76 Я дорожу любовью платонической, Ей первенство по праву надлежит; Вторую я назвал бы «канонической», Поскольку церковь к ней благоволит; Но третий вид — поистине классический Во всем крещеном мире знаменит; Сей вид союза можно без опаски Назвать лукаво браком в полумаске. 77 Но полно, полно, ждет меня рассказ. Царицыны любовь иль вожделенье Жуану льстили. Странно — всякий раз, Когда про эти думаю явленья, Не замечает мой привычный глаз Различья между ними; без сомненья, Царица страстной женщиной была И не скромней швеи себя вела… 78 Придворные шептались, — правда, чинно, К ушам соседа приложив уста, У фрейлин старых морщились морщины, А юные, которых красота Еще цвела, сочувственно-невинно Смеялись меж собой. Но неспроста Все гренадеры, первенцы удачи, Молчали, от досады чуть не плача. 79 Лукавые заморские послы Осведомлялись — кто сей отрок новый, Который пробирается в орлы, Которому уже почти готовы И должности, и пышные хвалы, И награждений дождь многорублевый, И ордена, и ленты, и к тому ж Дарения десятков тысяч душ! 80 Она была щедра; любовь такая Всегда щедра! И, к сердцу путь открыв, Она во всем счастливцу потакает, Все прихоти его предупредив. Хотя жена была она плохая, Но, строго Клитемнестру осудив, Скажу: не лучше ль одному скончаться, Чем вечно двум в оковах оставаться? 81 Екатерина всем давала жить, С ней нашу не сравнить Елизавету Полуневинную; скупясь платить, Всю жизнь скучала королева эта. Избранника могла она казнить И горевать о нем вдали от света… Подобный метод флирта глуп и зол, Он унижает сан ее и пол. 82 Закончился прием. Пришли в движенье Придворные, пристойно расходясь. Шуршали платья в шелковом волненье. Вокруг Жуана ласково теснясь, Послы передавали поздравленья Своих монархов. Сразу поднялась Сумятица восторгов; даже дамы Ему любовь высказывали прямо. 83 Вокруг себя увидел мой герой Все формы лести самой непритворной И что же? Этой праздною игрой Уже он забавлялся, как придворный: Особ высоких созерцая строй, Он кланялся, любезный и покорный, Как знамя красоту свою неся, Манерами чаруя всех и вся. 84 Екатерина всем понять дала, Что в центре августейшего вниманья Стал лейтенант прекрасный. Без числа Он принимал придворных излиянья, Потом его с собою увела Протасова, носившая названье Секретной eprouveuse[292] — признаюсь, Перевести при музе не решусь. 85 Обязанности скромно подчинясь, Он удалился с ней — и я, признаться, Хотел бы удалиться: — мой Пегас Еще не утомился, может статься, Но, право, искры сыплются из глав, И мысли как на мельнице кружатся. Давно пора и мозг и нервы мне Подправить в деревенской тишине.

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ

1 Когда однажды, в думу погружен, Увидел Ньютон яблока паденье, Он вывел притяжения закон Из этого простого наблюденья. Впервые от Адамовых времен О яблоке разумное сужденье С паденьем и с законом тайных сил Ум смертного логично согласил. 2 Так человека яблоко сгубило, Но яблоко его же и спасло, Ведь Ньютона открытие разбило Неведенья мучительное зло. Дорогу к новым звездам проложило И новый выход страждущим дало. Уж скоро мы, природы властелины, И на луну пошлем свои машины! 3 К чему тирада эта? Просто так! Я ваял перо, бумагу и чернила, Задумался, и — вот какой чудак! Фантазия во мне заговорила! Я знаю, что поэзия — пустяк, Что лишь наука — действенная сила, Но все же я пытаюсь, ей вослед, Чертить движенье вихрей и комет. 4 Навстречу вихрям я всегда бросался, Хотя мой телескоп и слаб и мал, Чтоб видеть звезды. Я не оставался На берегу, как все. Я воевал С пучиной вечности. Ревя, вздымался Навстречу мне неукротимый вал, Губивший корабли; но шторма сила Меня и крепкий челн мой не страшила. 5 Итак, Жуана, как героя дня, Заря фаворитизма ослепляла, Прекрасными надеждами маня; О прочем музы знают очень мало, Хоть на посылках музы у меня. Условность этикета допускала Их лишь в гостиные, и было им Не уследить за юношей моим. вернуться

292

Испытательница (франц.).