно даже сказать мужской склад ее ума, она была склонна поверить в правдоподобность слышанных когда- то рассказов, которые она прежде высмеивала. Не отводя взора от неподвижного судна, она отошла от окна и, опа¬ саясь, что, несмотря на расстояние, ее могут увидеть с бригантины, спряталась за штору, не зная, следует ли ей поднимать тревогу или нет. Едва она укрылась подоб¬ ным образом, как вдруг кусты в саду зашуршали, под окнами послышались шаги, и кто-то с такой легкостью прыгнул на балкон, а оттуда в комнату, что, казалось, это было проделано каким-то сверхъестественным созда¬ нием, обладающим способностью летать* Глава IX Смотрите, кок вспылили! Хочу вам другом быть, снискать приязнь..* Шекспир, «Венецианский купец» Сначала Алида решила бежать, но робость была чужда ее натуре. Она внимательно оглядела бесцеремонного посетителя. Ее решению остаться помогло и любопытство* 475