22 августа 1968 года

ВОТ ПРИШЛИ И КО МНЕ СЕДИНЫ…

Р. Беньяш

Вот пришли и ко мне седины, Распевается воронье! «Не судите, да не судимы…» — Заклинает меня вранье. Ах, забвенья глоток студеный, Ты охотно напомнишь мне, Как роскошный герой — Буденный На роскошном скакал коне. Так давайте ж, друзья, утроим Наших сил золотой запас, «Нас не трогай, и мы не тронем…» — Это пели мы! И не раз!.. «Не судите!» Смирней, чем Авель, Падай в ноги за хлеб и кров… Ну, писал там какой-то Бабель, И не стало его — делов! «Не судите!» И нет мерила, Все дозволено, кроме слов… Ну, какая-то там Марина Захлебнулась в петле — делов! «Не судите!» Малюйте зори, Забивайте своих козлов… Ну, какой-то там «чайник» в зоне Все о Федре кричал — делов! — Я не увижу знаменитой Федры В старинном, многоярусном театре… …Он не увидит знаменитой Федры В старинном, многоярусном театре! Пребывая в туманной черности, Обращаюсь с мольбой к историку — От великой своей учености Удели мне хотя бы толику! Я ж пути не ищу раскольного, Я готов шагать по законному! Успокой меня, неспокойного, Растолкуй ты мне, бестолковому! Если правда у нас на знамени, Если смертной гордимся годностью, Так чего ж мы в испуге замерли Перед ложью и перед подлостью? А историк мне отвечает: «Я другой такой страны не знаю…» Будьте ж счастливы, голосуйте, Маршируйте к плечу плечом, Те, кто выбраны, те и судьи, Посторонним вход воспрещен! Ах, как быстро несусветимы Дни пошли нам виски седить… «Не судите, да не судимы…» Так вот, значит, и не судить?! Так вот, значит, и спать спокойно, Опускать пятаки в метро?! А судить и рядить — на кой нам?! «Нас не трогай, и мы не тро…» Нет! Презренна по самой сути Эта формула бытия! Те, кто выбран, те и судьи?! Я не выбран. Но я — судья!

(1968)

ОБЛАКА

Облака плывут, облака, Не спеша плывут, как в кино. А я цыпленка ем табака, Я коньячку принял полкило. Облака плывут в Абакан, Не спеша плывут облака. Им тепло небось, облакам, А я продрог насквозь, на века! Я подковой вмерз в санный след, В лед, что я кайлом ковырял! Ведь недаром я двадцать лет Протрубил по тем лагерям. До сих пор в глазах снега наст! До сих пор в ушах шмона гам!.. Эй, подайте ж мне ананас И коньячку еще двести грамм! Облака плывут, облака, В милый край плывут, в Колыму, И не нужен им адвокат, Им амнистия — ни к чему. Я и сам живу — первый сорт! Двадцать лет, как день, разменял! Я в пивной сижу, словно лорд, И даже зубы есть у меня! Облака плывут на восход, Им ни пенсии, ни хлопот… А мне четвертого — перевод, И двадцать третьего — перевод. И по этим дням, как и я, Пол страны сидит в кабаках! И нашей памятью в те края Облака плывут, облака… И нашей памятью в те края Облака плывут, облака…

(1962)

Баллады

БАЛЛАДА О СОЗНАТЕЛЬНОСТИ

(Подражание Д. Хармсу)

Э. Канделю

Егор Петрович Мальцев Хворает, и всерьез: Уходит жизнь из пальцев, Уходит из желез. Из прочих членов тоже Уходит жизнь его, И вскорости, похоже, Не будет ничего. Когда нагрянет свора Савеловских родных, То что же от Егора Останется для них? Останется пальтишко, Подушка, чтобы спать, И книжка, и сберкнижка На девять двадцать пять. И таз, и две кастрюли, И рваный подписной, Просроченный в июле Единый проездной. И все. И нет Егора! Был человек и нет! И мы об этом скоро Узнаем из газет. Пьют газировку дети И пончики едят, Ему ж при диабете Все это — чистый яд! Вот спит Егор в постели, Почти что невесом, И дышит еле-еле, И смотрит дивный сон… В большом красивом зале, Резону вопреки, Лежит Егор, а сзади Знамена и венки, И алым светом залит Большой его портрет, Но сам Егор не знает, Живой он или нет. Он смаргивает мошек, Как смаргивал живой, Но он вращать не может При этом головой. И дух по залу спертый, Как в общей душевой, И он скорее мертвый, Чем все-таки живой. Но хором над Егором Краснознаменный хор Краснознаменным хором Поет: «Вставай, Егор! Вставай, Егор Петрович, Во всю свою длину, Давай, Егор Петрович, Не подводи страну! Центральная газета Оповестила свет, Что больше диабета В стране Советской нет! Пойми, что с этим, кореш, Нельзя озорничать, Пойми, что ты позоришь  Родимую печать». И сел товарищ Мальцев, Услышав эту речь, И жизнь его из пальцев Не стала больше течь. Егор трусы стирает, Он койку застелил, И тает, тает, тает В крови холестерин… По площади по Трубной Идет он, милый друг, И все ему доступно, Что видит он вокруг! Доступно кушать сласти И газировку пить, Лишь при Советской власти Такое может быть!