9 Мой Дон-Жуан в порыве экзальтации Глядел на чудный город и молчал Он пламенный восторг к великой нации В своем наивном сердце ощущал. «Привет тебе, твердыня Реформации, О родина свободы, — он вскричал, Где пытки фанатических гонений Не возмущают мирных поколений! 10 Здесь честны жены, граждане равны, Налоги платит каждый по желанью; Здесь покупают вещь любое цены Для подтвержденья благосостоянья; Здесь путники всегда защищены От нападений…» Но его вниманье Блеснувший нож и громкий крик привлек: «Ни с места, падаль! Жизнь иль кошелек!» 11 Четыре парня с этим вольным кличем К Жуану бросились, решив, что он Беспечен и сражаться непривычен, И будет сразу сдаться принужден, И лакомой окажется добычей, Лишившись кошелька и панталон, А может быть, и жизни; так бывает На острове, где все преуспевают. 12 Жуан английских слов не понимал, Точнее — понимал весьма немного; Вначале он приветствием считал Ругательство с упоминаньем бога. Не улыбайтесь — он не совершал Большой ошибки, рассуждая строго; Я слышал эту фразу, как привет, От многих соплеменников в ответ. 13 Жуан не понял слов, но понял дело, И, действуя, как в битве, наугад, Он вынул пистолет и очень смело Вогнал в живот обидчику заряд. Разбойника простреленное тело Бессильно опрокинулось назад, И только стон раздался хрипловатый; «Эх, уходил меня француз проклятый!» 14 Все прочие удрали что есть сил. Испуганные слуги Дон-Жуана, Когда и след разбойников простыл, На место схватки прибежали рьяно; Но мой герой лишь об одном просил Чтоб незнакомцу осмотрели рану. Уже он сожалел, что был жесток И слишком поспешил спустить курок. 15 «Быть может, — размышлял он, — в самом деле В обычаях страны такой прием! С поклоном нас ограбили в отеле, А этот просто бросился с ножом. Различные пути к единой цели… Но как-никак, а я виновен в том, Что он страдает, и уйти не вправе, Его без всякой помощи оставя!» 16 Он подал знак — но только трое слуг Приблизились, как раненый, бледнея, Промолвил: «Нет, ребята, мне каюк! Мне только б рюмку джину!» И, слабея, Он судорожным жестом цепких рук Распутал шарф на посиневшей шее, С усилием сказал в последний миг: «Отдайте Салли!» — и навек поник. 17 Окровавленный шарф к ногам Жуана Упал, хотя Жуан не понимал, Ни в чем цена такого талисмана, Ни что ему британец бормотал. Еще недавно Тома — капитана, Гуляку Тома целый город знал; В короткий срок он промотал, пируя, И денежки, и жизнь свою лихую… 18 Старательно герой мой совершил Обряды показаний полисмену И, подписав бумаги, поспешил В желанную столицу. Несомненно, Он озадачен был, что согрешил На первые же сутки: он мгновенно В пылу самозащиты уложил Свободного британца в цвете сил… 19 Он мир лишил великого героя Том — капитан был парень первый сорт: Краса «малин», по взлому и разбою Не в первый раз он побивал рекорд. Очистить банк и смыться от конвоя Умел он изумительно, как черт, Как он шикарил с черноокой Салли! Все воры королем его считали. 20 Но кончен Том, и кончено о нем; Герои исчезают понемногу, И скоро мы последних изведем. А вот и Темза! Сразу на дорогу Мощеную, рождая стук и гром Колес, Жуан въезжает, слава богу, И Кеннингтон — обычный серый тон Предместий грязных — созерцает он. 21 Вот перед ним бульвары, парки, скверы, Где нет ни деревца уже давно, Вот «Холм отрады» — новая химера, Где отыскать отраду мудрено, А «Холм» принять приходится на веру; А вот квартал, означенный смешно Названьем «Парадна», — такого «рая» Не пожалела б Ева, убегая… 22 Шлагбаумы, фуры, вывески, возки, Мальпосты, как стремительные птицы, Рычанье, топот, выкрики, свистки, Трактирщиков сияющие лица, Цирюлен завитые парики И масляные светочи столицы, Как тусклый ряд подслеповатых глаз. (В то время газа не было у нас!) 23 Всё это видят — правда, в разном свете, Смотря какой случается сезон, Все путники, верхом или в карете Въезжая в современный Вавилон. Но полно мне писать о сем предмете, Путеводитель есть на то, и он Пускай займется этим. Ближе к делу! Покамест я болтал, уж солнце село.