– Сашенька, дорогой… Я тебя поздравляю! – Кирилл Сергеевич наклоняется и меня обнимает. – А насчёт вашего с Ваней уединения в вашей квартире, считаю, что в данном случае это решение верное. Я даже готов на это время освободить его от обязанностей в больнице. Тебя надо ставить на ноги.

– Мы и так справимся, – солидно, как обычно в таких случаях, решает Ванька.

– Только не надейтесь, что мы вас выпишем сегодня, – строго говорит Сергей Петрович. – Вас ждёт ещё недельный курс восстановительных капельниц.

– Я и дома могу ему это делать, – пытается настоять на своём братишка. – Верно, Сашка?

– Верно. Чего резину тянуть.

– Ладно, мы об этом подумаем.

Сегодня первый день нашей новой старой жизни в нашей с Ванькой квартире. Мы заехали сюда с утра, сразу после моей выписки, а теперь Ванька на своих работах. Сначала он уехал в академию, где по-прежнему обслуживает корпоративную сеть, ещё иногда Юрий Степанович просит его кого-то посмотреть в неврологии. А сейчас, уже вечером, он в Чистых Озёрах проводит вечерний приём в моём кабинете. Мы с ним решили, что снова прерывать приёмы не стоит. Тем более к нам сейчас едут фактически отовсюду.

Сейчас лежу на нашей тахте и провожу сам с собой энергетическую терапию – солнышко, пляж и всё такое. Процесс восстановления как-то движется. Так хочется поскорее всё вернуть в прежнее состояние.

По квартире с утра уже ходил. Порылся на кухне и нашёл… аж сам удивился – нашёл ту самую заначенную Ванькой бутылку коньяка, которую ему когда-то подарили парни из боксов на день рождения. Это очень кстати!

Душой радуюсь, что всё на прежних местах. Таким теплом от всего этого веет! Сажусь к нашему старому компьютеру и копаюсь в Интернете на интересующие меня медицинские темы. Хорошо, что Ванька предусмотрительно всё оплатил! Постарался. По электронной почте сообщил всем своим корреспондентам, что скоро окончательно поправлюсь.

Проверил свою энергетику. Увеличение есть. Хотя если посчитать дни начиная от моего возвращения из тундры в Булун, то это увеличение могло бы быть и побольше. Но уже то, что есть рост, – неплохо.

Иду опять на кухню. Ужинать одному что-то не хочется. Нам с собой на пару дней наши женщины кое-что дали, но потом будем, как и раньше, всё делать сами… В ящике кухонного стола нахожу старую пачку сигарет. Похоже, я её оставил тогда, когда здесь мучительно искал путь к своему спасению.

Достаю сигарету. Долго смотрю на неё. Я ведь не курил уже больше полугода! Всё-таки прикуриваю… Забытые ощущения – и голова кружится…

Щёлкает замок. Шевеление в прихожей. Ванька пришёл… Опять воспоминания!..

– Ты, небось, не ужинал, – констатирует он, появляясь в дверном проёме.

– Нет. Тебя жду.

– Умнее ничего придумать не мог? – привычно ворчит он, потом вдруг принюхивается. – Ты что, курил?

– Угу… Был такой грех.

– Сашка… Ну ну что ты с собой делаешь? – с досадой бросает Ванька.

– Курю… Ладно, я ставлю ужин греться, а ты давай в душ.

– Давно не командовал? – заметно радуется Ванька и язвит: – Дома ведь не позволяют!

– А дома – это где? – задаю я вопрос, но тут же спохватываюсь. – Давай, рули! Потом поговорим.

Сидим с Ванькой за столом, каждый на «своей» табуретке. Ловлю Ванькин взгляд и опять тону. Просто бездонный!

– Ты счастлив? – неожиданно для себя задаю я странный вопрос.

– Счастлив, – он утвердительно кивает головой. – А ты?

Машинально, будто в такт своим мыслям, тоже несколько раз киваю.

Какая-то пауза…

– Ладно! Раз у нас сегодня в программе счастье, то протяни руку вон в тот шкафчик и достань ещё и наши рюмки, – тихо подсказываю я.

– Ого!.. – Ванька заглядывает туда. – Ты что, на улицу шлялся?

– Нет… Это осталось здесь, в шкафчике, от нашей прошлой жизни. Твой коньяк, между прочим! Наливай… – видя Ванькину реакцию, повторяю: – Наливай!

Коньяк налит.

– Давай без всяких слов, – предлагаю я и поднимаю свою рюмку.

Молча чокаемся и пьём.

– Что-то ты мне сегодня не нравишься, Сашка, – Ванька долго разглядывает меня, хмурит брови. – Что-то случилось?

– Нет… Ничего…

– А что ты такой – будто не в своей тарелке?

– Не знаю, что со мной… Много думал я сегодня. Занимался полезным делом.

– Да, я помню, когда-то мой старший брат мне говорил, что думать полезно. О чём ты думал? Если не секрет, конечно!

– Какие могут быть у меня от тебя секреты! Но сказать почему-то не получается. Прости. Не получается… Что-то на уровне ощущений. Словами не передать.

– Хочешь, я за тебя скажу? – вдруг предлагает Ванька.

– Ну давай…

В моих словах звучит недоверие.

– Понимаешь, Сашка… Наша общая проблема заключается в том, что два раза в одну воду не войти. Согласен?

Не отрываясь, смотрю в его глаза. Ну и попадание!.. Ай да братишка! Пожалуй, лучше моё состояние невозможно описать. Очередной раз по-хорошему ему удивляюсь. Ванька молча смотрит на меня, будто ожидая признания своей правоты.

– Умница ты, Ванюха… Ты полностью прав. Мы с тобой очередной раз изменились. Но… – и вдруг меня как будто накрывает. – Мне по-прежнему так тебя не хватает! Постоянно! Я, может быть, и сюда захотел вернуться вместе с тобой, чтобы хоть какое-то время нам опять побыть вместе. Наше общение на работе, увы, не может…

Я замолкаю и делаю безнадёжный взмах рукой. Снова бумеранг возвращается – когда-то Ванька говорил мне то же самое.

– А ты знаешь, как я обрадовался возможности снова побыть вместе? – тихо задаёт ненужный вопрос Ванька. – Спасибо Ритке! Поняла она меня. Мне ведь, как всегда, тебя тоже не хватает. Но ты правильно сказал: мы с тобой снова, уже в который раз, совсем другие. Догадываюсь, что нам обоим хотелось бы быть теми же, как тогда… Вряд ли это получится, Сашка. Ты вообще очень сильно изменился, после того как вернулся. Вроде всё так же, да не так… Понимаешь, ты всегда был впереди. Я к этому привык, но сейчас даже в твоём взгляде иногда бывает такое… Не могу выразить словами. Ну… будто ты смотришь из другого мира. Будто ты теперь знаешь что-то такое, чего мы, все остальные, не знаем да и вряд ли когда-нибудь узнаем. Слава богу, так бывает не всегда, но бывает. Раньше такого не было.

– Прости, Ванюха… Но порой я сам не знаю, вернулся ли я и если вернулся, то каким. Моё одиночество в тундре, эта каждодневная борьба за жизнь и мои… молитвы, а я обращался к НЕМУ, – поднимаю глаза наверх, – каждый день, наверно, действительно изменили меня. Я стал задумываться о многих вещах, о которых не удосуживался подумать раньше. Не могу сказать, что я всё понял. Скорее – наоборот! Теперь у меня гораздо больше вопросов о нашем бытии, о наших делах насущных в этом мире, о том, что такое наша жизнь вообще, и о том, какие силы ею движут. Ты меня понимаешь?

– Пытаюсь… – Ванька сосредоточен и напряжён. – Если честно, то я о таких высоких материях пока ещё не задумывался.

– А у меня голова пухнет от обилия таких вопросов. И нет времени на новое уединение в тундре для осмысления теории и экспериментов на практике. К тому же для прояснения каких-то пока непонятных вещей мне всегда не хватает… оппонента.

– А может, Ванька-дурак с куриными мозгами на что-нибудь сгодится? – звучит ехидный вопрос.

– Иди в задницу! Ты не дурак, ты – идиот, если так спрашиваешь. Я бы с огромным удовольствием рассказал тебе обо всём, что уже сам понял, и о том, чего ещё не понял. С удовольствием слушал бы твои возражения, поскольку у тебя в любом случае был бы свежий взгляд. Только вот скажи мне – у тебя время есть на длинные дискуссии? И где мы их будем вести? На работе? В кабинете во время приёма? А после работы мы разъезжаемся к своим семьям. Повторяю, я бы с удовольствием слушал, как ты мне противоречишь, и орал бы на тебя, доказывая свою правоту. Не дома же этим заниматься…

– Да уж… – Ванька хмыкает. – Дети, услышав твою риторику, если при этом заиками и не останутся, то всё равно усвоят много новых слов.