(1968–1970)

О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ ВЫСТУПАЛ НА МИТИНГЕ В ЗАЩИТУ МИРА

У жене моей спросите, у Даши, У сестре ее спросите, у Клавки, Ну ни капельки я не был поддавши, Разве только что маленько — с поправки! Я культурно проводил воскресенье, Я помылся и попарился в баньке. А к обеду, как сошлась моя семья, Начались у нас подначки да байки! Только принял я грамм сто для почина (Ну, не более чем сто, чтоб я помер!), Вижу — к дому подъезжает машина, И гляжу — на ней обкомовский номер! Ну, я на крылечко — мол, что за гость, Кого привезли, не чеха ли?! А там — порученец, чернильный гвоздь, «Сидай, — говорит, — поехали!» Ну, ежели зовут меня, То — майна-вира! В ДК идет заутреня В защиту мира! И Первый там, и прочие — из области. Ну, сажусь я порученцу на ноги. Он — листок мне. Я и тут не перечу. «Ознакомься, — говорит, — по дороге Со своею выдающейся речью!» Ладно, мыслю, набивай себе цену, Я ж в зачтениях мастак, слава Богу! Приезжаем, прохожу я на сцену И сажусь со всей культурностью сбоку. Вот моргает мне, гляжу, председатель: Мол, скажи свое рабочее слово! Выхожу я И не дробно, как дятел, А неспешно говорю и сурово. «Израильская, — говорю, — военщина Известна всему свету! Как мать, — говорю, — и как женщина, Требую их к ответу! Который год я вдовая, Все счастье — мимо, Но я стоять готовая За дело мира! Как мать вам заявляю и как женщина!..» Тут отвисла у меня прямо челюсть — Ведь бывают же такие промашки! — Это сучий сын, пижон-порученец, Перепутал в суматохе бумажки! И не знаю — продолжать или кончить, В зале вроде ни смешочков, ни вою… Первый тоже, вижу, рожи не корчит, А кивает мне своей головою! Ну, и дал я тут галопом — по фразам (Слава Богу, завсегда все и то же!), А как кончил — Все захлопали разом, Первый тоже — лично — сдвинул ладони. Опосля зазвал в свою вотчину И сказал при всем окружении: «Хорошо, брат, ты им дал, по-рабочему! Очень верно осветил положение!» Такая вот история!

(1968)

О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ ДОБИВАЛСЯ, ЧТОБ ЕГО ЦЕХУ ПРИСВОИЛИ ЗВАНИЕ «ЦЕХА КОММУНИСТИЧЕСКОГО ТРУДА», И, НЕ ДОБИВШИСЬ ЭТОГО, — ЗАПИЛ

…Все смеются на бюро: «Ты ж как витязь — И жилплощадь, и получка по-царски!» Ну, а я им: «Извините, подвиньтесь! Я ж за правду хлопочу, не за цацки! Как хотите — на доске ль, на бумаге ль, Цельным цехом отмечайте, не лично. Мы ж работаем на весь наш соцлагерь, Мы ж продукцию даем на отлично! И совсем мне, — говорю, — не до смеху, Это чье же, — говорю, — указанье, Чтоб такому выдающему цеху Не присваивать почетное званье?!» А мне говорят (Все друзья говорят — И Фрол, и Пахомов с Тонькою): «Никак, — говорят, — нельзя, — говорят,— Уж больно тут дело тонкое!» «А я, — говорю (матком говорю!),— Пойду, — говорю, — в обком, — говорю!» А в обкоме мне всё то же: «Не суйся! Не долдонь, как пономарь поминанье. Ты ж партейный человек, а не зюзя, Должен все ж таки иметь пониманье! Мало, что ли, пресса ихняя треплет Все, что делается в нашенском доме? Скажешь — дремлет Пентагон? Нет, не дремлет! Он не дремлет, мать его, он на стреме!» Как завелся я тут с пол-оборота: «Так и будем сачковать?! Так и будем?! Мы же в счет восьмидесятого года Выдаем свою продукцию людям!» А мне говорят: «Ты чего, — говорят,— Орешь, как пастух на выпасе?! Давай, — говорят, — молчи, — говорят,— Сиди, — говорят, — и не рыпайся!» А я говорю, в тоске говорю: «Продолжим наш спор в Москве», — говорю! …Проживаюсь я в Москве, как собака. Отсылает референт к референту. «Ты и прав, — мне говорят, — но, однако, не подходит это дело к моменту. Ну, а вздумается вашему цеху, Скажем, встать на юбилейную вахту? Представляешь сам, какую оценку Би-Би-Си дадут подобному факту?!» Ну, а потом — про ордена, про жилплощадь, А прощаясь, говорит на прощанье: «Было б в мире положенье попроще, Мы б охотно вам присвоили званье». «А так, — говорят, — ну, ты прав, — говорят,— И продукция ваша лучшая! Но все ж, — говорят, — не драп, — говорят, — А проволока колючая!..» «Ну что ж, — говорю,— Отбой! — говорю.— Пойду, — говорю,— В запой», — говорю. Взял — и запил.