(1967)

ПЕСНЯ-БАЛЛАДА ПРО ГЕНЕРАЛЬСКУЮ ДОЧЬ

Он был титулярный советник,

Она генеральская дочь…

Постелилась я и в печь — уголек… Накрошила огурцов и мясца. А он явился, ноги вынул и лег: У мадам у его — месяца. А он и рад тому, сучок, он и рад, Скушал водочки и в сон наповал!.. А там — в России — где-то есть Ленинград, А в Ленинграде том — Обводный канал. А там мамынька жила с папонькой, Называли меня «лапонькой», Не считали меня лишнею, Да им дали обоим высшую! Ой, Караганда ты Караганда! Ты угольком даешь на-гора года! Дала двадцать лет, дала тридцать лет, А что с чужим живу — так своего-то нет! Кара-ган-да… А он, сучок, из гулевых шоферов, Он барыга, и калымщик, и жмот, Он на торговской дает будь здоров — Где за рупь, а где какую прижмет! Подвозил он меня раз в гастроном, Даже слова не сказал, как полез, Я бы в крик, да на стекле ветровом Он картиночку приклеил, подлец! А на картиночке — площадь с садиком, А перед ней камень с Медным всадником, А тридцать лет назад я с мамой в том саду Ой, не хочу про то, а то я выть пойду! Ой, Караганда ты Караганда! Ты мать и мачеха, для кого когда, А для меня была так завсегда нежна, Что я самой себе стала не нужна! Кара-ган-да! Он проснулся, закурил «Беломор», Взял пинжак, где у него кошелек, И прошлепал босиком в колидор, А вернулся — и обратно залег. Он сопит, а я сижу у огня, Режу меленько на водку лучок, А ведь все-тки он жалеет меня, Все-тки ходит, все-тки дышит, сучок! А и спи, проспись ты, мое золотце, А слезы — что ж, от слез — хлеб не солится, А что мадам его крутит мордою, Так мне плевать на то, я не гордая… Ой, Караганда ты Караганда! Если тут горда, так и на кой годна! Хлеб насущный наш дай нам, Боже, днесь, А что в России есть, так то не хуже здесь! Кара-ган-да! Что-то сон нейдет, был, да вышел весь, А завтра делать дел — прорву адскую! Завтра с базы нам сельдь должны завезть, Говорили, что ленинградскую. Я себе возьму и кой-кому раздам, Надо ж к празднику подзаправиться! А пяток сельдей я пошлю мадам, Пусть покушает, позабавится! Пусть покушает она, дура жалкая, Пусть не думает она, что я жадная, Это, знать, с лучка глазам колется, Голова на низ чтой-то клонится… Ой, Караганда ты Караганда! Ты угольком даешь на-гора года, А на картиночке — площадь с садиком, А перед ней камень… Ка-ра-ган-да!..

(1967)

БАЛЛАДА О ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ

Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма…

Я научность марксистскую пестовал, Даже точками в строчке не брезговал. Запятым по пятам, а не дуриком Изучал «Капитал» с «Анти-Дюрингом». Не стесняясь мужским своим признаком, Наряжался на праздники «призраком», И повсюду, где устно, где письменно, Утверждал я, что все это истинно. От сих до сих, от сих до сих, от сих до сих, И пусть я псих, а кто не псих?.. А вы — не псих? Но недавно случилась история — Я купил радиолу «Эстония», И в свободный часок на полчасика Я прилег позабавиться классикой. Ну, гремела та самая опера, Где Кармен свово бросила опера, И, когда откричал Эскамилиё, Вдруг свое я услышал фамилиё, Ну черт-те что, ну черт-те что, ну черт-те что! Кому смеш о, мне не смешно. А вам — смешно? Гражданин, мол, такой-то и далее — Померла у вас тетка в Фингалии, И по делу той тети Калерии Ожидают вас в Инюрколлегии. Ох и вскинулся я прямо на дыбы, Ох, не надо бы вслух, ох, не надо бы! Больно тема какая-то склизкая, Не марксистская, ох, не марксистская! Ну прямо срам, ну прямо срам, ну стыд и срам! А я-то сам почти что зам!.. А вы — не зам? Ну, промаялся ночь, как в холере, я. Подвела меня, падла, Калерия! Ну, жена тоже плачет, печалится — Культ — не культ, а чего не случается?! Ну, бельишко в портфель, щетку, мыльницу, Если сразу возьмут, чтоб не мыкаться. Ну, являюсь, дрожу аж по потрохи, А они меня чуть что не под руки. И смех и шум, и смех и шум, и смех и шум! А я стою — и ни бум-бум… А вы — бум-бум? Первым делом у нас — совещание, Зачитали мне вслух завещание — Мол, такая-то, имя и отчество, В трезвой памяти, все честью по чести, Завещаю, мол, землю и фабрику Не супругу, засранцу и бабнику, А родной мой племянник Володичка Пусть владеет всем тем на здоровьичко! Вот это да, вот это да, вот это да! Выходит так, что мне туда!.. А вам — куда? Ну, являюсь на службу я в пятницу, Посылаю начальство я в задницу, Мол, привет подобру-поспокойненьку, Ваши сто мне — как насморк покойнику! Пью субботу я, пью воскресение, Чуть посплю — и опять в окосение. Пью за родину, и за не родину, И за вечную память за тетину. Ну, пью и пью, а после счет, а после счет, А мне б не счет, а мне б еще… И вам — еще?! В общем, я за усопшую тетеньку Пропил с книжки последнюю сотенку, А как встал, так друзья мои, бражники, Прямо все как один за бумажники: — Дорогой ты наш, бархатный, саржевый, Ты не брезговай, Вова, одалживай! Мол, сочтемся когда-нибудь дружбою, Мол, пришлешь нам, что будет ненужное. Ну, если так, то гран-мерси, то гран-мерси, А я за это всем — джерси. И вам — джерси. Наодалживал, в общем, до тыщи я, Я ж отдам, слава Богу, не нищий я, А уж с тыщи-то рад расстараться я — И пошла ходуном ресторация… С контрабаса на галстук — басовую! Не «Столичную» пьем, а «Особую», И какие-то две с перманентиком Все назвать норовят меня Эдиком. Гуляем день, гуляем ночь, и снова ночь, А я не прочь, и вы не прочь, и все — не прочь. С воскресенья и до воскресения Шло у нас вот такое веселие, А очухался чуть к понедельнику— Сел глядеть передачу по телику. Сообщает мне дикторша новости Про успехи в космической области, А потом: «Передаем сообщения из-за границы. Революция в Фингалии! Первый декрет народной власти о национализации земель, фабрик, заводов и всех прочих промышленных предприятий. Народы Советского Союза приветствуют и поздравляют братский народ Фингалии со славной победой!» Я гляжу на экран, как на рвотное, То есть как это так, все народное?! — Это ж наше, — кричу, — с тетей Калею, Я ж за этим собрался в Фингалию! Негодяи, бандиты, нахалы вы! Это все, — я кричу, — штучки Карловы! Ох, нет на свете печальнее повести, Чем об этой прибавочной стоимости! А я ж ее — от сих до сих, от сих до сих! И вот теперь я полный псих! А кто — не псих?!