‹1970›

МИРТЕМИР

(Род. в 1910 г.)

С узбекского

ЮНОСТЬ Чирикают птицы, слетаются в стаи, От пыли дорожной чинары — седые. Брожу я по саду, опять вспоминаю Зарю моей жизни, лета молодые. Здесь веточкой каждой, побегом, листочком Сад манит меня, и весенний и свежий, И словно напомнить грядущее хочет Мне, венчиком синим кивая, подснежник. Весна — словно детство; она торопливо В росинки запрятала солнечный лучик. Деревья шумят, и прибрежная ива Всплеснула руками над речкой бегучей. Весна, словно юность, чиста и прекрасна… В глазах запестрело — взлетел над поляной Рой бабочек легкий, их крылья атласны, Они от нектара цветочного пьяны. Прозрачный, медвяный, до капли он выпит. Они улетают, все выше и выше… Покинули ласточки душный Египет, С утра и до ночи щебечут под крышей. Из глины построен их маленький город… Шумит карагач, он подобен владыке — Покинут друзьями, угрюмый и гордый… В ветвях его голубь скрывается дикий. Осенней порою, казалось, возврата Не будет весне, но, буйней прошлогодней, Зеленая, пряная выросла мята, Как давней подруге, я рад ей сегодня. Ростки прорастают сквозь прелый валежник Они пробивают пласты перегноя. Меняя свой облик, я знаю, как прежде, Со мной моя молодость этой весною. Мы в юности с солнцем недаром дружили, Частица его в нашем сердце. Ответь мне, Ответь, моя молодость, это не ты ли В окно мне стучишь тополевою ветвью? Ты в сад меня вызвала, и на мгновенье Я был оглушен, я узнал тебя сразу — То птиц перекличка, то листьев кипенье… Твой голос подобен стозвучному сазу. Тебя узнаю я в улыбке ребенка, В росе семицветной; ты, вея прохладой, Ко мне обернулась и, месяцем тонким Мерцая средь ночи, восходишь над садом. Заря моей жизни, со мною ты снова, В зрачках моих глаз ты останешься вечно. Виски поседели — след жизни суровой* Но сын мой расправил могучие плечи.

‹1937›

ОБЛАКА Белым-белы, плывут, светлы, по небу облака. Нам больше хлеба ждать от них иль больше молока? Белым-белы весны послы на небе голубом, Запахло в воздухе огнем и проливным дождем. Вверху — то гром, то тишина, тревожно-глубока… Не проходите мимо нас, пролейтесь, облака! Прольетесь — будет и трава, и молока река, И больше счастья этот год нам даст наверняка. Плывут по небу облака белым-белы, чисты. Посмотришь — в небе снеговых вершин стоят хребты, Посмотришь вновь — и лебедей оно уже полно, Опять посмотришь — в белый шелк затянуто оно. Ночному небу снится сон, спокойный лунный сон, Волшебной кистью на него рисунок нанесен. Холмами хлопка в синеве белеют облака, Как будто отразились в ней осенние тока.

‹1957›

СВЕЧА Как памятник пред нами предстает подсвечник в кабинете Ильича. Бывало, Ленин ночи напролет писал, писал, а тонкая свеча, казалось, озаряла целый мир — и нашу Русь, и Запад, и Восток. Идет война, а нужен, нужен мир, и нефть нужна, и уголь. На листок ложатся буквы. Людям нелегко, и за декретом следует декрет: рабочим — хлеб, детишкам — молоко, Ташкенту — первый университет. Земля в степи Голодной горяча — пусть там родится плодоносный цвет!.. И озаряет тонкая свеча весь мир, всю новизну грядущих лет.

‹1962›

КУБИНЦЫ В Коканде, в парке имени Фурката — печального поэта, что когда-то живописал стихом свой милый край, кубинцы, черноглазые ребята, облитые сиянием заката, пьют в чайхане зеленый крепкий чай. Крылата музыка в Узбекистане! Как уголь черные, островитяне заслушались, а песня бьет ключом, старинная мелодия не молкнет, лихой танцор то пальцами прищелкнет то, вздрагивая, поведет плечом. Дутару, чангу, бубнам подпевая, пустилась в пляс ватага молодая… Вступили сумерки в свои права, а в чайхане танцует юность Кубы и неумело произносят губы певучие узбекские слова. А утром — строгий свет аудиторий. То мореходы молодые в море познания! Нет следствий без причин, они откроют трактора устройство, и хлопка удивительные свойства, и суть хлопкоуборочных машин. Как можно мореходу плыть без весел? Они узнают множество ремесел, а Кубе эти знания нужны! Земля в цвету, и небеса так сини, и на бананы так похожи дыни, и столько солнца льется с вышины! Полям зеленым нет конца и края, поля волнуются, как зыбь морская. Победоносно зреет виноград. Кубинцам правится работать в поле… Узбек не пожалеет хлеба-соли для тех, кому он друг, кому он брат! — Спасибо! — говорят кубинцы братьям. — Добром сердечным за добро заплатим, так с давних лет на Кубе повелось. — Идут домой, накинув телогрейки, и пестрота узбекской тюбетейки подчеркивает черноту волос. Заданий столько, что им хватит на год, устали за день, но в постель не лягут, покуда не заглянут в чайхану. Украшена портретами веранда, и Ленин видит в чайхане Коканда свободную кубинскую страну.