214 На свод небесный все сердца похожи: В них ночь сменяет день, как в небесах, Их облака и молнии тревожат, Пугает гром и сотрясает страх; Но разразиться буря эта может Простым дождем: зато у нас в глазах Британский климат, и любые грозы Весьма легко перекипают в слезы. 215 А печень — нашей желчи карантин, Но функции прескверно выполняет: В ней первая же страсть, как властелин, Такую тьму пороков вызывает, В ней злоба, зависть, мстительность и сплин Змеиные клубки свои свивают, Как из глубин вулкана, сотни бед Из недр ее рождаются на свет. 216 Тем временем я кончил, написав, Как в первой песни этого романа, Две сотни с лишком строф, точней — октав. В поэме мной задумано по плану Двенадцать или, может, двадцать глав. Кладу перо. Гайдэ и Дон-Жуану Желаю наслаждаться и у всех Читателей моих иметь успех!

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ

1 О муза, ты… et cetera.[255] Жуана Уснувшим на груди оставил я, В которой страсти сладостная рана Едва открылась Счастье бытия Гайдэ вдыхала кротко; ни обмана, Ни яда злых предчувствий не тая, Она следила в нежном упоенье Невинных дней спокойное теченье. 2 Увы, любовь, зачем таков закон, Что любящих пути всегда фатальны? Зачем алтарь блаженства окружен Конвоем кипарисов погребальных? Зачем цветок прекрасный обречен Пленять сердца любовников печальных И погибать от любящей руки, Покорные роняя лепестки? 3 Лишь в первой страсти дорог нам любимый. Потом любовь уж любят самоё, Умея с простотой неоценимой, Как туфельку, примеривать ee! Один лишь раз любим неповторимый, Преобразивший наше бытие, Затем число любимых возрастает, И это милой леди не мешает. 4 Не знаю я, винить ли в том мужчин Иль женщин, но уж так всегда выходит: Коль сделаться ханжой ей нет причин Она себе любовников находит. Конечно, первый у нее один, Но время и другим она отводит. Уж ежели с одним она грешна Одним не ограничится она. 5 Я признаю с великим сожаленьем, Испорчен род людской — да, это так: Единым порожденные стремленьем, Не ладят меж собой любовь и брак! Сродни вину, без всякого сомненья, Печальный уксус, но какой чудак Напиток сей и трезвый и унылый Способен пить, болтая с музой милой! 6 Какой-то есть особенный закон Внезапного рожденья антипатий: Сперва влюбленный страстью ослеплен, Но в кандалах супружеских объятий Неотвратимо прозревает он И видит — все нелепо, все некстати! Любовник страстный — чуть не Аполлон, А страстный муж докучен и смешон! 7 Мужья стыдятся нежности наивной, Притом они, конечно, устают: Нельзя же восхищаться непрерывно Тем, что нам ежедневно подают! Притом и катехизис заунывный Толкует, что семейственный уют И брачные утехи с нашей милой Терпеть обречены мы де могилы. 8 Любую страсть и душит и гнетет Семейных отношений процедура: Любовник юный радостью цветет, А юный муж глядит уже понуро. Никто в стихах прекрасных не поет Супружеское счастье; будь Лаура Повенчана с Петраркой — видит бог, Сонетов написать бы он не мог! 9 Комедии всегда венчает брак, Трагедии — внезапная кончина, Грядущую судьбу скрывает мрак, И этому имеется причина Не смеет поэтический чудак Пускаться в столь опасные пучины! Обряды описав, любой пиит О «Смерти» и о «Даме» уж молчит. 10 Лишь двух поэтов музы мне назвали: Про ад и рай, про брак и про семью Лишь Дант и Мильтон много написали, Да плохо жизнь устроили свою: До времени тревоги и печали Их счастье отравили, не таю! Но Беатриче, да и Ева тоже На жен поэтов этих не похожи. 11 Ученые мне говорили строгие (Да только я не всем им доверял!), Что будто Алигьери теологию Под видом Беатриче представлял. Поэт, конечно, волен мысли многие Преобразить в абстрактный идеал, Изображая в образах мистических Высокий круг наук математических. 12 С Гайдэ обвенчан не был Дон-Жуан Моей вины, читатель, в этом нету, А если ты моралью обуян И ею докучать намерен свету, То просто брось опасный мой роман Про парочку безнравственную эту; Зачем же, портя сон себе и кровь, Читать про незаконную любовь? вернуться

255

И прочее (лат. и франц.).