Джон лишь мельком видел подтаскивавшего котомки Алана и отвязывавшего брыкавшихся лошадей Рэксволда. Сцепив руки замком, он продолжал удерживать извивавшуюся девушку на весу. Свободная рука вампирши попыталась разорвать цепкую хватку, и Джону показалось, что впившиеся в запястье пальцы сейчас сломают ему кость. Уставшие мышцы горели, словно объятые пламенем. Услышав стук копыт, следопыт испытал непередаваемое облегчение. Ассасин с юнцом, увлекая за собой на привязи Плутовку и Бамбука, помчались прочь.

– Удачи тебе, Джон! – прозвучал угасающий в темноте голос убийцы.

Следопыт отпустил вампиршу. Мгновенно развернувшись, она рывком притянула воина к себе и бесцеремонно вонзила клыки в его шею. Сомкнувшиеся на спине руки надёжно держали пойманную жертву. А едва прохладные губы девушки ощутили горячую кровь, как броня Джона заскрежетала от усилившейся мёртвой хватки. Противостоять такой нечеловеческой мощи было просто бессмысленно. Превозмогая пульсирующую боль, следопыт лишь стиснул зубы:

– Лайла… Я знаю, ты где-то там… Остановись… Чтобы не наговорил этот колдун, ты человек, а не зверь… Борись… Вспомни, кто ты на самом деле…

Не обращая внимания на его слова, принцесса жадно глотала вытекавшую из его шеи тёмную кровь. Джон и не предполагал, насколько глупо было надеяться на проблеск сознания у впервые потерявшего контроль вампира. Мёртвым кровопийцам требовались десятилетия, чтобы научиться хоть как-то сопротивляться одолевавшему их дикому голоду. Но даже умудрённые опытом ночные охотники могли сорваться в любой момент, в одночасье предавшись кровавому безумию. Ощущая подступающую слабость, следопыт устремил взгляд к нависшим над ними деревьям. В просветах между покачивавшимися ветвями, очерчиваемыми отсветами догоравшего костра, промелькивало звёздное небо. Джон обнял девушку, нежно перебирая пальцами её каштановые волосы:

– Лайла… Помнишь ту ночь, когда мы смотрели на звёзды? Признаюсь, твой лик, озарённый лунным светом, был для меня краше всех созвездий… И я хочу видеть его снова… Сегодня… Завтра… И всегда… За последние десять лет ты единственная девушка, заставившая моё сердце биться чаще… И я не верю, что всё закончится так…

Джон с усилием оторвал голову вампирши от своей шеи и, прижав к себе, поцеловал в губы. К сожалению, он не успел увидеть, появились ли хоть какие-нибудь эмоции на её лице. С порывом холодного ветра последний огонёк костра потух, оставив в окружавшей его темноте лишь вкус собственной крови и красные светящиеся глаза напротив.

* * *

Яркий полумесяц, замерший на усыпанном звёздами небесном полотне, помог всадникам разобрать дорогу и найти обусловленную поляну. Когда-то давно в этой низине возвышался сосновый бор, но постоянная мокрядь, неблагоприятно сказывавшаяся на деревьях, с годами превратила их в ветхий сухостой, завалившийся при первой же буре.

– Алан, разведи костёр, а я пока привяжу лошадей, – спешиваясь сказал Рэксволд. – Лайла прекрасно ориентируется в темноте. Не хочу ощущать себя слепым кротом, если она доберётся сюда.

– Думаешь, у Джона не получится? – спрыгивая с Бульбы, разочарованно произнёс юнец.

– Какие шансы есть у обычного человека против мощи чёрной магии, чёрт бы её побрал? – ассасин успокаивающе пошикал на всё ещё нервничавшего Ветра, чтобы тот перестал пятиться назад. – С такой силищей не то что подковы можно разгибать, а деревья с корнем вырывать. Добавь к этому дикое желание убивать, и всё сразу встанет на свои места, – он помолчал и продолжил: – Я не питаю иллюзий. Скорее всего, Джон уже мёртв. Молись, чтобы она не пришла за нами.

Алан ничего не ответил, в спешке наламывая ветки с валявшихся повсюду полугнилых стволов. Уже через минуту сложенная кучкой сыроватая от тумана древесина неохотно разгоралась.

– Вот почему всё не может быть нормально? – юнец отмахнулся от едкого дыма. – Мы же почти добрались до Карстэнура.

– Потому что мёртвые должны оставаться в своих могилах, а не разгуливать среди живых, – Рэксволд уселся у костра. – Всегда так считал, когда слышал байки о восставших мертвецах. Лайла заставила меня пересмотреть устоявшуюся точку зрения и, похоже, зря… Да и этот желтоглазый, растворяющийся в чёрном тумане… Сколько ему веков, и почему он до сих пор не сдох? Я начинаю люто ненавидеть тот день, когда вообще решил отправиться на поиски сокровищ. Жил бы себе дальше и не знал бы про бессмертных колдунов и девок с силой быка… или медведя? Неважно.

Воцарилось молчание. Маленькие робкие языки пламени отбрасывали трепещущий свет на лица странников. Алан аккуратно пошевелил костёр палкой, и огонь стал лениво перебираться на соседние ветки. По стволам последней пары неупавших деревьев поползли отбрасываемые высокой травой причудливые тени.

– Жизнь несправедлива, – с тоской вздохнул парнишка.

– Ты только это понял? – недовольно сказал Рэксволд, обламывая задевающий затылок стебелёк пижмы. – Смирись… Жизнь складывается из проблем, чередуемых с редкими проблесками радости. Иногда в ней промелькивает истинное счастье. Вот за него нужно держаться всеми зубами, – он бросил зелёную веточку в пламя и замолк.

Юнец перестал ворошить костёр, воткнул обугленную дымящуюся палку в землю и задумчиво произнёс:

– А может, золото проклято и мы все обречены? Беды сыпятся на нас, как из ведра…

В этот момент Ветер с испуганным фырканьем забил копытом. Ассасин насторожился, встал и устремил взор вдаль. После яркого огня даже залитая лунным светом поляна казалась окутанной беспробудным мраком. Не успели глаза убийцы привыкнуть к темноте, как вдалеке, со стороны леса, откуда они приехали, замаячили две красные точки.

– Твою ж мать… Она здесь… Алан, я отрежу тебе твой глазливый язык…

Парнишка в ужасе схватился за голову, сжав в кулаках взъерошенные волосы. Прятаться или бежать от столь совершенного охотника было бессмысленно. Рэксволд достал кинжалы и приготовился к нелёгкой схватке. Вампирша приближалась. Томительное ожидание неизбежного лишь раздражало ассасина. Когда свет костра коснулся Лайлы, то, к удивлению убийцы и юнца, она оказалась не одна. Девушка практически тащила еле передвигавшего ноги, находившегося в полуобморочном состоянии следопыта, закинув его руку себе на шею.

– Помогите, – едва сдерживая слёзы, пролепетала принцесса.

Увидев поблёскивавшие лезвия клинков, она замерла в пяти метрах от ассасина. Рэксволд стоял неподвижно, детально оценивая ситуацию. Из-под прижатой к шее Джона ладони вампирши сочилась кровь. Вероятно, под ней скрывался след от укуса. На это также указывали красные подтёки на её наспех вытертых губах. Если так, то каждая секунда промедления приближала следопыта к смерти. Однако просьба о помощи вполне могла быть и коварным трюком, нацеленным на усыпление бдительности ассасина – единственного, кто сейчас представлял хоть какую-то угрозу для могущественного исчадия тьмы. На кону стояли жизни всех присутствующих, а время на раздумья являлось непозволительной роскошью. Нужно было действовать. Действовать наверняка, не оставляя обезумевшей вампирше никаких шансов. Для этого начать атаку следовало с броска кинжала. Держа на себе следопыта, даже при всём желании, она просто не успеет уклониться. Шок от неожиданной вспышки боли выиграет пару секунд. Дело останется за малым: сократить расстояние скользящим манёвром и завершить рывок смертоносным ударом клинка в висок. Рэксволд уже собирался метнуть кинжал, когда заметил в устрашающем взгляде принцессы немую мольбу. А что, если она не лжёт? Ненавидя себя за сомнения, ассасин крепко сжал рукояти кинжалов.

– Прошу, – сорвалось с дрожавших губ Лайлы, и по её щеке, оставляя блестящую полоску, скатилась одинокая слеза.

Убийца обратил внимание, что к коже девушки вернулся естественный живой оттенок. От мертвецкой бледноты не осталось и следа. Всё указывало на то, что перед ним стояла именно знакомая ему Лайла. По крайней мере, сейчас. Гневно выругавшись на виверхэльском, Рэксволд с лязгом убрал клинки в ножны.

– Чёрт тебя дери, Лайла. Клади его к костру! – пристально следя за вампиршей, ассасин тихо добавил: – Надеюсь, я об этом не пожалею…